2 неделя: Четверг
Четверг: День 4:
Утро не предвещало ничего необычного.
Вару проснулся поздно, прибежал на уроки почти под звонок, с небрежно застёгнутым воротником рубашки и с лёгкой тяжестью на плечах. На этой неделе его почти каждый день кто-то касался — мягко, ненавязчиво, но всё равно глубоко.
Он начал уставать. От любви без давления. От нежности, которую не просил, но принимал.
---
После второго урока случилось неожиданное. Он забыл тетрадь в классе, вернулся, и, войдя, увидел Феликса.
Тот стоял у его парты. Сложенный листок в руках, будто собирался что-то оставить.
Он резко отпрянул, когда Вару вошёл, но было поздно — глаза встретились.
— Ты… — начал Вару, удивлённый.
— Я не шпионил. Просто хотел помочь. Ну, как бы… по-тихому, — пробормотал Феликс, быстро убирая бумагу обратно в карман. — Не хотел, чтобы ты знал.
— Зачем?
Феликс замер, будто на секунду борясь сам с собой.
Потом выдохнул, опустив взгляд:
— Потому что, если ты не можешь выбрать — я всё равно могу быть полезен. Быть рядом, когда ты не видишь. Делать добро просто потому, что ты есть. Это... мой способ быть честным.
Вару смотрел на него, не зная, что сказать.
И тогда дверь снова отворилась. В класс вошёл Данте, и его взгляд скользнул между двумя парнями.
Он всё понял сразу.
И не сказал ни слова.
— Я, наверное, пойду, — сказал Феликс, быстро проходя мимо. Он почти столкнулся с Данте, но не встретился с ним взглядом.
Тот проводил его глазами, потом обернулся к Вару:
— «Когда двое смотрят на одно солнце — один может сгореть, другой согреться. Всё зависит от того, кто ближе.»
Вару опустил голову.
— Данте, ты ревнуешь?
— «Я человек, не статуя. Сердце, не камень. Конечно, я чувствую. Но и понимаю: если кто-то делает добро в тени — это не значит, что его тень грязная. Может, он просто боится света.»
— Это о Феликсе?
Данте подошёл ближе. Не дотронулся, но стоял рядом, почти касаясь плечом:
— «Это о нас всех. Мы — линия горизонта. Бесконечно стремимся, но не приближаемся. И всё же продолжаем идти.»
В этот момент Вару ощутил, что между этими людьми завязывается что-то большее, чем просто борьба за чьё-то внимание.
Это — война молчаливых сердец.
Тех, кто любит — даже без надежды. Кто выбирает — даже без выбора в ответ.
Он посмотрел на Данте.
Потом на дверь, за которой исчез Феликс.
И ощутил, как внутри что-то дрогнуло — не решение, нет.
А осознание: он стал центром чего-то большого. Теплого. И страшного.