Хорошим девочкам не везет в любви

Риндо возвращается домой спустя три часа – и немного переживает. Старший брат, конечно, та еще изворотливая сволочь, всегда добивающаяся своего, но и его соулмейт – упрямая девчонка с характером.

Риндо всерьез опасается, как бы он не застал разрушенную квартиру, злого Рана и разъяренную Харуми.

Когда он заходит в прихожую, его брови ползут вверх – с кухни слышится звонкий смех, определенно принадлежащий Ваде. Ей вторит ласковый голос братца, что-то объясняющего про загадочные математические формулы.

– О, вернулся, – Ран поднимает глаза от тетрадей. – Сегодня твоя очередь готовить.

– Чего?

– Мы проголодались, вот чего, – дразнится старший.

Харуми, сидящая близко от него – Риндо отмечает, что их руки соприкасаются, - выглядит расслабленной и довольной. Время от времени она задумчиво поглядывает на соулмейта, и тогда легкая улыбка приподнимает кончики ее губ.

– Вы что, домашку делаете? – потрясенно спрашивает Риндо, посылая брату вопросительный взгляд.

Нет, ну не из-за математики же он меня выгнал, – здраво рассуждает младший. – Если так, то это вообще пиздец.

– Как видишь, – предупреждающе щурится Ран.

– Чем до этого занимались? – не удерживается от ехидного вопроса младший, видит порозовевшие щеки Вады и с облегчением вздыхает.

Наконец-то, бля, – Риндо даже готов станцевать и сбегать в магазин за шампанским. – Глазам своим не верю – эти два дурака смогли договориться.

– Ты поменьше поболтай и побольше делай, – скалится брат. – Еда сама себя не приготовит.

– Ты мне данго обещал, – вспоминает вдруг Риндо. – Опять наебал, получается?

Ран тут же куксится, подпирая раскрытой ладонью щеку.

– Я тоже люблю данго, – милым голосом сообщает Харуми.

Риндо показывает ей большой палец, мол, так держать.

– Ладно, шантажисты, – фыркает Хайтани. – Будет вам данго, только...

Он отвлекается на входящий вызов – хмурит брови, смотря на экран, и поспешно выходит из кухни.

Харуми встревоженно смотрит на Риндо.

– Что-то не так?

– Все нормально, – успокаивает он ее. – Обычные проблемы.

– Это какие, например?

– Ну, например...

Риндо задумывается, поправляет очки и занудно произносит:

– Юруи опять провалился в канализационный люк. Или Ягуто сожрал клубнику, на которую у него аллергия.

– Вы обычно этим занимаетесь? – Харуми недоверчиво хмыкает.

– Не только, но чаще всего кто-то просто косячит, – признается младший, не собираясь посвящать ее в их с братом дела.

Ни к чему Хару слушать про драки и разборки, – думает Риндо, который в принципе не любит разговаривать – ему проще продемонстрировать что-то. Это Ран – любитель потрещать и навешать лапши на уши.

Ран возвращается с серьезным лицом, подзывает к себе брата. Они шепчутся о чем-то в коридоре – Харуми старательно делает вид, что ей все равно, но прислушивается.

До нее долетают только обрывки фраз:

– Срочное... Не понимаю, какого хуя... Да, я так и сказал, но ты же в курсе...

– Что случилось? – интересуется Харуми, когда Хайтани перестают шушукаться и заходят на кухню.

– Ничего серьезного. Мне нужно отлучиться на пару часов, – Ран бросает на младшего предостерегающий взгляд. – Риндо тебя проводит.

– Это опять какая-то драка? – хмурится она. – Ты же плохо себя чувствуешь! Риндо сказал мне, что у тебя трещина в ребре и нога...

Харуми осекается и поджимает губы, сверля гневным взглядом младшего. Если бы Рану было больно, она бы почувствовала это. Получается, Риндо ее обманул.

– Ну, прости, – младший бессовестно разводит руками, и видно, что ни капли не сожалеет. – Ты сама видела, как он выглядел.

– Ты уверял меня, что...

– Хватит устраивать детский сад, – говорит Ран, и они оба замолкают. – Никакой драки – мне надо кое с кем встретиться. Может, вернусь пораньше, но в любом случае, время уже почти восемь, тыковка, так что домой отправишься с Риндо.

У нее на кончике языка вертится тысяча вопросов – но Харуми одергивает себя, напоминая, что она, вообще-то, ему не мать, а сам Ран – взрослый человек, и нет смысла устраивать допрос, если он не хочет говорить.

– Хорошо, – согласно кивает она.

