Спроси себя

24.06.12
Все её взгляды с самого утра прикованы лишь на одну картину. Мучительную, на самом то деле. Неприятную, охлаждающую где-то внутри. Лиза больше не могла плакать, она устала. Со вчера ещё отойти не может, всю ночь только и делала, что тихо хныкала. Как можно незаметнее, чтобы мать её не услышала в лишний раз.

Всё её внимание не отрывалось от Кристины, которая помогла обрести как счастье, так и горе в сердечке маленьком. В юной девочке жила та печаль, которую она ещё не ведала в жизни своей.

Создала в ней это, а сама бросает, хоть и не её это выбор вовсе. И этого всё равно хватало, чтобы продолжать сидеть у окна однокомнатной квартиры и наблюдать за тем, как Жанна, вместе со своим мужем и старшим сыном машину загружают.

Отъехать скоро должны, место это покинуть окончательно, а Кристины все не видно. Словно специально не выходила, знала, что Лиза увидеть может.

И возможно это было даже в каком-то плане хорошо, без Кристины со стороны выглядело так, словно это совсем другие люди. Будто и не относятся к отъезду скорому, не отбирают у неё право на общение с единственной подругой в этом городе.

— Лиз, ты с самого утра в окно смотришь, взгляд оторвать не можешь. Позволь им спокойно уехать, — мама рядом присаживается, замечает чрезмерную нервозность, хоть и была дочь у неё с самого детства слишком спокойной.

Сейчас же сидела и нервничала, постоянно губы кусала, чтобы в лишний раз эмоций не проявить. Кажется в последнее время слёз пролила больше, чем за всю свою короткую жизнь. Впервые настолько сильно чувствовала эмоциональную неустойчивость, с появлением Кристины всё заметно менялось.

И без неё теперь тоже всё изменится, в ней так точно. Не сможет теперь людям доверять, скорее просто потому что отпечаток остался, о котором в будущем может даже и не догадываться.

Сидит себе тихо, пока сердце в ней поскуливает, не хочет общение оборвать на такой ноте, хорошо же начиналось. Хорошее начало всегда предвестник плохого конца — сошлась на этом.

Мама её по плечам легко гладит, а после идёт дальше своими делами заниматься, не может же ничего теперь поделать. Сама должна горе это перенести, как урок маленький на будущее, что не все люди рядом будут, особенно которых успел всем сердцем полюбить.

Кристина из дома выходит, а она от этого кулаки сжимает, ногтями отросшими в кожу впивается, словно душевной боли совсем недостаточно. Словно только так может успокоиться хоть немного и опустить дни былые. Вот только не отпускает совсем, живёт тем прошлым прекрасным, что на душу спиртом льётся, ранам зажить не позволяет.

Губы сжимает крепче, слёзы вновь остановить не может, как привычка уже — плакать, надеясь, что ей хоть это поможет немного отвлечься. А помочь тут даже она не в силах, не понимает уже ничего, эмоций своих разобрать не может. Только видит, как Крис её в машину садиться и дверь за ней отец закрывает плотно.

Не выдержала, из дома вновь бежит, а мать её и не останавливает, пусть идёт, раз ей так легче будет. Может быть всё же стоило хоть раз запретить постоянно гнаться за светом этим солнечным, вот только смысла в этом уже совсем не было. Привязалась, всю себя в первую дружбу отдала и от этого хуже сделала.

Им обеим плохо делает, возвращаясь к одному и тому же.

Поделать ничего с собой не может, с чувством этим поганым внутри тем более. Поддаётся ему, будто марионетка, которой управляют без конца. Дверь подъездную с силой перед собой раскрывает, к свету только бы ближе быть, к своему солнышку маленькому, которому и дела до неё кажется больше не было.

Жанна сразу же замечает Лизу, глаза у женщины потухшие даже слегка, уставшие совсем. Будто тоже горевала и пережить что-то пыталась, вот только сейчас никому не поведать того чувства, что в Лизе зародилась и не отпускало её, держало в слепой хватке, душило с силой болезненной.

— Кристя, подожди, — кричит из последних сил, что в себе находит чудом каким-то.

Надеется, что хоть сейчас та выйдет и попрощаться, слова хорошие скажет, которые смогут успокоить это чувство неприятное внутри. Даже если это не так, пусть хоть просто обнимет, она же не так много просит. Просто душу согреть, к себе последний раз притронуться позволить.

Добегает наконец и дверь сразу же пассажирская открывается, Кристина перед ней стоит со взглядом потерянным. Не ожидала, что все настолько запущено и даже сейчас не выйдет молча уехать, без каких либо объяснений.

