Хорошим девочкам не везет в любви

В школе Харуми чувствует себя так, словно ее засунули в мясорубку, хорошенько прокрутили, вытащили и шлепнули об доску. Иными словами, никак. Очень сильно хочется спать – и есть, потому что с утра она проспала и не успела позавтракать.

А еще Маки не явилась на уроки.

Перед биологией Вада задерживается в коридоре, высматривая темную макушку, но подруги в толпе одинаковых пиджаков не видно. После первого занятия Харуми уединяется в туалете и торопливо набирает знакомый номер, чувствуя, как сосет под ложечкой – что у нее опять могло случиться?

– Прости, прости, прости, – сразу же тараторит Маки, едва отвечает на вызов. – Прости, Хару, но я сегодня не приду. Можешь прикрыть меня перед учителями?

В груди разливается едкая желчь, но Харуми заставляет себя глубоко вздохнуть, выдохнуть и только потом спокойно спрашивает:

– По какой причине ты не соизволила посетить школу?

Получается все равно зло, с налетом пафоса.

С успеваемостью у Маки проблемы, и довольно серьезные. Она исправно ходит на уроки, записывает все, что говорит учитель, и под присмотром Харуми выполняет домашнее задание. Но ей не хватает усидчивости и внимательности – Маки совершает грубейшие ошибки, иногда чересчур торопится, и всегда забывает прочитанное. Материал она запоминает раза с тридцатого – и то с грехом пополам, а через день благополучно выкидывает из головы, как ненужный мусор.

– Помогаю Цуваде и Нане, – честно сопит Маки в телефон. – Осуждаешь?

– Осуждаю. Безответственный поступок. С твоей успеваемостью, – начинает Вада, и осекается, тяжело вздыхая. Она хотела поболтать с Маки на щекотливую тему, но, видимо, не судьба. – Ладно, я скажу, что ты приболела, и запишу для тебя сегодняшние темы.

– Спасибо, – пылко восклицает подруга. – Ты просто чудо!

– Ага, – усмехается Харуми, чувствуя наползающий на щеки румянец.

Просто чудо – оказывается, Маки ей так тоже говорит. А почему она раньше этого не замечала?

Интересно, а ее Харуми когда-нибудь хвалила? Или только отчитывала да наставляла? С одной стороны, это правильно – у Маки ветер в голове, ей требуется твердая рука и рядом кто-то серьезный и взрослый, раз уж ее мать целыми днями пропадает на работе, а вот с другой...

Харуми же ее подружка. Не родитель, не опекун, даже не соулмейт.

Внезапно обострившаяся внимательность к таким мелочам заставляет Ваду цепляться за каждое сказанное слово – и тщательно все обдумывать. Возможно, она ищет подвох там, где его нет.

Возможно, ей просто требуется немного отдыха и спокойствия.

На перемене перед последним уроком к ней в класс неожиданно заходит Кодо. С сияющей улыбкой и небрежно растрепанными волосами – темно-синий блейзер ему необыкновенно идет, и ставит перед Харуми на стол маленькую коробочку.

– Это что? – спрашивает она, игнорируя слишком внимательные взгляды одноклассниц.

– Сладости, – как ни в чем не бывало отвечает Мацуяма, и довольно щурится, зачесывая пятерней густую шевелюру назад. – Тебе. Ты же любишь яцухаси?

Харуми уже предчувствует грозу. В воздухе разливается напряжение, пахнет озоном и отовсюду слышится едкий шепот учащихся.

– Люблю, но не нужно было, – тихо говорит она. – Кодо, ты даешь повод для сплетен. Я не хочу становиться объектом травли для твоего фан-клуба. И у меня есть соулмейт, помнишь?

– Конечно, я помню, – кивает Мацуяма. – Но мы ведь с тобой друзья?

– Да, – подтверждает Харуми.

– И почему я не могу поделиться с тобой сладостями, как с другом? Или зайти к тебе на перемене? – удивляется Кодо.

– Ну, ты можешь, – теряется она. – Просто я не ожидала... Кодо, на нас все смотрят.

На них и вправду пялится весь класс. Мацуяма расплывается в улыбке еще шире, наклоняется, опираясь рукой о парту, и тихо шепчет:

– Расслабься, они тебе завидуют.

Харуми фыркает.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, да?

– Разве я не самый популярный парень в школе? – притворно ахает Кодо.

– Ты напрашиваешься на комплименты? – парирует его Вада, удивленно округляя глаза.

Они одновременно смеются, привлекая все больше внимания. Чувствуется, что еще чуть-чуть – и женская половина класса вскипит, как чайник на плите.

От гнева одноклассниц Харуми спасает учитель, пришедший чуть раньше. Мацуяма лениво машет ей рукой, на ходу бросая:

– После школы увидимся!

Ага, конечно, – скрипит зубами Вада ему вслед.

