"В первый снег"
Аннабет стояла на открытом балконе, опираясь на деревянные перила и смотря за происходящим на улице с лёгкой улыбкой. Небо совсем не было видно: серые и, казалось, тяжёлые тучи заслонили его. По улицам ходили знакомые лица: кто-то был уставшим, кто-то бодрым, а кто-то полностью ушёл в себя, оставив лишь обычную телесную оболочку.
Дул прохладный ветер в лицо, трепал распущенные и растрёпанные волосы блондинки, приносил вкусные запахи города. Пахло зимой. Аннабет была в этом уверена, хоть каждый бы тут же возразил: «Какая зима без снега?»
Но пока все были расстроены и вечно жаловались на отсутствие важного элемента так называемой зимы, она чувствовала знакомый трепет в сердце. Девушка не была оптимисткой, Зевс упаси, за всё то время, пока она была полубогом, она стала самой настоящей реалисткой.
Она улыбнулась маленькой Мили, которая специально подняла голову, потому что знала, что Аннабет будет стоять на балконе. Чейз помахала ей рукой и улыбнулась шире, получив в ответ радостный вопль, который прерывался внезапно поднявшимся ветром. И ей вовсе не было холодно, хотя щеки и нос уже давно порозовели (это ведь обычная реакция каждого организма!), потому что внутри трепещущее чувство ожидания согревало.
Потому что она знала.
Знала, что скоро откроется дверь на балкон и выбежит наружу вкусный запах горячего, только сваренного любимым человеком кофе. Она больше любила какао, но могла выпить кофе, только если его сварил Перси.
Знала, что этот самый Перси аккуратно подаст её уже тёплую, почти обжигающую кружку в руки, чтобы их согреть. И Аннабет с наслаждением, самым настоящим и непритворным, отопьёт один глоток, обожжёт нёб и язык, но ощутит приятную дрожь по всему телу.
Знала, что он, её возлюбленный, аккуратно подойдёт сзади и крепко-крепко, как умеет только он, обнимет, прислонившись своим покалывающим вязаным свитером к её хлопковой водолазке и красным большим шарфом, укрывающим плечи.
Знала, что его большие руки будут сильно держать её в своём кольце, знала, что он в это время подумает: «Моя, никогда не отпущу».
Знала, что он уткнётся носом в её растрепанные и прохладные из-за времяпровождения на почти-что-улице волосы и вдохнёт запах, присущий только ей.
Она знала, что её сердце начнёт быстрее биться от этих прикосновений, от этих несказанных немых слов, от этого запаха — и кофе, и любимого человека. И она была уверена: каждый раз Перси слышал её учащенное сердцебиение, чувствовал, как менялось дыхание в подобной обстановке.
Казалось, так будет и через год, и через два, и через десять лет, и даже когда они будут старыми, а вокруг будут пищать и бегать их внуки и внучки.
И она прекрасно знала, что именно тогда, когда их сердца забьются в унисон, Аннабет уткнётся в горячий кофе, медленно остывающий на прохладном воздухе, а Перси будет счастливо улыбаться, выпадет первый снег в этом году. Она не просто так думала, Чейз знала это.
На её лице застыла победная улыбка, а в глазах начала плескаться уже знакомая радость, когда послышался скрип тихо открывающейся двери и её ноздри ощутили уже знакомый запах кофе.