— Зачем ты пришла? — старается оттолкнуть вновь, машину за собой закрывает, чтобы брат не услышал, стыдно перед ним потом будет за слабость свою.

От него научилась скрывать в себе многое, от чего теперь взглядом ледяным подругу свою любимую окидывает. Хотела бы сказать, что на самом деле за ней будет скучать сильнее, чем по друзьям своим с улицы. Что футбол с ней на ровне стоит теперь, хоть и знакомы месяц всего какой-то.

А Лиза её к себе притягивает и в плечо плакать начинает, чувствует рядом с собой и от чего-то даже хуже становится. Чувствует вскоре, как руки Крис ей на спину ложатся невесомо совсем, будто боится сломать от хватки сильной, которая кости раздробить может.

Сама готова плакать, прям тут упасть на землю вместе с Лизой и до последнего обнимать, пока их друг от друга не оттащат с силой. Держится как-то, на последнем здравом смысле в голове порыв этот в себе держит и молчать продолжает, пока Лиза её обнимает крепче и слёзы на футболку белую роняет, не жалея совсем отпускать.

— Прости, что я тебе так мешаю, но я не могла не попрощаться, — в плечо ей извиняется тихо, вину чувствует, потому что даже при просьбе отстать от неё, Лиза никак не могла сделать этого.

В себе всё терпела и никак не отпускала в жизнь, где она участвовать больше не будет. Где глаза мозолить перестанет одним своим видом. И больно становится, от мысли этой, что ударом последним было. Завершающей кажется, полностью её честь на землю роняя.

— Нет, ты мне совсем не мешаешь, Лизик, — лёд её растаял окончательно.

Маска слетела, что была построена даже в таком маленьком возрасте. Которую перед остальными друзьями носила, дабы только себя крутой перед другими показать.

Перед Лизой же не хотелось быть крутой, перед ней было желание забыть про принципы всякие и тоже поддаться неприятному ощущению внутри.

Она поддалась, сдалась и тоже позволила по щекам воде пойти, хоть и старалась до последнего держать в руках себя. Солнце её затмение получило, во мрак окунулась вместе с Лизой, так же наружу эмоции все выпускает без стеснения.

Ей уже нет смысла скрываться, всё равно самое дорогое потеряно из-за обстоятельств. Сжимает только тело подруги сильнее наконец, пока море в глаза туманом покрывается, как в пелену окунается.

— Я так не хочу, чтобы ты уезжала, — хрипит ей на ухо тихо, голос от такого даже сел слегка.

Теперь это был не её голос, а крик внутренний, который так и просил сказать любые глупости, лишь бы только Кристина перестала отвергать её.

Та её и не отвергала больше, показывала настоящую себя, что чувствует в конце концов. Уже не было ни в чем смысла, глупо поступила, больно сделала холодом своим. Винит себя, хоть и понимает, что сделанное обратно не вернёшь, в карман не положишь.

— Лизик, я тебя очень ценю, тоже не хочу уезжать. Ты так для меня важна, но папу перевели работать в другом городе, так бы мы не поехали, — оправдывается в последний момент.

Вот только никогда не поздно, если в этом есть возможность, поэтому она продолжает говорить. Продолжает крепко к себе прижимать и приятный аромат в себя вдыхать.

Голову сносит, она сама уже кое-как на ногах стоять может, но выбора у неё больше нет. Поэтому отодвигает подругу от себя, слезы с щёк её стирает и последний раз улыбку свою показывает.

Улыбку на прощание, которая говорила, что больше этой улыбки Лиза увидеть не сможет скорее всего никогда. Что может и пути их расходятся именно в этот момент, сойтись им больше шансов нет никаких.

В машину красную садится, ремень закрепляет, пока Лиза ни на шаг не отходит, все смотрит в стекло затонированное, отражение свое рассматривает.

Отъезжать медленно начинают, от неё отдаляться, а она только на асфальт падает и руками лицо закрывает, голос свой срывает, когда понимает, что последнее у неё все же смогли отобрать. Теперь их прошлое никогда не сможет стать настоящим или будущим.

Теперь они друг для друга вновь незнакомые люди.

08.11.22

— Падение Римской империи — событие, которое произошло в течение нескольких веков, результат из-за большинства как внешних, так и внутренних политических факторов. Сама Римская империя была разделена на Западную и Восточную части, что поспособствовало будущему распаду, — начало презентации.

Руки Лизы слегка трясутся, весь класс смотрит на них с прищуром, словно ошибки какие-то ищут вместо учителя. Вроде и говорит всё как надо, при этом же страх никак не может позволить ей вздохнуть полноценно, силы свои скопить воедино.