Ран спешно собирается – на прощание одаривает ее долгим и тягучим поцелуем, прямо в присутствии Риндо, который, к счастью, никак не реагирует. Когда они остаются вдвоем, он спрашивает:

– Поедем сейчас или подождешь, пока я приготовлю ужин?

– Подожду, – беззаботно отвечает Вада. – Тебе помочь?

– Помоги, – охотно соглашается младший. И бессовестно перекладывает на нее самую скучную работу – почистить овощи, порезать мясо, а сам приступает к приготовлению соуса.

Ну, что же, я сама вызвалась, – покорно берет в руки нож Харуми. – Зато быстрее будет.

Они работают в тишине – под мерное бормотание телевизора, но никто не испытывает той неловкости, которая обычно возникает между двумя малознакомыми людьми в замкнутом пространстве. На удивление, с Риндо комфортно – Харуми даже забывает, что она не дома, когда натягивает фартук и ворует со стола дольку огурца прямо из-под носа младшего Хайтани.

– Сейчас по рукам дам, – грозится Риндо.

– Не дашь, – меланхолично отвечает Харуми, усаживаясь на стул. – Я есть хочу.

– Скоро уже будет готово, – Риндо внимательно посматривает на сковороду – так, словно собирается кормить императора, не иначе.

– Ты и вправду любишь готовить, да? – не сдерживается от улыбки Харуми.

– Ага. Прикладываю массу усилий, а все равно получается какая-то лажа, – вдруг жалуется он.

Ее брови изгибаются в сильном возмущении.

– Неправда, Риндо! Ты хорошо готовишь – я же ела твою еду.

– Да, съедобно, но не так, как Ран, – с ухмылкой отзывается младший.

Харуми поджимает губы. Ну, возразить она не может – Ран действительно готовит великолепно. Даже используя все те же самые продукты, у него все равно получается вкуснее.

Она глядит повнимательнее на Риндо – и внезапно понимает, что его гложет. Старшего брата он настолько обожает, что не может ему завидовать, и вместо этого ненавидит себя. За то, что младше, ниже, глупее, плохо готовит, не так хорошо разбирается в людях...

– Риндо, – тихо зовет его Вада. – Знаешь, иногда я чувствую себя безмозглой рядом с Раном.

– Что? Это еще почему? – изумляется младший, стаскивая очки с носа и кладя их на столешницу.

– Я прикладываю много усилий, чтобы разобраться в математических формулах и функциях, и мне не всегда это удается, – признается она. – А Ран щелкает их как орешки. А ведь он даже не закончил старшую школу!

– Ну, вот про что я и говорю, – уныло отзывается Хайтани.

– Но, знаешь... Зато я намного круче рисую, – ухмыляется вдруг Харуми.

Риндо поднимает на нее изумленный взгляд и смеется с того, с каким тщеславием задирает подбородок Вада.

– Это я к тому, что человек не может быть хорош во всем. Иногда, чтобы стать лучшим, требуется время и масса попыток. Нужно просто найти то, что тебе по душе, и делать это, – она задумчиво прикладывает палец к губе. – Ран хорош в математике и готовке...

Да и в целом хорош, – мелькает подленькая мысль.

– Но и у тебя, я уверена, есть что-то такое, в чем ты разбираешься лучше него, – заканчивает она.

– Ага. Например, я здорово ломаю кости.

Харуми бросает в него полотенце.

– Риндо!

– Что? – бессовестно смеется он. – Знаешь, как сложно изучить анатомию? А практика? Не так много желающих предоставить свои конечности в мое пользование!

Не хочу знать, на ком он тренировался, – думает Харуми. А вслух спрашивает:

– Почему тебе не пойти на кулинарные курсы?

– Издеваешься?

– Нет, почему?

Риндо смеряет ее снисходительным взглядом.

– Как ты себе это представляешь? Куча задротов, девчонок и я – король Роппонги?

От названия зубы сводит – Харуми с усилием натягивает улыбку.

Роппонги. Опять Роппонги. Как же достало это звание королей, – мысленно злится она.

– Ну и что? От кулинарных курсов ты не станешь менее пугающим.

– Считаешь меня пугающим?

– Нет, – признается она. – Сначала я тебя боялась, но потом поняла, что зря. Ты очень милый, Риндо. Думаю, твоему соулмейту очень повезет.

– Знать бы, какая она, – бурчит младший, накладывая еду.

– А какую бы ты хотел?

– Ну, – Риндо замирает с лопаткой посреди кухни. – Наверное, чуть ниже меня... Светловолосую... Так, цвет глаз не важен. Э-э, спокойную, наверное. И...Уж извини, – он прямо смотрит на нее. – Чтобы она не лезла в то, чем я занимаюсь.