В классе повисает многозначительная тишина, сохраняющаяся до конца занятий. Учитель только восторженно хвалит учеников за старательность и соблюдение порядка, а Харуми ощущает надвигающуюся угрозу. Так и выходит – после школы у ворот ее ждет целая компания.

Боже, – Харуми даже с шага сбивается, испуганно обозревая людей впереди.

Момо Ямасида – президент фан-клуба Кодо, самая ярая и активная его поклонница, и три ее подружки, следующие за Момо как рыбы-прилипалы за акулой.

Сам Мацуяма – стоит чуть поодаль от девчонок, и при виде идущей Вады улыбается и машет ей рукой, показывая, что ждет именно ее.

И – как вишенка на торте – Хайтани Ран. В темном кардигане до колен, с заплетенными косами, поблескивающей на солнце серьгой в ухе и расслабленной ухмылкой.

Харуми ловит взгляд своего соулмейта и чувствует, как радость заполняет все тело.

Ей кажется неправильным игнорировать Рана, поэтому она слегка меняет направление и движется к нему, однако ей преграждает путь Момо и ее верные соратницы.

– Привет, – Ямасида агрессивно выставляет ногу вперед и задирает подбородок. – Есть минутка?

– Говори, Момо, – сдержанно отвечает Харуми. – Я слушаю.

Краем глаза она замечает недовольный взгляд Рана, и тут же возвращается к собеседнице, которая с ходу начинает с претензий:

– Давно ли ты с Кодо общаешься? Что между вами?

– Ты считаешь, что имеешь право это знать?

– Просто ответь. Или есть что скрывать?

– Нет, нечего. Мы с Кодо дружим, – усмехается Вада. – И все.

– И ты не его соулмейт? – уточняет Ямасида.

– Ты прекрасно знаешь, что нет. Иначе мы бы не ждали столько времени, – разумно отвечает Харуми, и с интересом смотрит поверх плеча собеседницы.

Ран возникает позади Момо и над ухом у нее томно произносит:

– Какие-то проблемы?

Ямасида взвизгивает от неожиданности и шарахается в сторону, как ужаленная. Ее подруги уже давно благополучно отступили на несколько шагов, дабы не попасть под раздачу.

– Ран! – недовольно восклицает Харуми. – Что ты делаешь?

Испуганная Момо хватается за сердце и глупо моргает кукольными ресницами.

– Пришел встретить тебя со школы, – невозмутимо сообщает Хайтани, обводит презрительным взглядом Мацуяму и Ямасиду, и заканчивает: – А тут, я смотрю, уже полно желающих. Глупые люди удивительно нелепо выглядят в своем безрассудстве.

– Ты вообще кто? – Момо быстро приходит в себя и возвращается в привычную для нее фазу агрессии.

Ран кажется ей знакомым – точно где-то видела, но вспомнить Ямасида не может. И, тем не менее, то, как держится парень, настораживает, потому она благоразумно сдерживает ругательства.

– Момо, это мой соулмейт, – любезно отвечает Харуми. Скрывать уже нечего – если Ямасида, будучи умной девочкой, с гопниками не дружит, то остальная часть школы во дворе Хайтани наверняка узнала.

Во взгляде Момо, которая истинного еще не нашла, появляется легкая зависть.

– Понятно, – бубнит она. – Ладно, до завтра, Вада. Удачи!

И вместе с подружками удаляется, на прощание одарив Мацуяму пылким взором.

– Тыковка, – на губах Рана играет насмешливая улыбка, – что они от тебя хотели? Тебя обижают в школе?

– Поговорить, – пожимает плечами Вада. – Нет, не обижают.

И это правда – в их школе такое понятие, как травля, не приветствуется. Даже Момо с ее истеричной натурой – не типичная злодейка из фильмов про школьную любовь; она действительно хотела выместить свое недовольство, но не осмелилась бы в открытую оскорблять Харуми или лезть в драку.

– Точно?

– Ты беспокоишься? – слетает с языка прежде, чем она успевает это обдумать.

– Сама как думаешь? – не попадается на уловку Ран.

Второй раз попасть в те же сети – глупо, – мысленно отмечает он. И добавляет ленно-колкое:

– Быстро учишься, тыковка.

Щелкает ее по лбу снисходительно.

Харуми в ответ слабо бьет его по руке и хмурится.

– Не делай так. Я не ребенок, а ты не мой опекун.

– Пойдем уже, не-ребенок, – ухмыляется Хайтани, протягивая ей руку.

Вада, уже позабывшая о Момо и Мацуяме, хватается за предложенную ей ладонь. И случайно сталкивается взглядом с Кодо.

У того в глазах плещется боль и растерянность. А еще – непонимание.

– Постой, – Кодо бросается им наперерез. – Харуми, постой!

Вада изумленно останавливается. В груди возникает страх – куда же он лезет, разве не видит, что она не одна? Судя по реакции, Хайтани Кодо узнал. Должен, значит, понимать, что с ним шутки плохи.

И тут же крепче сжимает ладонь Рана, напоминая о данном вчера обещании.