Рядом с ней девочки стоят, по одному взгляду видно, что впервые настолько серьёзно за работу какую-то взялись, что самим до боли в желудке страшно. Вроде и репетировали достаточно, и частенько после уроков задерживались, чтобы повторить. Однако именно в этот момент Лизе казаться начало, словно этого было недостаточно.

Такую тему раскрыть полностью, особенно при большой публике, казалось превыше её сил, но она держалась, лишь бы только лицом в грязь не окунуться.

— В период с середины третьего века до нашей эры Римская империя столкнулась с кругом различных событий, которые привели к кризису, известному для нас как «Кризис третьего века». В периоде с 235 по 284 год до нашей эры начинаются такие проблемы как: политическая и военная нестабильность. Быстрая переменчивость в политическом плане, а также смена императоров привело к внутренним бунтам. Также экономические трудности и социальное неудовлетворение.
Империя, на протяжении долгого времени, страдала от нехватки ресурсов из-за образовавшейся войны. Это привело к инфляции, а так же неудовлетворенности жителей из-за снижения стандарта жизни, — как на одном дыхании, даже воздух толком ухватить не успела, так уже завершила часть свою.

Стало значительно легче, на плечах больше тяжести не было. Только за подруг своих и переживала, им то осталось раскрыть оставшиеся три части, после чего Александра Антонова сможет вынести свой профессиональный вердикт. И Лиза уже знала, что жалеть их точно не станут, за пару месяцев познала характер женщины этой.

В лишний раз не станет хвалить, словами раскидывается мало, все сухо и по фактам. От этого и уважение имела какое-то к ней, потому что не трепет всё подряд и преподает достаточно четким методом.

Если надо, тему вновь расскажет, детали от себя добавит, лишь бы только каждый понял, а её никто, кроме Андрющенко кажется и не слушал. Словно никто не хотел замечать, настолько женщина была профессионалом своего дела. От такого хоть низкий поклон делай, хоть та и заслуживала явно большего, чем молчание класса на достаточно стандартные вопросы по истории.

Крис с ноги на ногу перемещается, не сразу часть свою вспоминает, ладошки вспотевшие о рубашку вытирает. Кажется, словно в голове пусто совсем, забыла всё, что так долго и нудно под наблюдением Лизы выучить пыталась.

Голос никак не хочет прорезаться, начинать свою небольшую часть раскрытия сюжета исторического события. А ей даже нравилась вся тема с Римом. Историю не любит, но даже здесь у Лизы получилось в ней интерес какой никакой пробудить. Похвально, если учитывать, что десять лет до этого на историю она внимания никакого не обращала, считала не нужным для будущего своего.

А теперь, кажется, в будущем и дела совсем не было. На самом деле просто для себя самой же узнать важным оказалось цепочку в голове провести, чтобы точно информация надолго в памяти осталась.

— В 285 году император Диоклетиан разделил Римскую империю на Западную и Восточную части для более эффективного управления, но это поспособствовало ослаблению единства, — ком в горле сглатывает, а в голове совсем пусто, все никак вспомнить не может, что же дальше было.

На Лизу мельком смотрит, та в ответ улыбается ей, поддержать хочет. И от чего-то именно этого Крис и ждала, обычной улыбки и знака, что сейчас она не одна за всех отдувается. Что всем им не просто стоять и рассказывать о том, чего не знали ещё несколько месяцев назад.

— Диоклетиан сам правил Восточной Римской империей с Константинополем, сейчас же для нас это Стамбул. Константинополь считался столицей. Западной Римской империей управлял Коинтриан, а затем Константин и императоры после них. Это разделение оказало большое влияние на дальнейшее развитие Римской империи, а также создало одну из важных проблем, при которой Римская империя стала менее стабильна и сильна, чтобы в будущем отбиваться от своих противников, — тут же на Киру взгляд кидает.

У той в глазах пусто, словно и не волнуется совсем. Только иногда заметно, как ладонью по руке проводит своей, как бы невзначай. Кристина одна знать могла, насколько же Кире сейчас было некомфортно находиться при таких обстоятельствах.

И ведь и вправду Кира была слегка взволнована, вот только это никак не мешало ей. Сама по себе Медведева человек такой, ей откровенно плевать на то, как выйдет, главное, что сама знает свои возможности. Если даже и скажет не так, даже если текст позабудет случайно, все равно может гордиться хоть тем, что за все время впервые активно участвовала в деле, связанным с учёбой.

Будто за голову взялась, как и просили её учителя, когда та решила остаться до одиннадцатого. Всё напоминали ей, что сдать с её знаниями не сможет, учиться ей больше надо. Может и не сможет, зато поспособствует тому, чтобы совсем на дне знаний не остаться.