– Думаешь, твой соулмейт так легко примет драки и избиения других?

– Почему нет? Я знаю много девушек, которым все равно на это.

Харуми хмурится.

– Это ненормально.

– Ты должна обсуждать это с братом, а не со мной, – устало напоминает Риндо. – У тебя, кажется, телефон звонит.

Вада отвлекается на писк мобильного – не звонок, а сообщение. От мамы. Амено спрашивает, как долго дочь собирается быть у Маки и волнуется, что она будет возвращаться домой в темноте.

«Скоро буду. Хэчиро проводит меня».

Харуми отправляет маме очередную ложь, не испытывая угрызений совести – она планирует рассказать правду, когда придет домой. Просто не хочет, чтобы мама волновалась лишние пару часов.

– Мама? – спрашивает Риндо.

– Ага.

– Ей ведь не нравится Ран, так? – с долей претензии уточняет младший.

– Так. Она против моего общения с ним.

– То есть?

– Я недавно рассказала ей, кто вы и чем занимаетесь. Мама хочет, чтобы я разорвала связь, – честно отвечает Харуми.

Риндо замирает на мгновение, потом возмущенно бросает палочки на стол.

– Что за хуйня, Хару!

– Я понимаю твой гнев, но...

– Гнев? Да я в ахуе! – Риндо зло хлопает по столу раскрытой ладонью. Тарелки подпрыгивают вверх. – Ты хоть понимаешь, как на это отреагирует Ран?

– Возможно, он расстроится...

– Расстроится?! – шипит Риндо, словно разбуженная змея. – Ты в своем ли уме, Хару? Нет, ты точно ебнутая. Я с самого начала это подозревал. Вы с братцем стоите друг друга.

– Риндо, моя мама переживает за меня, и это нормально. Сам подумай, сколько раз за это время я попадала в переделки? А что будет дальше? Где гарантия, что ваши враги не захотят добраться до вас через меня?

– Никто тебя не тронет, – говорит младший, но в его голосе нет прежней уверенности.

– Взять хоть последний случай! – эмоционально восклицает Харуми. – Этот Эйсаку – он меня до смерти напугал! А что, если бы он решил что-то сделать? У меня нет сил переживать такой опыт! Я не хочу постоянно бояться за свою жизнь!

– Ты драматизируешь.

– Разве? – едко уточняет она.

– И про Эйсаку можешь забыть. Больше ты его не увидишь.

Холод в зеленых глазах Риндо пугает ее больше воспоминаний об Эйсаку.

– Что вы с ним сделали? – с волнением спрашивает Харуми.

– Ничего. Его схватили копы. Ему грозит долгий тюремный срок.

Вада с облегчением выдыхает. Она рада, что Хайтани никак не приложили руку к таинственному исчезновению Эйсаку.

И тут же бросается в новую атаку:

– Вот видишь! Вы окружены такими личностями, как он! Больше того – вы их контролируете!

– А что с ними, по-твоему, надо делать? – рявкает Риндо. – Ежедневно на свободу выходят люди, отбывшие наказание в исправительной колонии. Многие из них остаются опасными для общества. В Роппонги мы с братом гарантируем безопасность, потому что все они подчиняются нам! У нас есть свои правила и законы. Мы не трогаем случайных прохожих, не нападаем на детей, гуляющих в парках, и не грабим бедняков. Мы разбираемся с теми, кто принадлежит нашему миру, Хару. Если мы не будем этого делать – кто, в таком случае, будет контролировать ту толпу, что ты видела на собрании? Ты? Полиция? Не смеши меня.

– Тебя послушать, так вы выполняете благородную работу, – с горечью смеется она.

– В какой-то степени, – резко обрывает ее Риндо. – Не забывайся. Ты – соулмейт моего брата, но еще ты – глупая девчонка, выросшая под крылом родителей. Когда до тебя никому не будет дела, включая копов, посмотрим, сможешь ли ты и дальше говорить о справедливости и недопустимости уличных драк.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения, – щурится Харуми.

Риндо смягчается, глядя на нее с заботой.

– Хару, ты мне нравишься. Думаю, ты идеально подходишь брату. Я готов защищать тебя с таким же рвением, как и его. Но не надо пытаться нас исправить, а тем более – спасти. Знаешь, в чем твоя проблема?

– И в чем же?

– Ты думаешь, что нам нужна помощь, – выдыхает Риндо, окидывая ее высокомерным взглядом. – На деле же она нужна тебе.

