Единственный Шанс

Чонгук. Рассветный Дворец. Восточные территории.

— Мессир, мое имя Грац, я здесь по приказу истэра Ыну, верховного императорского дознавателя. Вот послание, здесь некоторые подробности.

Вскрываю закрепленную магией печать, подтверждающую подлинность документа, и быстро пробегаю глазами сухую констатацию фактов.

Сюда направляют армию Восточных территорий. Совет выдвигает требования:

Первое. Арестовать и заблокировать магию младшего принца Чон Чонгука. Судить его за измену Империи и покушение на жизнь и здоровье правителя.

Второе. Вернуть похищенного императора в покои Дворца Правления для продолжения квалифицированного лечения.

— Разрешите мне дополнить информацию тем, что не отражено в отчете.

— Слушаю.

— Его сиятельное высочество наследный принц Хосок выразил протест требованиям Верховного Совета, но вынужден был уступить их требованиям опасаясь угрозы конфликта с влиятельнейшими семействами.

Даже так? Хосок не хотел отправлять сюда армию? Неужели братец поверил мне? Или Джису?

— Еще что-то, что мне стоит знать?

— Истэру Ыну объявили негласную войну. Два покушения за прошедшие двое суток. Оба неудачных, но теперь верховный дознаватель вынужден принять максимальные меры предосторожности, что замедлит ведение следования по обвинению. — Рапортует гвардеец, не сдерживая досады в голосе. — Имею ввиду обвинение Совета в умышленном подрыве благосостояния нашей Империи, о котором вы ходатайствовали на последнем заседании.

Значит Ыну, мой новый союзник, остается верен Империи. Я не ошибся в нем, выдвинув во главу отдела имперского дознания. То, что Совет станет всячески препятствовать, не оставляло сомнений.

— Благодарю, Грац. Располагайтесь и отдохните. Я напишу ответ для верховного дознавателя. Вы найдете способ безопасно вернуться во Дворец Правления?

— Безусловно, мессир. Не беспокойтесь, истэр Ыну не выбрал бы меня, сомневайся он в моих способностях.

Теперь надо подумать, как разобраться с отрядом Восточных территорий, отправленным для возвращения меня под стражу.

Не хочу втягивать в бой охрану Рассветного дворца и личную гвардию, но прежде мне не приходилось использовать дар одновременно против такого большого количества людей. К тому же не представляю, кто из магов выступит против меня в этой армии. Хватит ли силы моего дара, чтобы остановить их и, главное, как остановиться потом самому? Не хочу калечить гвардейцев лишь за то, что они исполняют бессмысленный и бестолковый приказ обнаглевшей аристократии.

К слову, аристократии, лишившейся всякой осторожности. Одно дело склонять наследника на свою сторону с помощью лжи, подкрепленной льстивыми речами. Другое — давить на того, кто обладает практически неограниченной властью. Скорее всего Хосок не ожидал такого поворота и не смог сразу найти достаточные аргументы для того, чтобы настоять на своем решении.

Сейчас он, должно быть, переосмысливает всё, что происходило на последних заседаниях и, надеюсь, делает правильные выводы. Подобную дерзость нельзя прощать. Хосок не может не понимать этого. Он кто угодно, но не дурак.

Его растили управлять Империей.

Что это значит для нас? Значит, что подкрепление из столицы для восточной армии, вероятнее всего, отправлено не будет… Хосок найдет способ за это время урезонить Совет, оставив на нас заботу об отце и его выздоровлении. Вдали от тех, кто желал его медленной смерти.

***

Армия появляется к вечеру, когда закатное солнце ласкает алыми бликами морские воды вокруг Рассветного Дворца.

Я обещал Джису делиться тем, что беспокоит меня и вот результат. Она наотрез отказалась оставаться в покоях императора под усиленной охраной и надежным присмотром Руэла. С другой стороны, стоит мне взглянуть в ее глаза и я ощущаю уверенность, которой никогда не испытывал: я справлюсь. Должен справиться. Слишком многое поставлено на карту.