— Вооруженные силы, ранее считавшиеся одними из самых эффективных войск, постепенно утратили свою профессиональность и боеспособность. Вызвано это было после большинства внутренних проблем, разносторонностью империи, слабостью центральной власти и ухудшением дисциплины. Римская армия стала все больше зависеть от союзников — это и ослабило империю, чтобы обороняться от внешних угроз, — во всем этом она не видела ничего необычного.

В истории этой всей не могла поймать смысла. Сколько бы они книг не пролистали, сколько бы информации не успели нарыть, а все же глупостью считала. Думала, что ворошить прошлое и заучивать её — полный бред.

Учёбу всю эту считала неуместной, особенно если учитывать то, что многое за годы истории перефразировали по своему. Но все же приходилось сейчас продолжать свою часть, дабы просто отстреляться и жить спокойно, без всех этих заморочек и постоянных встреч у кого-то, чтобы хоть как-то реферат завершить.

Кажется, после завершения жить легче станет, дел меньше будет. Если это и есть так, то готова наконец завершит этот момент длинный, который вечностью в голове её казался. Будто стоят уже напротив класса минимум час, а на деле от силы минут пять, может больше.

— Ослабление дисциплины, постоянные набеги варварских племен и непрекращающиеся войны создали напряженную обстановку, которые после привели к полному истощению военных сил.

Тут то и осталось совсем немного, последнее раскрытие темы и смогут выдохнуть все вчетвером, работой своей гордиться сполна. Не зря же путь такой долгий проделывали, столько нервов, времени и сил тратили на протяжении длительного времени.

Преподаватель на них с восхищением смотрела, не ожидала совсем, что девочки настолько серьёзно к работе подойдут. Впервые словно стоят и настолько умные речи перед ней толкают, рассказывают и вправду важную проблематику времен тех.

Душа у той явно радоваться должна, одни из самых плохих учениц смогли прийти к такому великому триумфу, вершине своих возможностей.

— Падение Римской империи было результатом множества сложных факторов. Кризис третьего века, варварские нападения, разделение империи, упад духовности, ослабление правительства, а также экономические и военные проблемы — все это сыграло свою огромную роль, — Виолетта листок переворачивает последний. На доске закрепляет, где картинки распечатаны со времен тех. Большинство созданы через нейросеть, однако прекрасно описывали картину, что была в года те сложные, — Конечно, это достаточно короткий разбор сложных причин, которые способствовали падению Римской империи. Распад происходил постепенно и был долгосрочным процессом. Завершилось всё лишь к 476 году, когда оставшийся римский император Западной империи Ромул Августул был свергнут варварским вождем Одоакром. Восточная Римская империя — Византийская, продолжала существовать ещё почти тысячу лет до падения Константинополя.

Победно листы на стол учителя ставит, улыбкой своей показывает якобы: «Мы и не на такое способны». Александра Антонова лишь взглядом окидывает их, очки поправляет, будто прочесть всё собирается.

Сама же только по тексту глазами быстро пробегается, откладывая от себя подальше, ведь все равно прочесть всю ту информацию, которую они складывали воедино долгое время, она успеть не сможет.

Взглядом строгим ещё какое-то время на них смотрит, в голове своей весь поток их речи пересматривает. Явно же прицепиться к чему-то собирается, подметить детали, которые они не смогли достаточно хорошо объяснить, чтобы просто не расслаблялись сильно.

— Хорошо рассказали, похвально. Тем не менее, девочки, я бы больше уделила внимание на конфликт, связанный с другими странами и постепенному образованию войны между ними. Внутренние проблемы тоже важны, но целиком у меня картину вы создать не смогли, — как-то даже огорченно будто говорит.

У Лизы кажется от этих слов сердце кульбит делает, будто вниз с высокого здания летит. Что-то внутри сильно корит её, терзает за то, что не смогла как главная в команде всё же указать на бóльшие детали. При этом понимать должна была, что выучить всё остальные и не смогли бы, одна ведь не может за всех отдуваться, оценка каждому нужна.

Чувствует, как Кристина по руке её пальцами нежными проходится, успокаивает таким образом. Глазами своими голубыми в самую душу смотрит, пытается молча сказать, чтобы та не стала на себя вину перекладывать. Не одна она ведь работать должна над всем.

Крис ведь знает, что их учительница по истории всегда любила придраться к чему-то, чёткую детализацию и полную обширность картины слышать хотела. От этого и довольна никогда не была любой работой, всегда находила то, что может указать на недостаточную подготовку к важному проекту.

