Шампунь с запахом жевачки

Стив уже битый час ворочался в постели и никак не мог уснуть.  

Сон не шел к нему даже на широкой родительской кровати с дорогущим ортопедическим матрасом и нивилирующей все его полезные свойства россыпью любимых маминых подушек, захвативших в уютный кокон все еще влажную после душа гудящую голову.  

Не шел в полной темноте за задернутыми блэкаут шторами, захлопнутой дверью и сомкнутыми веками. Нет, даже напряженно зажмуренными.  

И ни-че-го. 

Возможно, сон просто не смог прорваться через все эти баррикады, оставшись там дальше по коридору в его унылой мальчишеской спальне?

Спрятался обиженно где-то между одеялом и свернувшейся под ним хрупкой женской фигурой, чтобы вместо него убаюкивать ее уставшее за день сознание и дарить чувство безопасности до самого утра в своих объятиях.

Как бы он хотел заглянуть в этот сон хотя бы на минуту. Как бы он хотел снова быть этим сном.

Черт.

Сердце все еще заходилось в безумном ритме, отдавая пульсацией в висках после ее ошеломляющего признания.

Но в этот раз он не полез с поцелуями. Нет, сдержался.

Хватит с Т/И его нетерпеливых подростковых заскоков. И так достаточно дров наломал за последние дни благодаря чрезмерной самоуверенности, помноженной на феерическую тупость. Меньше всего он чувствовал себя сейчас обольстительным мачо и героем-любовником. Скорее, горе-любовником.

Криво усмехнулся в темноту и тут же поморщился от боли, пронзившей сотнями иголок его щеку.

Заплывший глаз, страшные раны и ссадины по всему телу пугали даже его самого в зеркальном отражении. Возможно, если еще несколько дней назад он и мог соблазнить девушку хотя бы своей привлекательностью и ужимками плейбоя, но только не сейчас, когда его внешность стала такой отталкивающей.

Меньше всего на свете он хотел смущать, давить. Особенно теперь, когда наконец-то прозрел и так боялся ее спугнуть и вдруг чем-то обидеть.

Глупо, как-то по-детски не выпускал весь вечер хрупкую руку из своей широкой ладони. Вдруг она исчезнет и никогда больше не вернется?

Кто бы мог подумать еще несколько дней назад, что его так накроет...

Ведь сначала, в тот злополучный (или счастливый?) вечер им двигало скорее любопытство. Поцелуй под лестницей был спонтанной блажью, желанием доказать строптивой нахалке, кто тут в доме хозяин... Лишить дара речи и стереть самодовольную саркастичную ухмылку с миловидного девичьего личика, вздумавшего подпортить ему жизнь.

Но если обычно девушки, которых он охмурял, были податливы как пластилин, доступны. Сдавались без боя (ну или после непродолжительных уговоров). То эта пигалица взяла, да и влепила ему пощечину, убежала.

Еще и от отца влетело. Что было вдвойне обидно.

А потом... Сам не знал, что на него потом нашло, задела, видать, за живое. Пошатнула его раздутое эго.

Решил проучить нахалку, и даже план придумал, пока дулся после устроенной разозленным папашей выволочки: позвать на свидание на глазах у всей школы и не прийти. Завоевать эту избалованную девчонку из компании грудастых модниц в ярких лосинах, чего бы это не стоило. Чтобы она бегала за ним, как влюбленный щенок... Разругалась со всеми своими подружками и, конечно же, обиженной Стейси... Потеряла бы всякое самоуважение и язвительность...

И так замечтался тогда, окопался в своем коварном плане, что утром в столовой чуть не проворонил до неузнаваемости изменившуюся девушку.

Растерялся под напором сарказма и ее нового образа. Стушевался.

Позволил зачем-то утащить себя в ту пустую аудиторию подальше от собравшихся зевак и еще с минуту потом стоял в оцепенении перед закрывшейся за ней дверью, безуспешно пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Наивно убеждая себя в том, что ситуация все еще продолжает оставаться под его контролем.

И наверняка поехал бы на это дурацкое свидание, если бы не умоляющие глаза Нэнси. Взгляд, которому он никогда не мог отказать, все еще где-то в глубине души надеясь, что сможет ее вернуть, вернуть прошлое.

Вредная старая привычка.

От которой он в тот вечер решил наконец-то избавиться. Осознал это твердо, вывалившись с изнанки на старый вонючий матрас в трейлерном парке, только отмахнулся от протянутой руки своей сердобольной бывшей и поехал домой. Один. Зализывать душевные и физические раны.

Чудом не разбился где-то по дороге, если честно, но чувствовал, что наконец-то поступает правильно.

Появление на крыльце его дома пусть и разгневанной, но вполне себе настоящей и обеспокоенной, оставившей всякое жеманство, но не растерявшей чувство юмора Т/И было чудом. Подарком, которым его наградило мироздание.

