20 глава
Завтрак остался позади, а в кухне повисла тихая, почти осязаемая неловкость. Хейли прижимала ладонями кружку с чаем, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Сквозь пар её взгляд был устремлён в никуда, пока Пэйтон неспешно собирал на тарелке остатки фруктов. Его движения были спокойными, выверенными, но глаза не отрывались от неё — будто пытались прочесть историю, написанную на её бледных щеках.
Тишина между ними была хрупкой, словно тончайший лед на утреннем озере. Оба боялись неосторожным словом разрушить ту зыбкую гармонию, что родилась в предрассветных сумерках после ночного кошмара.
— Хейли… — его голос прозвучал тихо, но отозвался эхом в тишине. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Мне интересно… что вам приснилось пока вы были без сознания?
Девушка сделала глоток чая, и тёплая жидкость словно вернула её в тот мир, где стены шептали, а реальность распадалась на части.
— Ты украл меня… — её голос дрогнул, выдав внутреннюю бурю. — А потом… началось нечто странное. Ты стал безумцем. Я… я почти потеряла рассудок в том сне.
Пэйтон нахмурил брови, но не прервал её. Его молчание было вместилищем, готовым принять каждое её слово.
— Этот дом… — её речь перешла в шёпот, полный тайного ужаса, — он говорил со мной. Изо дня в день. Одни и те же слова, один и тот же кошмар. Я пыталась выбраться… но всё повторялось. Каждый шаг, каждое дыхание… будто я попала в ловушку времени. Это было невыносимо.
Пэйтон откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Теперь я понимаю, — произнёс он тихо, и лёгкая улыбка снова тронула его губы, — почему ты вскрикнула, увидев меня.
Хейли рассмеялась — коротко, нервно, но искренне. К ним присоединился и его смех, и вместе они растопили остатки напряжения, наполнив воздух чем-то тёплым и светлым.
— Знаешь что? — сказал он спустя мгновение, и в его глазах заплясали озорные искорки, — Давай перейдём на «ты». Так… проще.
Она кивнула, и улыбка озарила её лицо:
— Ладно. Пусть будет так.
— Отлично, — он подмигнул, — теперь мы официально ближе, чем просто «ты и я после странного ночного приключения».
И время поползло иначе — неспешно, плавно, окутывая их разговор лёгкой дымкой. Они говорили о мелочах и важном, о смешном и трогательном, и казалось, будто они не два чужих человека, а старые друзья, нашедшие друг друга после долгой разлуки.
— Всё это так странно, — проговорила Хейли после паузы, — но с тобой я могу говорить обо всём. Даже о том сне.
— И это дорогого стоит, — его улыбка стала мягче. — Ты стала приоткрывать душу, и это прекрасно.
Беседа длилась до позднего вечера, и только когда тени за окном сгустились в бархатную темень, Хейли взглянула на часы.
— Пэйтон… Мне пора домой, — произнесла она осторожно. — Родители начнут волноваться.
— Конечно, — он поднялся мгновенно. — Я провожу тебя.
В пути она сидела рядом, ощущая исходящее от него спокойствие. Его уверенность была щитом, а забота — тёплым плащом, укрывающим от остатков ночного ужаса.
Когда они подъехали к дому, на пороге уже стояли родители Хейли. Их лица были бледны от тревоги.
— Хейли! Где ты была? Почему не брала трубку? — голос матери дрожал.
Девушка сделала глубокий вдох и начала объяснять. Постепенно морщины на лбах родителей разгладились, уступив место облегчению.
— Спасибо, Пэйтон, — мать Хейли улыбнулась, и в её глазах стояла искренняя благодарность. — За всё, что вы сделали.
— Не стоит благодарности, — он мягко улыбнулся. — Главное, что Хейли в безопасности.
Когда родители ушли в дом, они остались вдвоём под ночным небом. Лунный свет струился сквозь листву, рисуя на их лицах причудливые узоры.
— Ещё раз спасибо, — прошептала Хейли, поднимая на него глаза.
Пэйтон не удержался от улыбки:
— Что ж… Думаю, за спасение из лап кошмара я заслужил хотя бы прощальный поцелуй.
Хейли рассмеялась, и румянец залил её щёки.
— Ты невозможен, Пэйтон, — покачала она головой, но улыбка не сходила с её губ.
— Знаю, — он беззастенчиво ухмыльнулся. — До завтра, Хейли. Спи спокойно.
Он повернулся и исчез в ночи, а она стояла на пороге, чувствуя, как в груди рождается новое, незнакомое чувство — лёгкое, как перо, и тёплое, как воспоминание о лете. Кошмар отступил, уступая место чему-то хрупкому и прекрасному, что только начинало раскрывать свои лепестки. И Хейли знала — это было началом. Началом чего-то, что навсегда изменит её жизнь.