– Глупости, – медленно произносит она. – Мне не требуется никакая помощь. Это вы придумали себе какие-то должности, обязанности и прикрыли все это благородными мотивами. А дальше что? Так и будете бегать с дубинками наперевес? Или будете расширять свою территорию, перейдя на пистолеты и автоматы?

Риндо изумленно хлопает ресницами, а затем смеется – громко и унизительно.

Харуми обиженно молчит.

– Блять, – выдыхает он, украдкой смахивая слезы, выступившие на глазах, – я сейчас в ахуе. Неужто ты думаешь, что все, что мы делаем – это деремся и наказываем неугодных? Группировка – это тот же бизнес, Хару. Тебе стоит поговорить об этом с Раном – он занимается финансами.

– Ты хочешь сказать, что все это ради денег?

Риндо мученически стонет, потирая переносицу пальцами.

– Нет, я хочу сказать, что наша деятельность – нечто большее, чем уличные драки. В этом году мы планируем открыть заведение, за ним – еще одно. Планы были уже давно, но я младше брата, поэтому пришлось отложить. У нас есть недвижимость, которую мы сдаем; неплохой доход со всего Роппонги и дополнительный – с «Рокухары Тандай». Мы также получаем прибыль с наркоторговли и проституции, позволяя вести работу в нашем районе. Иными словами, все эти деньги пойдут на открытие легального бизнеса в будущем. Со временем «Рокухара Тандай» канет в небытие; Роппонги так и останется за нами, но, разумеется, мелкими делами станут заниматься другие люди. Ран готовит Юруи и Дайки на эти должности...

Риндо осекается, понимая, что наговорил слишком много, и замечает, что Харуми пытается справиться с шоком.

– Забудь, – предупреждающе щурится он. – Брат и так недоволен тем, что я с тобой слишком откровенен.

– Хочешь сказать, что вы будете контролировать Роппонги всегда? – задает последний вопрос Харуми.

– Да, именно это я хочу сказать.

Глаза Риндо сверкают точь-в-точь как у брата, только вместе фиалковых искр – блестящие оттенки пожухлой зелени.

– Роппонги для нас – дом. Это место, за которое мы всегда будем переживать; место, куда мы всегда будем возвращаться, где бы ни находились; как поля для фермера, замок для короля, лес для охотника. Понимаешь? Запомни это. Если не хочешь потерять то, что обрели вы с Раном, не ставь его перед выбором.

Потому что он будет не в твою пользу, – мысленно заканчивает фразу Харуми.

Она помогает Риндо убрать посуду со стола, ждет, пока он наденет толстовку и возьмет ключи от байка. До ее дома они едут в тишине, и только возле входа Риндо многозначительно произносит:

– Ты сказала, что рассказала маме недавно.

– Да, верно, – не понимая, к чему он ведет, кивает Харуми.

– Ее страх и беспокойство влияют на тебя. До разговора с ней ты не задумывалась так категорично о разрыве связи, сама тянулась к Рану. Это не мое дело, но не позволяй чужим страхам решать за тебя.

Риндо на прощание треплет ее волосы на затылке, бессовестно разлохмачивая пучок.

– До завтра, Хару, – уверенно улыбается, будто знает, что они точно увидятся.

– Спасибо, что подвез, – она тоже пытается улыбнуться, но выходит паршиво.

Мама ждет ее на кухне за чашкой чая, задумчиво глядя в окно. Не оборачивается, слыша шаги дочери.

– Мам?

– Кто тебя привез?

– Риндо, – спокойно отвечает Харуми, ставя сумку на стул. Наливает себе воды, садится на краешек.

– Брат твоего истинного? Значит, ты соврала.

– Соврала. Хотела рассказать лично. Вот, говорю, – пожимает плечами она.

Амено внимательно смотрит на дочь.

– Ты подумала над моим предложением, верно? И не собираешься сдавать его полиции.

– Нет.

– И связь пока тоже разрывать не планируешь, – утвердительно добавляет мама.

– Да. Пока не планирую.

Амено опускает взгляд вниз, рассматривая собственные руки и обручальное кольцо на безымянном пальце.

– Ты такая же упрямая и своевольная, как и он. Никогда никому не уступаешь – все сама. Слишком независимая... Была. Верно, теперь твой соулмейт исправил это.

Как же ты права, мама, – мысленно соглашается Харуми. Кладет руку на ладонь матери, сжимает ее ласково, и обещает:

– Не волнуйся. Я сделаю то, что будет лучше для меня. Я справлюсь, мам, но – я справлюсь самостоятельно. Одна.