— Конечно это только мой взгляд, сами понимаете. Если же рассматривать многие аспекты в плане объяснения падения одной из самых могущественных стран на тот период, то могу вам всем поставить твёрдую пятёрку. Взять такую серьёзную тему и раскрыть её не каждый бы осмелился, — рукой им на места указывает, обратно сесть просит.

В журнале только оценки им вырисовывает, первые пятёрки за весь период, которых получить было иногда превыше сил. Это и было показателем того, что они все же справились и добились того, к чему готовились и вправду усердно.

Последние поты из себя выжимали, лишь бы только достичь нужной вершины и уйти со сцены с гордо поднятой головой.

В их же случае они ушли всего-то от всеобщих взглядов на них. Четыре пары кулаков в одном кругу сталкиваются, каждая друг другу улыбается, ведь теперь они вполне довольны своей проделанной работой.

***

Голова Виолетты из-за дверей туалета выглядывает, проверяет коридоры на наличие людей. Там же пусто, ни единая душа не видит их, кроме маленьких камер, которые были закреплены над каждой дверью коридора.

Остальные же позади неё стояли и ждали, когда можно будет с оставшихся нескольких уроков сбежать, отпраздновать триумф над одной из сложнейших работ. А Лиза все прийти в голове своей не могла к мысли, каким образом у девочек уговорить её вышло.

Ответ на самом деле был проще, чем игра в крестики нолики. Вот только сказать никому не может пока что, сообщать боится новость, от которой сама по ночам иногда грустит и слёзы смахивает подальше.

Об этом никому не стоило знать. При этом же вскоре им все равно придётся рассказать обо всем. А тут и мысль появляется: какая же реакция у них будет, когда узнают все же?

Будет ли им так же больно, как ей?

— Чисто, пошли, — голос подаёт и все вместе из туалета в гардероб выбегают.

Им предстояло ещё забрать куртки и незаметно пройти мимо дежурного, который уже успел уличные двери открыть из-за того, что в первом классе уроки закончились.

Вся эта атмосфера побега, словно они вытворяли что-то плохое и обязаны сейчас убежать как можно незаметно, будоражило внутри чувство приятное.

Кажется в мире Лизы с появлением этих троих эмоций словно больше стало, спектр её чувств увеличился раза в два. Теперь она все чаще дарила кому-то улыбку, могла шутить на любые темы и вести себя так, как обычно не позволяла при остальных людях.

Она просто знала, что примут её в этой компании любой, видела взгляды Кристины, которые сверкали лучом одобрения. Видела, как остальные искренне смеялись с её шуток и продолжали тему, заворачивая её в один большой ситком, комедию.

Куртки свои подхватывают быстрее, сменку как можно скорее меняют, дабы время не терять. По очереди к выходу поднимаются, поглядывают за тем, где дежурный находится.

— Мне кажется, что он сейчас должен обедать пойти, так что быстро свалим, — комментирует громко Крис, а на неё остальные шикают, чтобы только их укрытие не раскрыла и весь план разрушить не успела.

А дежурный и вправду вскоре с места поднимается, осматривается и медленно удаляется прочь. Может это просто им так повезло, а может и вправду сложности никакой не было.

Раньше ведь Крис с Кирой так же частенько сбегали, ждали момента, когда старик обедать уйдёт, чтобы проскочить незаметно и пойти уроки ненужные на остальных перекидывать. Считали, что вся эта учёба не для них совсем, а теперь казалось, словно с того времени века прошли.

Теперь они другие стали, теперь Кристина даже домашнее задание понять пыталась, в тетради выводила предложения, а не оставляла пустой для следующего года. Может на ней вовсе чары были наложены? Если и так, то единственные её чары — Лиза.

Одно её присутствие меняло что-то, обстановку другой делала. А Крис продолжала молчать и наблюдать за ней. Наблюдать, как та с друзьями общается, как та по вечерам пишет в тетрадях своих.

Желает ей спокойной ночи, словно Кристине на самом деле совсем не хочется лечь к Лизе и прижаться поближе. Будто в мыслях и не было того, что хочет ей каждую минуту три слова заветных говорить, рядом быть всегда.

Корит себя за слабость, потому что признаться никак не может, хоть и понимает, что о взаимности никакой и речи быть не может. Времени слишком мало прошло, Лиза явно не готова к такому. Вот только, кажется, так и момента нужного не настанет.

Крис не сможет получить ещё одну маленькую награду за свои старания, хоть ей и не обязаны оплачивать за добровольный труд. Но это под рёбрами давило, от осознания этого больно становилось. Как бы ей хотелось узнать, есть ли у неё хоть единый шанс.

— Куда пойдём? — Узнать Лиза хочет, просто чтобы тишину их прервать, которая долго сопровождала, пока они по коридору к выходу бежали.