Она мужественно тащила его на второй этаж, терпеливо обрабатывала раны спиртом с какой-то до этого не присущей ей решительной собранностью, не перебивая выслушала всю его сбивчивую, лишенную всякой логики и здравого смысла правду про Изнанку, и даже не сбежала в ужасе, поверила.

Осталась.

И он сам не заметил, как попался в им же расставленный капкан... Со всеми этими голыми коленками, запахом ее парфюма на подушках... Упрямой сосредоточенностью и неприступностью, успокаивающими поглаживающими его руку подушечками маленьких пальчиков.

Пропал.

Я напряженно пялилась в потолок, сосредоточенно отсчитывая время до рассвета. 13 476 секунд. Незатейливое математическое упражнение помогало хоть как-то отвлечься от грустных мыслей.

Ну конечно, а чего я ожидала в ответ на свою внезапную откровенность? Стив будто язык проглотил, окинул меня еще пару раз полным священного ужаса взглядом, проводил в свою спальню и спешно ретировался. Испугался, видимо, что я на него наброшусь с домогательствами.

Что ж, справедливо.

Я уже жалела о сделанном признании о этом нелепом эротическом сне.

Небось Нэнси не позволяла себе столь недостойных приличной девушки выходок. Насколько же сильно я пала теперь в глазах Харрингтона?

Надо было все же придумать какой-то другой способ его утешить и отвлечь от грустных мыслей, а не вываливать на неподготовленного парня столь откровенную информацию с бухты барахты.

Снова вздрогнула от шороха за стенкой и натянула сильнее одеяло, стараясь не вглядываться в тени по углам комнаты. И все таки ужас, настигший нас в Изнанке, еще будет какое-то время преследовать мое воспаленное воображение, раз за разом заставляя содрогаться от отголосков пережитого кошмара.

Не давая уснуть.

Несколькими минутами позже я обреченно поскреблась в дверь спальни его родителей словно отчаянно ищущая ночлега дворовая кошка. Не особенно надеясь, что он еще не спит. Не особенно веря в правильность своих действий.

Черт возьми, мне было так одиноко и страшно, что я даже наплевала на то, какой жалкой могу показаться, так навязчиво прося внимания и заботы после того, как Стив от меня вежливо, но настойчиво отстранился.

И каково же было удивление, когда дверь неожиданно распахнулась перед самым носом, рождая в проеме темный с каким-то облегчением выдохнувший силуэт Стива, тут же сгребший растерянную меня в охапку и потащивший в сторону кровати.

– Мне страшно, Стив, мне так страшно... –прошелестела едва слышно куда-то в район его подмышки, еще теснее прижимаясь к мужскому телу, цепляясь из последних сил за трикотажную ткань футболки на его спине.

– Пожалуйста, не прогоняй меня...

Парень удивленно отстранился, но не выпустил из своих объятий. Только ради того, чтобы взглянуть серьезно прямо в глаза, чуть нахмурившись, прикусить нижнюю губу и понимающе кивнуть.

– Я знаю, поверь, иногда это просто невыносимо... - снова уткнулся носом в мою макушку, - ... слышать, как тени по углам оживают, снова бояться монстров под кроватью, как в детстве, этот вечный страх закрыть глаза, а очнуться уже в Изнанке. И как только ты немного расслабляешься, снова начинаешь жить нормальной жизнью... тьма снова напоминает о себе. Я уже давно так живу... Не помню, когда в последний раз нормально высыпался.

Прижался ртом к моему лбу на секунду.

–В этом пустом огромном доме немного жутко по ночам... а родители вечно в отъезде. Знаешь, все эти бесконечные вечеринки и вереницы свиданий... уже давно не попытки самоутвердиться и завоевать популярность, а просто способ не оставаться одному в тишине.

Я недоверчиво уставилась на него, вскинув голову. Ожидала увидеть снисходительность, усмешку, на худой конец просто жалость, но его лицо выражало лишь сочувствие и понимание.

Не удержавшись накрыла его губы в благодарном поцелуе, разделив с ним все страхи и сомнения, растворяя нашу боль щемящим сердце ощущением близости, нужности, отчаяния. Наши тела переплелись еще сильнее, сомкнувшись в комке напряжения, легкого, острого возбуждения и пока еще никем не высказанных чувств.

Мои руки под его футболкой, во все еще немного влажных, спутанных волосах. Его руки на моем обнаженном бедре, талии. Ноги спутаны, как и жадные, наконец-то встретившиеся языки, синхронно двигающиеся в такт губы.

Все движения отрывистые, жадные, даже немного грубые. Заставляющие стонать то от накрывающего нас с головой дикого восторга, то от боли, когда мы впиваемся пальцами в ушибы и синяки.

