Единственный Шанс

Джису. Селение Шиасс.

Тарика резко останавливается и разворачивается, из-за чего я едва не налетаю на неё.

— Не придется тебе возвращаться, девка, не придется, — главная сплетница селения злобно зыркает, и ее насмешливый тон говорит мне о том, что эту битву я ей проиграла.

Прежде, чем успеваю что-то предпринять, широкая мужская ладонь закрывает мне рот. Кто-то с силой вжимает меня в своё тело, перехватывая поперек живота и волочит в сторону. Мне даже не удается перебирать ногами. Я пытаюсь отбиваться и вырваться, чтобы закричать, но мужчина лишь сильнее вдавливает грубую ладонь. Становится больно не только губам, я начинаю бояться, что так он сломает мне зубы.

Меня вталкивают в какую-то дверь и резко отпускают. Не удержавшись падаю на пол, больно ударяясь коленом о что-то твердое. Резко разворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Сухёка. Бешенство в его глазах заметно даже в полутьме помещения. Тарика заходит следом и прикрывает дверь.

— Ишь какая? — ехидно растягивает слова, — Местных мужиков ей уже мало, так она теперь не пойми кого к себе тащит. Смотри, Сухёк, твоя невеста-то товар порченный, а ты с ней всё нянькаешься. Давно тебе говорила, нечего девке спуску давать. Добегался за ней? Позор на всё селение!

Тарика продолжает изливаться ядом, а мне хочется вцепиться ей в лицо и повыдирать патлатые волосы. Но, возможно, именно этого она и добивается. Ей нужен повод обвинить меня. А я до сих пор не нарушила ни одно правила. И всё же я не спускаю ей гадких слов:

— Как вы смеете так обо мне говорить! Вы! Это вы здесь единственный порченный товар с гнилым языком и черной душой! Чем вам не угодила молодая жена кузнеца? Что вы наговорили её мужу? Это ведь вы подстроили ее наказание. Из-за вас цветущая женщина превратилась в тень самой себя. И вам всё мало! — Я уже поднялась и прихрамывая стала осторожно продвигаться маленькими шажками в сторону двери. — Что это? Зависть к тем, кто лучше вас? Моложе? Чище? Или вам просто скучно, когда вокруг люди просто живут да радуются? Сжечь наш с дедом дом — ваша идея?

— Да как ты смеешь, маленькая невоспитанная дрянь! — Тарика переходит на визг и напирает, так некстати перекрывая мне доступ к выходу, — вот видишь, Сухёк! Видишь? Говрила я тебе? Говорила? Смотри, какую невесту себе берешь! И как у нее только язык не отсох от этих слов! Такой и двенадцати палок не хватит, чтобы ума набраться!

Сухёк мнется рядом и лишь мычит что-то невнятное. Полагаю, пытается вставить своё веское мужское слово, но ему на ум не приходит ничего путного.

— Так от правды-то язык не отсыхает. Вам бы, Тарика, себя поберечь стоило. Не ровен час, ядом подавитесь, а я, ведь, не от всех недугов лечить умею.

— Ааах! Так вот ты как заговорила! Дрянь! Мерзкая гулящая девка! —

Тарика не выдерживает и бросается на меня, успеваю увернуться, попутно сделав еще один шажок к заветной свободе, а она в полутьме налетает на скамью с которой грохоча начинает сыпаться утварь. Тарика взвывает от боли, и я даже не успеваю понять из-за чего, потому что в два прыжка оказываюсь возле двери. Рывок и оказываюсь за порогом, вдыхая полной грудью морозный воздух. Бежать, быстрее, как можно дальше…

— А ну стоять, дочка! Староста возникает на моем пути, словно из-под земли. Бросаюсь в сторону через сугробы, но это промедление стоит мне драгоценных мгновений и уже в следующий миг меня снова перехватывают поперек талии и волочат обратно.

Сени озаряются тусклым светом лучины и староста хмурится, рассматривая осколки на полу. Тарика бросается к нему, падая ниц.

— Она! — тычет в меня пальцем и издает фальшивый не то стон, не то всхлип, — Она… пыталась меня убить! Оскорбляла, а потом набросилась.

— Тише ты, Тарика. Сухёк, объясни, что здесь произошло!

А мое мнение он выслушать не хочет? Злость клокочет внутри требуя выхода, но я сжимаю сильнее кулаки, стараясь успокоиться. Надо взять себя в руки. Мне нужна ясная голова, пока еще можно что-то исправить.

— Она что-то сделал со мной! — Визжит Тарика и начинает кататься по полу, то и дело подвывая. А я развожу руками, давая понять, что я здесь ни при чем. Вопрос лишь в том: поверят ли мне?

— Сухёк? Так и будешь стоять истуканом или объяснишь мне всё?

— Дак, это… темно же было. Не видно ничего…

И этот мужчина совершенно серьёзно рассчитывал стать моим мужем?