– Чего тебе? – ее соулмейт одаряет Мацуяму жестким взглядом.

– Я хочу поговорить с Харуми, – твердо заявляет Кодо.

Переводит умоляющий взгляд на Ваду.

– Пожалуйста, давай отойдем на минутку.

– Нет, – хмурится Ран. – Есть что сказать – говори при мне.

Харуми осторожно пытается освободить пальцы. Чужая хватка усиливается в секунду – еще немного, и ей станет больно.

– Ран, отпусти, – просит она. – Я поговорю, и мы пойдем...

Она замолкает, когда Ран искоса смотрит на нее. Тяжело и недобро. Кажется, что он сейчас готов вцепиться кому-то в глотку.

Позабытый страх при виде такого Хайтани возвращается с новой силой, будто бы и не исчезал никуда. Харуми с горечью осознает – и вправду не исчезал.

Она все еще не доверяет Рану.

– Ладно, раз так, – запальчиво выкрикивает Кодо. – Харуми, ты не должна с ним никуда идти. Тебе мои слова покажутся наглостью... Я не думал, что твоим соулмейтом будет Хайтани! Ты хоть знаешь, чем он занимается?!

Мацуяма тычет пальцем в Рана, который неожиданно громко смеется, запрокидывая голову.

Когда он возвращает ее в привычное положение, на его лице – безумная улыбка. Та самая, что заставляет колени Харуми подогнуться от страха.

– Кодо, малыш, – Ран радостно скалится, – заткнись и проваливай, пока я добрый. Ах, чуть не забыл – передай привет отцу, а то он что-то совсем давно не звонил.

Харуми видит, как за мгновение Кодо сереет. Даже ярко-красные волосы кажутся ей выцветшими и блеклыми – так сильно бьет по Кодо одна фраза ее соулмейта, и как же мощно ощущается его власть, которой он, без сомнения, упивается.

Мацуяма не делает ни единой попытки остановить их или заговорить, когда Ран дергает ее руку, увлекая Харуми вперед. И через метров пять вдруг довольно интересуется:

– Я свое обещание сдержал, тыковка. Какая награда мне полагается?

А у Харуми внутри ворочается страх, царапая нежные стенки, плотным комком оседая в желудке.

Такой Ран, без сомнения, кажется ей опасным.

Сколько у него масок, и какая – настоящая? – мелькает в голове. А следом за страхом приходит злость.

– Что ты сказал Кодо про его отца? Ты что, угрожаешь его семье?

Харуми возмущенно останавливается, безрезультатно шевелит рукой, пытаясь выдрать ее – Ран вцепился так, что ее ладонь кажется зажатой в тиски.

– Нет, всего лишь передал дружеский привет.

– Привет? Хочешь сказать, ты знаком с господином Мацуямой? – не верит Вада.

Ран мило улыбается.

– А что тебя так удивляет?

Харуми эмоционально взмахивает второй рукой, очерчивая в воздухе непонятные фигуры.

– Да ничего! Владелец торгового центра и... И...

Она напряженно сопит, не зная, как правильно сформулировать деятельность Рана. Хайтани подсказывает сам:

– Преступник? Бандит? Гопник? Бывший заключенный? Можешь не выбирать что-то одно, тыковка, – злится, щуря глаза.

– А что, разве это неправда? – шипит Харуми.

– Я предпочитаю всему этому одно прозвище, – Ран ухмыляется. – Король Роппонги.

Вада беспомощно выдыхает воздух – до этого момента она почти не дышала, охваченная злостью настолько, что еще чуть-чуть – и сорвалась бы на гнусные оскорбления.

Да что с ней такое?

– И отвечая на твой вопрос – да, я знаком с Мацуямой. Только для меня он не господин, – Ран презрительно хмыкает. – Всего лишь жадная и тупая свинья, паразитирующая на остатках наследства своей умершей супруги.

Харуми недоверчиво смотрит на него.

– Мама Кодо умерла?

– Лет пять назад, – отвечает Ран и недовольно интересуется: – Раз ты закончила допрос, можем идти? Вечером у меня дела.

– Да, да, – Харуми, все еще переваривая услышанное, покорно бредет за ним.

Ее руку Ран так и не выпустил, потому она просто по инерции шагает туда, куда направляется Хайтани.

– Расскажешь мне? – спрашивает она через минуту. – Про семью Кодо?

Чувствует, как напрягаются длинные пальцы, обхватывающие ладонь.

– А стоит ли? Ты ведь всеми силами стараешься избегать моего мира.

– Хочешь сказать, что семья Мацуямы принадлежит к твоему миру?

– Я уже сказал.

– Ладно, – принимает решение Харуми. – Не думаю, что простой разговор приблизит меня к грабежам и убийствам. Так что да – стоит. Ты расскажешь?

– Расскажу, – обещает Ран. – Если будешь себя хорошо вести.

Его губы растягиваются в мрачной ухмылке.