Одежда летит куда-то в сторону и наконец-то мы замираем, будто впервые увидев друг друга, наконец-то разглядев. Без прикрас, без напускной шелухи и привычного сарказма.

Харрингтон тяжело дышит, отрывисто, хрипло... приоткрыв рот и трепеща крыльями носа. С неприкрытым восхищением смотрит на мою смущенно застывшую полуобнаженную фигуру, и этот взгляд прибавляет мне смелости.

Нерешительно дотрагиваюсь до темных жестких волос на его груди, провожу пальцем с нажимом, задевая коротким ногтем влажную от пота кожу под ними.

Стив тут же со свистом втягивает воздух между стиснутых зубов и откидывается назад, неосознанно открывая мне еще больше пространства для маневра. Чем я неприминула воспользоваться, проскользив дальше неотрывным касанием по линии вниз в сторону пупка и уходящей под пижамные штаны черной полоски.

Его раны от укусов тварей на животе немного затянулись за эти несколько дней, покрылись неровной бордово-синей коркой. Выдались над кожей по неровным краям, словно жерла вулканов, в центре зияли темными провалами. Прикоснуться к ним было страшно.

– Отвратительно выглядят, да? - неверно перевел мое замешательство тут же заметно напрягшийся Стив. Но я остановила его, только он суетливо потянулся рукой обратно за снятой футболкой.

– Шшш... Не смей... - зашипела строго и подула легонько на рану, - так больно?

Тут же наклонилась, чтобы прикоснуться едва ощутимо к рваному краю губами. Выжидательно уставилась на него сквозь полуопущенные ресницы, готовая сию минуту отстраниться, если увижу на его освещенном бледным предрассветным сиянием лице недовольство или малейшее замешательство.

Но он только удивленно распахнул глаза и облизнул свои пересохшие губы, пораженно наблюдая за моими неспешными движениями.

–Ради всего святого, Т/И, что ты де..?

С каким-то странным удовлетворением почувствовала как проявился рельеф пресса под моей лежащей на его животе ладонью.

–Считается, что шрамы украшают мужчин, - пожала плечами и задумчиво протянула, продолжая выводить узоры по его проступившим под кожей мышцам.

– Чего не скажешь о девушках... - немного нахмурилась и свободной рукой непроизвольно потянулась к своему покрытому багровыми отметинами и все еще саднящему после удушья горлу.

Стив тут же повторил интуитивно мое движением и накрыл своей рукой мое запястье.

– Это полная чушь, ты прекрасна. Не смей даже думать, что какие-то дурацкие синяки способны испортить тебя... - прошептал, ловя шершавой подушечкой пальца край моей благодарной, но немного грустной улыбки.

Наклонился, чтобы поцеловать царапину на моем виске и следы от зудящего под кожей ожога. Втянул с тихим стоном воспаленную кожу над острой ключицей и тут же зализал след от своего болезненного засоса, заставив меня захлебнуться его именем.

– О-ох... Сти-ив...

– О, эти волшебные звуки в тысячи раз лучше, чем гнетущая ночная тишина, правда?

Едва касаясь провел по моей обнаженной груди, очертил ореолы сосков и довольно зажмурился.

– Слушал бы и слушал... Боже, Т/И, неужели ты не понимаешь на сколько красива?

А я, кажется, начала заливаться краской смущения под его пристальным взглядом. Воспользовавшись замешательством Стив подхватил меня и с легкостью пересадил к себе на колени.

– Чувствуешь, как ты на меня действуешь? Это все ты, только ты...– потерся тут же приветственно дернувшимся бугром в своих боксерах об открытую его движению ластовицу трусиков.

Все это было жутко неприлично... Непривычно волнующе.

– Я хочу повторить все, что тебе приснилось, воплотить твои самые тайные и смелые фантазии в жизнь, - его голос вибрировал на коже, пока он покрывал мои лицо и плечи хаотичными поцелуями.

– Пожалуйста, Т/И, останься со мной, позволь мне быть рядом... Я так хочу... тебя... быть с тобой, пожалуйста... Ты боишься, что я захочу прогнать тебя, а я умоляю, умоляю остаться...

– Навсегда? - наконец-то расслабившись, смерила напряженную фигуру слегка насмешливым взглядом сверху. Поудобнее устроилась на его бедрах и вызывала новую порцию хриплых, нетерпеливых ахов и стонов, когда намеренно прижалась сильнее к его паху. Задумчиво пригладила торчащие во все стороны пряди из его объемной прически, набрала в легкие побольше воздуха с привкусом приторного сладкого шампуня, и выдала уверенно:

– Хватит болтать, Харрингтон, время выполнять желания...

И повалила его обратно на подушки, впившись в губы многообещающим поцелуем.