Я хотел выйти на центральный балкон, чтобы встретиться с армией лицом к лицу. Но Джису настояла поставить на балконе отвлекающую марионетку. Это не то, как подобает принцу Империи встречать опасность.

— Разве цель — не самое главное? Разве судят победителей? Можешь ли ты быть уверенным, что члены Верховного Совета не припасли подлого трюка в рукаве? Чонгук, прошу тебя! — беспокойство в ее глазах убеждает лучше доводов воспитания и я решаю переместиться в одну из башен, венчающих огромные ворота при въезде на остров.

Когда армия подходит на достаточно близкое расстояние, от неё отделяются несколько гвардейцев — переговорщики. Они подъезжают ещё ближе, чтобы донести суть требования, надеясь на то, что армии не придется вступать в открытый конфликт.

***

Джису

Окошки бойниц в башне позволяют прекрасно обозревать окрестности, но пропускают слишком мало света, создавая внутри приятный полумрак. Из-за чего нас не видно снаружи.

Переговорщики передают послание встречающему гвардейцу, который спешит приподнести его “марионетке”, поддерживаемой магией Самхида.

На самом деле послание сейчас принесет сюда лейтенант Ёнджун, а марионетка, с небольшой задержкой, получит в руки пустышку. Мы посвятили в наш маленький трюк лишь несколько человек. Самых надежных, близких и проверенных. Капитан Ёнджун, тот самый, что был поставлен контролировать вход в мои покои, оказался одним из них. Остальные не знают, что мы здесь. Еще одна мера предосторожности на случай нахождения предателей в Рассветном Дворце.

Чонгук забирает послание из рук Ёнджуна и взламывает печать, пробегается по строкам.

— Что и следовало ожидать: Сдаться на милость Верховного Совета, чтобы потерять магию и, возможно, лишиться свободы. И вернуть императора во Дворец Правления, чтобы дать возможность заговорщикам закончить начатое.

— На что они надеятся?

— Знаешь, Джису, это даже забавно. Они явно искали, чем прижать меня, но не нашли. Мои люди здесь, со мной, отец и ты тоже. А Хосок, по их мнению, я и сам бы с радостью придушил.

Чонгук отдает один из заранее заготовленных вариантов ответа гвардейцу, сделав в нем лишь небольшую пометку.

— Ёнджун, передай послание Самхиду, пусть марионетка озвучит его.

— Будет сделано, мессир. — Ёнджун моментально исчезает в проеме лестницы, спеша во дворец коротким скрытым переходом.

— Я всё еще думаю, у них есть козыри.

— Я тоже так думаю, Джису. И сейчас понимаю, как было бы глупо открыто показаться перед ними на балконе. Но они должно быть уверены, что я мог поступит только так.

— Почему?

— Они знают меня. Воспитание и традиции — то, что вбивалось в нас с рождения. Я всегда играл по правилам.

Марионетка в одеждах принца, приветствует переговорщиков с балкона. Надеюсь, с такого расстояния они не заметят её кукольную суть.

“Прочитав” пустое послание грубая копия Чонгука сообщает, что отказывается уступать требованиям Совета, так как в ответ обвиняет её членов в покушении на жизнь и здоровье императора и в предательстве Империи.

Переговорщики недоуменно переглядываются и что-то обсуждают. А Марионетка напоминает, что в отношении членов Верховного Совета выдвинуты официальные обвинения и до тех пор, пока не доказана их невиновность им нет доверия.

К сожалению, эту речь слышат лишь переговорщики. Армия Восточных территорий для этого находится слишком далеко. Хотя голос марионетки и усилен магически. А жаль. Встречные обвинения могли бы зародить зерно сомнения в головах гвардейцев и ослабить рвение тех, кто истово предан Империи.