34.
- Мне здесь не нравится, - выдохнул Мирон.
- Тебе никогда нигде не нравится, - ответил Ваня. - Заткнись и улыбайся.
- Ева, а ты что предложишь?
- Тоже самое, что и Иван Игоревич, - она слегка скривилась. - Очень мерзко с ним соглашаться, но сейчас приходится признавать его правоту. Если буду нужна, ищите меня у бара.
- Хороша же чертовка, согласись, - произнес Федоров, перекинув трость в другую руку. - Нет? Лицо попроще сделай, а то такое ощущение, что тебя пучит, - он взял бокал с подноса проходящей мимо девушки. - Здесь нет Жени, забудь о ней на вечер.
- Зато здесь есть Кищук, - Евстигнеев кивнул на бар. - Будь осторожен. И не пей, что попало.
- Ты вылил шампанское в фикус, - сказал Мирон. - Ты изверг.
- Я твоя охрана. Основная охрана.
- Я твоя охрана, - перекривлял его он. - Ты опять душный и скучный. Будешь себя плохо вести - закажу тебе шлюху.
- Да блять...
- Двух.
- Когда-то ты умрёшь от сифилиса, потому что это настигнет тебя быстрее, чем чья-то пуля, - вздохнул Руд.
- Возможно. А, возможно, и нет. А пошло оно все нахуй. Вася, рад тебя видеть! С наступающим, дорогой мой!
- Мирон, удивлён, что ты нашел время для визита, - улыбнулся он, пожав ему руку. - Выглядишь... Шикарно и невероятно свежо. Повернись к камере на секунду.
- Оу, конечно, повесишь мою фотографию в холле на доску почётных гостей?
- Только для этого и улыбаюсь с тобой на камеру, на самом деле, - Вакуленко кивнул фотографу. - До нас дошли слухи о покушении.
- Почему об этом знают все? - театрально возмущённо спросил Федоров. - Я, может, сам хочу поведать эту историю о моей неосторожности, а всем уже все известно. Безобразие!
В Москве его знали именно таким: шумным, немного странным, высокомерным и всегда занятым чем-то другим, а не тратой драгоценного времени на бесполезные приёмы и встречи другой стороны власти. Если в помещении появлялся Мирон, то вечер не мог пройти спокойно просто потому что питерский мафиози превращал что-либо в фарс или кровавое побоище по итогу, но не пригласить его не могли.
- Опять явился, - прошептала Катя, вздохнув. - Кого же ты убьёшь сегодня?
- Простите? - Ева оторвалась от своего коктейля. - Вы знакомы?
- Что? Вам послышалось, извините, я сама с собой.
Кищук быстро собрала вещи, поспешив покинуть зал. Пусть она хотела, чтобы все знали правду о смерти Оли, пусть хотела справедливости, но отправляться на тот свет раньше времени не входило в ее планы - появление Федорова, которого никто не ждал сегодня, повышало вероятность чем-то смерти до девяноста процентов - десять оставалось так, на всякий случай для чуда. Катя выбежала на улицу сквозь коридоры, напрочь забыв про верхнюю одежду - возвращаться было поздно, а бежать, по сути, некуда.
- Екатерина Кищук, - послышалось позади вместе с хлопком двери.
Она встречалась с ним один на один, видела, что он может, да и слышала достаточно, чтобы сейчас даже не оборачиваться: в голубые глаза своей смерти смотреть не очень хотелось.
- Я думал, ты пропала без вести. И даже не оставила мне никакой записки перед тем, как исчезнуть.
- Ты пришел со мной не об этом говорить. Если я так поступила, то так нужно было.
- Что ты здесь делаешь? - Мирон прокрутил трость в руках. - Давай честно, время ныне дорогой ресурс.
- Не для того, чтобы снова портить тебе жизнь. Я прекрасно знаю, кто убил Олю и зачем.
- А хочешь услышать действительно правдивую версию того, что произошло? - хмыкнул он, повесив себе на руку ее пальто. - Не холодно в такой мороз?
- А что может быть гарантом того, что ты не лжешь? - Федоров накинул ей на плечи верхнюю одежду. - Спасибо.
- Я могу быть в твоих глазах убийцей, мудаком, уебком, тираном, но я не вру. Верить или нет - выбор каждого, и все же я расскажу то, что ты так долго хотела узнать.
- Дай угадаю, ты не виновен? - хмыкнула Катя.
- Боже упаси, конечно, виновен, - Мирон отмахнулся. - Косвенно. Убил не я - убили из-за меня. Так повелось, что от меня путь только на кладбище, из отношений со мной живыми не выходят.
- Нет...
- Да, Катя, это факт. Ее предшественницы, те, кто были после - мертвы только по этой причине, - он пожал плечами. - Оля была известной, имела тысячи поклонников и могла выбрать любого достойного мужчину.
- А выбрала такого, как ты, - фыркнула Кищук. - И заплатила свою ошибку. Слишком дорого заплатила.
- Во времена моих отношений с ней были не самые спокойные месяцы, поэтому... Она просто попала под раздачу, просто должна была своей смертью выбить меня из колеи. Тебе больно будет слышать, но Оля - всего лишь пешка. Очередная ненужная фигура, которой было проще всего пожертвовать.
- Почему ты так говоришь? Почему?
- В той машине, в которой ее взорвали, должен был ехать я, а не она, - ответил Федоров.
- И ты знал, - выдохнула Катя. - Ты-ты знал... И намеренно посадил ее в эту машину, да?
- Отчасти. Я почему-то не захотел ехать именно в этой машине, поэтому вышло, как вышло.
- Не говори, что тебе жаль.
- Не скажу, потому что это не так, - Мирон пожал плечами. - Мне не жаль.
- Ты ее любил?
- Нет, Катя, я ее не любил. Надеюсь, я удовлетворил твоё журналистское любопытство и больше не удостоюсь статей о себе из-под твоего пера, - выдохнул он. - С моей стороны тебе больше ничего не угрожает, за других отвечать не могу. И, да, если что, ты знаешь, где меня найти.