Как он, вообще, будет защищать свою будущую жену, кем бы она ни была? Позволит любому унижать её? А если её обвинят в измене, как бедную жену кузнеца, он тоже скажет, что ничего не видел? Мне жаль ту, что свяжет с ним свою судьбу…

— Так. Ясно. Сухёк, отведи Джису  в подготовленную комнату, да дверь не забудь запереть. Завтра разбираться будем. Ежели на Джису вины нет, то венчание на третью зарю справим, ежели вину докажем, то придется повременить. Правила на то и есть, чтобы порядок хранить. А без порядка никакой жизни не будет. — Староста обводит всех тяжелым взглядом.

— Я требую, чтобы меня вернули в мою хижину! Что я, скотина какая, чтобы меня в загоне держать? Да и дел у меня невпроворот! — не особо надеясь на успех делаю шаг к двери.

— Это ж какие у тебя дела, дочка? Никак о гвардейце том говоришь?

Сухёк усиленно пыхтит и гневно зыркает из-под нахмуренных бровей. На всякий случай делает пару шагов, чтобы подпереть собой входную дверь.

— А коли и о нем? Помощь ему нужна, а я тут время теряю.

— Не нужна ему помощь, девонька, ты как ушла, так он мне сказал, что ехать ему надобно.

— К-как ехать? Да он еле на ногах держался! Вы всё это лжёте! — сжимаю руки в кулаки не в силах поверить в то, о чём говорит этот человек.

— Тише тише, не кипятись ты. Вот, как встал, да с другими-то воинами и уехал. Далече они уже. Чай верены-то быстро бегают. — Какая-то глупая детская обида разливается внутри, почему мне кажется, что меня предали? Молодой маг ничего не обещал, но неприятное чувство горечи и отчаяния прокатывается по всему телу, зародив в ногах слабость и сжав виски. — Ну что ж ты дочка, радоваться надо. Перед тем как покинуть нас, он благодарность за спасение передал для тебя.

Староста достает мешочек, украшенный изящным шитьем с гербом Империи и подбрасывает на ладони. Монеты внутри солидно позвякивают, проливаясь музыкой для моих ушей. Внутри точно не мелочь, которой все расплачиваются здесь. Тарика и Сухёк буквально выпучивают глаза, по звуку определяя, что там целое маленькое состояние. Едва ли они видели столько увесистых монет сразу. Неужели там целые лиры? Может, у меня теперь появится шанс?

Я протягиваю руку, чтобы забрать мешочек, но староста отдергивает руку.

— Не спеши, девонька, твои это монеты, твои. Вот после венчания их и получишь. Сможешь ваши с Сухёком комнаты обустроить по своему разумению, а то и новый дом после справить. А пока они у меня похранятся, всё надежнее будет. А тебе всё нужное и так дам, за то не беспокойся.
чтобы
— Да где ж это видано, баба при муже сама-то монетами распоряжалась? — приходит в себя Тарика, — Да что же это вы, уважаемый староста, всё девку балуете? Баба-то она молодая, несмышленая, на глупости-то всё и спустит!

— Может и на глупости, а может и нет. Ты, Тарика, не переживай, я Джису понемногу выдавать буду. Сразу-то куда столько? Но все монеты как есть ей и выдам. Так что, богатая у тебя теперь невеста, Сухёк, с приданым.

— Я готова отказаться от этих монет, если вы отправите меня в столицу Севера! — неожиданное решение проливается в душе лучиком надежды. — Гиблых ареалов больше нет, земли в безопасности, вскоре и лекари и торговцы вернутся в окрестные селения. А мне в город нужно!

— Нет, девонька, ни к чему тебе в городе самой по себе быть. Кто тебя там защитит?

— А здесь кто? Вы, уважаемый? Или вот этот? — показываю пальцем на его внука, отмечая как староста морщится от моего грубоватого жеста. — Не вы ли сейчас рассуждали о наказании за то, в чем нет моей вины?

Ханжество этих людей раздражает. Я не настолько наивна, чтобы верить в искренность благих намерений старосты. Он всегда делает лишь то, что выгодно. А выгодно ему держать меня при семье, а Сухёка использовать для этого. После венчания, уже не на словах, а по закону, он станет моим опекуном. И даже если я сбегу, то буду вынуждена скрываться, потому что законники могут вернуть меня обратно. Вот то, к чему стремится старый интриган. Он всё просчитал. Когда в окрестные сёла вернутся люди и торговля, мои услуги целителя будут приносить хорошие доходы его семье на протяжении всей моей жизни. А если у меня родится одаренный ребенок…

Где уж тут мешочек с увесистыми лирами…

— Я тебе, Джису своё слово сказал и его не поменяю! — От фальшивой мягкости не остаётся и следа, — Сухёк! Хватит стоять столбом, проводи девицу в покои! Да смотри, дверь запереть не забудь! Поутру отведешь к матери, пусть проверит невинна ли ещё твоя невеста.