Чтобы таким образом каждый расслабиться мог, ведь теперь несколько часов были в их распоряжении.

— Предлагают до магазина, я себе поесть куплю, — Кира всегда была такой.

Кажется любимое её занятие — зайти в угловой магазинчик возле школы и купить немного перекусить, даже если перед этим побывала на обеде в столовой. Эта черта так дополняла её, что теперь кажется никто из них не мог представить момента, при котором всё было бы иначе.

Как и все они были со своими причудами, при которых, отними это, они больше не были бы собой. И Лиза будет ещё долгое время тосковать по этим необычным людям. Лиза будет ещё частенько заходить в галерею, чтобы просто взглянуть на их совместные фото, когда Вилка их фоткала со стороны во время учёбы, а после кидала в общую группу.

В памяти её навсегда отложатся моменты, когда она с Крис по ночам гуляла и могла попросить остановиться в самый неожиданный момент, дабы сфоткать свечение луны рядом с деревьями.

Все эти моменты делали их одним целым, большим сплочением и доказывало то, что теперь они смогли стать друг для друга не просто приятелями или же друзьями.

Они стали теми, на кого каждый положиться мог.

Стали самыми важными людьми друг для друга, даже если это не понимали изначально.

Может Кристина и была всегда близка с Кирой, может Виолетта предпочитала делиться своими проблемами с Лизой. При этом, когда они были вместе, то никто в стороне не оставался.

— Знаете, я очень рада, что вас встретила, — вырываются слова, которые в голове крутились уже достаточно долгое время.

Не ожидала от себя конечно, а теперь шла с чувством смущения. Мысли свои в реальность перенесла, удивляя каждого такими откровенностями.

— Ты чего, Лиз? — заметили этот странный взгляд Лизы, её улыбку слегка грустную. Особенно Захарова, которая за всё это время смогла изучить девушку лучше, чем кто-либо.

Она и сказать ничего не может, не знает, как бы объяснить причину слов своих. Не хочет наперерез сразу же ударять правдой, ведь эта правда может вызвать любую эмоцию, а какую, Лиза совсем не подозревала.

Поэтому мучилась сейчас, решалась медленно, подбирала лучший вариант и самый идеальный исход. Так, чтобы никому не было от новости этой плохо. Чтобы никому не было так плохо, как ей сейчас.

— Я не хотела об этом вам сейчас говорить, но, видимо, придётся, потому что времени совсем мало осталось, — воздуха побольше себе загребает.

Пока она ещё может дышать рядом с ними, пока одна вновь не осталась в четырёх стенах. Это был последний день, последняя ночь.

Последнее мгновение, которое она сможет запомнить до самых мельчайших деталей, словно без этого жить не сможет совсем. А может и вправду не сможет.

— Завтра я уезжаю с мамой обратно в свой город, — взгляд свой опускает, не хочет видеть лица остальных, реакция их для Лизы будет как острое лезвие по рукам и сердцу. — Навсегда.

И все молчат, что-то свое обдумывают, пытаются слова её в голове своей перекусить и понять полностью. Осознание прийти не может, что на самом деле все их моменты вместе уже завтра будут перечёркнуты.

Двадцать четыре часа и они не смогут больше встретиться вместе, как привыкли это делать после начала проекта по истории. Больше не соберутся вместе в доме Виолетты, не будут играть в глупые игры для компании, включать на фоне музыку.

Теперь они не будут такими, какие есть сейчас, им придётся забыть все то, что дало им время и дни былые.

— Как это? Почему? — Крис сдерживает себя, слезы свои, что наровились из глаз её пойти в тот же миг, сдерживает как может.

Не может же признать, что для неё эти слова — самое больное, что она могла услышать за все время. Теперь она не сможет ничего, теперь и Лиза будет от неё так далеко, что не дотянешься, даже если сильно захочешь.

Не знала толком, где жила та раньше, никогда тема об этом не заходила. Слышала только, что ехать до туда пол дня минимум. Ей мерзко, от себя самой так противно становится.

Хочется вывернуть из себя все внутренности, забыться в моменте, застрять во временной цепи, лишь бы только не заканчивалось всё тогда, когда только началось.

Кажется, ещё вчера они познакомились только. Будто совсем недавно рассматривала её и в голове подмечала красоту невообразимую. Словно только пару дней назад все вместе у Вилки сидели, не знали друг друга совсем, в лишний раз слова сказать не могли рядом.

Все мгновения в голове перекручиваются, каждая секунда, что улетела и до сих пор уходит из-под её рук, как и Андрющенко, к которой чувства были чище, чем любой родник.

— У меня здесь нет дома, с Лёшей мы окончательно разошлись. Поэтому было решено, что как только я сдам эту работу, мама меня заберёт обратно, — поверить в это не может, что согласилась на такое осознания нет совсем.

Казалось, что ещё долго до момента этого, успеет с ними как следует попрощаться. Но на самом деле все ушло намного быстрее, чем она думала.

На самом деле теперь у неё нет возможности даже на то, чтобы изменить что-то, маму убедить не уезжать отсюда, позволить здесь жить остаться и школу закончить.

Она всё теряет.

И мало что она потеряла одного любимого человека, теперь потеряет ещё одного.

Навсегда оставит жить далеко от неё, пока сама будет каждый день жалеть о своём решении. Разве в этом была её цена приезда сюда?

К ней Виолетта подходит, молча обнимает крепко, а у самой глаза уже пеленой покрылись. Потому что только смогла человека найти, который мог её понять лучше остальных. Одна Лиза слушала всё то, что она говорила ей, только она помочь пыталась.

Отчасти только благодаря Лизе сейчас с Кирой у них было всё более менее стабильно. Её маленькое спасение и лучшее создание земли этой уедет, сообщив об этом в самый последний момент.

От этого в груди все болит до жути, живот скручивает, отдаёт колкой пульсацией.

К ним Кристина пристраивается, на плечо Лизы голову свою укладывает, лишь бы ближе быть. Только Кира подойти не решается, не может с места сдвинуться. Она редко по людям горевать могла, для неё не было особой сложности отпустить кого-то.

Но представить их компанию без Лизы не могла больше. Она была таким же важным дополнением, как и все остальные. Как кусок торта, который если убрать, то торт уже никогда не сможет стать полноценным.

Лиза всегда была для их компании отличными мозгами и прекрасным собеседником, она была именно той, кого Кира смогла принять в плане своего друга. Лишь она смогла её к Виолетте привести, задуматься заставила и по пути правильному пойти. Шагнуть в ту неизвестность, в которой Кира ещё никогда не бывала и не смогла бы быть, если бы не услышала такие простые, но такие одновременно сложные слова Андрющенко.

— Предлагаю сегодня тогда хорошо провести день, раз это единственное, что у нас осталось, — уже знает, что вскоре произойти может.

Видит картину, при которой Крис явно за бутылку схватится, лишь бы любовь свою с болью смешать и убежать от чувств своих. Уже понимает, насколько Ви будет потом сложно шутить как раньше, о Лизе в лишний раз упоминать в компании не станет. А что Медведева чувствовать будет?

Не может даже задуматься об этом, ведь она будет единственной, кому придётся каждого из третьего круга ада своих чувств вытаскивать. И раз так, то сильной быть придётся, как бы сложно не было.

***

Вещи свои перед сном все в чемодан складывает, ни слова вымолвить перед Кристиной не может, которая неподалеку на кровати разместилась и молча смотрела на картину эту. Ей стыдно, что сообщила в самый последний момент, знала ведь заранее, а все равно никак не могла решиться, чтобы просто подготовить друзей к этому.

Сама ещё готова не была, жила тем прошлым, как прекрасным, так и болезненным. Пыталась скрыть то, что в душе её мёртвой хваткой прицепилось и сидело. Улыбалась за столом перед матерью Кристины, зная, что уже завтра эта женщина может освободить дом от одного большого груза в виде неё.

Руки дрожат, она это скрывает как может, спиной поворачивается, дабы точно не смогла рассмотреть в полумраке её переживаний. Иначе хуже стать может, по глазам Крис видит, как та из последних сил держится, чтобы не заговорить об этом и всю атмосферу грустью не перебить.

А может им и было ещё, о чем поговорить стоило. Недосказанности слишком много появилось за последнее время, а они продолжают мило общаться и скрывать это в себе, пытаться затушить разгоревшееся пламя водой обычной из-под крана.

— Почему ты мне раньше не сказала? — шёпот за спиной, голос дрожит сильно.

Глаза Лиза свои прикрывает сильнее, потому что этот шёпот в самом сердце её отдаётся ещё одним осколком режущим. Больше не может держаться, слабость сильная в руках, от чего чемодан тут же закрывается. А она молчать продолжает, силы в себе искать, чтобы держаться за оставшуюся нить рассудка.

— Чтобы вы не относились ко мне последнюю неделю так, будто я на смертельный приговор иду, — по правде говоря, не в этом даже дело было.

Она просто боялась, своих эмоций показывать не хотела, знать реакции других не желала. В себе всё копила, чтобы уже по приезду выплеснуть могла, осознать произошедшее и пожалеть на всю жизнь вперёд. Если ещё тогда, когда мама позвонила ей, считала, что это единственный выход из самых лучших, сейчас же в этом видела только ошибку большую.

У неё и вариантов нет, жить у Кристины до конца учебного года тоже нельзя, все же она не часть этой семьи. Лиза — чужая, всегда такой была, только в компании их собой чувствовала. Кажется всегда только рядом с Кристиной это чувствовать и могла. Будто та была лучшим созданием, который одним присутствием могла проявить в ней даже те стороны, о которых за все года узнать не смогла.

Крис была её самым лучшим и самым худшим человеком, которого она встречала. Она была той, кем не сможет стать никто, даже если постарается сильно. Это её единственная самая большая головная боль, которую не хочется таблетками заглушить. Крис сама боль заглушала её, словами и действиями своими.

— И что ты будешь дальше делать? Школу новую искать? Разве не легче тут уже доучиться и потом уезжать? — говорит, а сама знает, что так для себя только хуже сделать может. Останься Лиза здесь, создаст в ней необратимые чувства, после которых жить дальше не сможет на земле спокойно.

Может всё это было наоборот правильно, Кристине нельзя было изначально влюбляться в девушку, которая занята была. Это её карма за то, что украла её себе, а не позволила самой решать проблемы. Крис была виновата в том, что сейчас Лизе приходилось вещи собирать и вновь возвращаться туда, откуда только уйти смогла.

— Мама смогла договориться с Гимназией, чтобы меня вернули обратно, потому что я была одной из лучших учениц. Так что у меня проблем с этим не будет, — зато другие проблемы начнутся.

Терзания внутренние, которые и так сопровождают её уже долгое время. Будто Лиза совсем не создана для того, чтобы счастье себе позволить. Совсем позабыла про это, когда думала, что наконец в жизни всё наладиться сумело.

И больше не может про это говорить, не может спиной стоять, будто ей совсем плевать на чувства Кристины, которая явно переживала не меньше, чем она. Закидывает оставшееся одним движением, решая утром окончательно собраться и закончить полностью их разговор.

— Пошли спать, — Лиза на этом точку ставит.

И вправду тут же торшер выключают настенный, пристраиваются на своих кроватях. Лиза на матрас ложится, к которому уже привыкнуть успела. На полу теперь ей казалось намного удобнее, чем в своей старой кровати, в которой спала все семнадцать лет. Теперь комната Кристины с различными постерами, небольшим бардаком и обоями леса казалась роднее, чем привычная однокомнатная квартирка мамы.

Вот только не спится совсем, желания никакого нет, слушает только редкие уведомления, что на телефон Кристины приходили. Та кажется никогда не отключала звук на телефоне, ей никогда не мешало тихое жужжание и быстрый звук колокольчиков.

Лиза и не жаловалась на это, потому что теперь даже такая мелочь была намного приятнее, чем то, что она ранее имела. Даже одеяло намного теплее и на ощупь приятнее, в которое она тут же укутывается посильнее, пока по лицу вновь соленые слезы стекают до самого подбородка.

А она молча иногда носом в тишине шмыгает, будто в этом нет ничего особенного. Словно совсем не хочет задохнуться, лишь бы только ничего не чувствовать наконец и обрести полный покой.

Слышит только вскоре, как Крис с кровати своей встаёт и к ней на пол ложится, неожиданно за талию обнимает и ближе прижимается. Не сопротивляется, ей так спокойнее стало, теплее раза в два. Теперь её одеялом и крышей была Крис, а не материальные вещи.

Она больше не могла существовать без этого человека.

— Мне так жаль, что за всё время я так и не смогла сказать тебе, насколько же люблю тебя, — дрожит немного, плачет тоже.

Тоже наконец эмоции выпустила, истинную себя показала. И слова эти на привкус как самое необычное сочетание. Сладкое с солёными, как крекеры с шоколадом. То самое сочетание слов, которое хотела услышать от неё, хоть и сама себе в этом признаться не могла.

От этого не может больше в себе всё держать, от этого хочется кричать на всю комнату, что она проебала эту жизнь к чёртовой матери. Потому что всё это правда. Она проебала единый шанс, который был дан на миллион других.

— Я тоже, Крис, — обе не объясняют даже слова свои.

Лежат молча и плачут, ближе прижимаются, потому что только это у них и осталось. Последний миг, при котором вместе побыть могут. Они сами всё строят, а после рушат, каждая из них не знает, насколько же сильно ранит другую.

Вот только теперь всё было иначе, теперь боль они на двоих разделяли, сердца друг друга слушали, которые в унисон бились.

Жаль, что и жизнь их тоже разделить решила.