Спроси себя

29.09.22
— Разбиваемс' по парам, — грубый голос учительницы по социальным знаниям и экономики бьёт по ушам как церковные колокола ранним утром.

Голос Натальи Павловны не нравился кажется никому живому, особенно ученикам, у которых и так большую часть времени голова работала всего в пол четверти. От таких всплесков голосовых связок Лиза тихо поморщилась, когда Виолетта уже минут пять как сидела, заткнув уши указательными пальцами и совсем не вникая в сказанные женщиной слова.

— Раз сегодн' решило прийти всего половина класса, значит будете работать по пять человек, — разрезает острыми лезвиями воздух, создавая его кажется ещё более душным, чем был до этого.

На экономику ходить решались не все, по большей части именно из-за учительницы и её сомнительного психического состояния. Ожидать от неё можно было всего, даже цунами за окнами школьного здания. Полная женщина лет шестидесяти медленно ковыляет среди рядов, зыркая на каждого своим тяжёлым взглядом. Классическое платье врезается в уголки парт при ходьбе, она останавливается возле них, кладя чистый листок на их заложенный стол.

— Гаджиева, пересаживайс' к команде Андрющенко, — вблизи глаза невольно заслезились, пока та продолжила идти дальше по рядам, обращая внимание лишь на тех, кто успевает быстрыми пальцами что-то печатать в своих телефонах во время урока.

Мишель недовольно цокает, складывает несколько ручек в свой маленький пенал и встаёт со своего места, пересаживаясь за парту перед ними. Почему главной в команде решили сделать Лизу понять было сложно, особенно когда у неё с экономикой ладилось всего на процентов тридцать.

Тем временем Наталья Павловна доходит до зелёной доски, размером с половину её роста и наконец в тишине записывает каждой команде по теме. Белый мел вырисовывает им надпись «Производительность труда», когда Лиза уже тихо стонет от досады и надеется, что всю работу не свалят на неё одну.

— Кто писать будет? — тонкий голосок красивой блондинки как настоящая песня, если сравнивать её с недавним тяжёлым басом учительницы.

Кира уже во все тридцать два давит улыбку, разглядывая такую желанную персону в их команде, пока Кристина рядом поднимает глаза к верху, недовольно пиная под столом подругу ногой. Чтоб не мечтала и не думала о лишнем, уж явно сейчас это им не поможет.

— Можете использовать свои гаджеты, но не надейтесь, что я вас лично не спрошу, — возвращается маленькими шожками к учительскому столу, со скрипом усаживась на деревянный стульчик.

— У кого почерк читабельный? — Виолетта оборачивается корпусом на задние парты, пока две блондинки одновременно поднимают руки вверх.

Уж точно не их стоило просить услугу записывать всю информацию, иначе после их каракули разобрать даже людям с севера будет не по силам. Иногда, взглянув в их записные тетради, кажется, что глаза медленно наполняется кровью, словно острые ножи разрезают глазное яблоко, дабы можно было больше не читать весь ужас.

— Тогда я буду записывать, никто же не против? — улыбается одними уголками губ и на это кажется только Медведева как-то да реагирует.

— Ладно, тогда Крис и Кира будут искать в интернете, а я с Виолеттой книгу полистаю, — раздаёт каждому указания, пока сама подтягивает учебник по экономике ближе к себе.

Остальные даже не спорят, достают всё необходимое, пока Гаджиева молча наблюдает за ними, не стирая с лица свою ослепительную улыбку.

— Вы такие дружные, удивительно, — комментирует она спустя пять минут штурма всей информации. Мишель явно было заняться нечем, ведь главной её задачей было просто красиво записать все то, что найдут остальные.

— Ну, а как иначе? Тут все свои, — внезапный голос Киры заставляет всего на долю перевести свое внимание. Та говорила немного тише, чем обычно, будто и вовсе не она. — Кроме Кристины конечно же, — уже более басисто произносит она, меняясь сразу в лице.

— Мразота ты, Кира — толкает её плечом, пока слышно звонкий смех Мишель на их препирания.

Преподаватель кинула недовольный взгляд, пару раз постучав ключами о деревянную поверхность стола. Вели они себя и впрямь слишком громко, если судить как спокойно вторая команда уже понемногу записывала все необходимое на листок, когда они только начали.

— Вы бы лучше делом занялись, — шикает на них Лиза, наблюдая, как учительница медленно отводит от них взгляд, вновь заполняя какие-то бланки.

Вызывать лишних взглядов хотелось в последнюю очередь, но кажется с такими громкими людьми как Кристина и Кира это было невозможной задачей.

— Вот душнила, — протягивает за её спиной Захарова, вновь утыкается носом в маленький экран своего телефона.

Лиза медленно поворачивается в её сторону, смотрит пристально, от чего становиться немного не по себе. Смотрит и молчит ещё пару секунд, будто ждёт, что сейчас девушка заберёт свои слова обратно и больше никогда не будет использовать такую формулировку в её адрес.

— Душнила? Что же ты тогда заёбываешь меня, раз я душнила? — морщит нос от такого мерзкого сравнения. Раньше она часто его слышала даже от своей матери, теперь же не воспринимала слово адекватно. Оскорбление, которое ещё поискать нужно, даже если оно сказано исключительно в шутку.

— Ничего я не заёбываю, — парирует ей на это Кристина, прикрывает глаза своей чёрной кепкой, словно пыталась убежать от столкновения взглядами.

— Хватит, — слышен глубокий вздох Виолетты, девушка моментально возвращается в исходное положение.

Поглядывает на неё, а Малышенко выглядит как-то несвойственно серьёзно. Могло ли повлиять общество Мишель на такое изменение в настроении шатенки? Вполне вероятно, хоть и утверждать нельзя. Но её взгляд совсем иной. Такой, как был в тот день, когда после они вышли из класса и она рассказала свою маленькую тайну, которую ранее не обсуждала ни с кем.

— Мишель, запиши это, — совсем не реагирует на такое внимание со стороны Лизы, возможно просто не замечает, возможно не хочет, чтобы по одному её взгляду вновь было легко все прочесть.

— Вот и я в деле присутствую, — хорошее расположение духа Гаджиевой совсем меняло обстановку, делало её немного свободнее и даже приятнее. Тем временем девушка уже быстрыми движениями руки записывала поочередно их имена и фамилии, прежде чем начать переписывать первую информацию — Как твоя фамилия записывается? Малишенко?

Тяжёлый взгляд Ви падает на неё, казалось ещё немного и бомба замедленного действия взорвётся, а она начнёт орать на одноклассницу, хоть та и не делала ничего плохого. Лиза же просто утыкается в учебник, полностью концентрирует свое внимание на тексте, а сама краем уха слушает, что будет далее.

— МалЫшенко вообще-то. Через «ы», — от такого чувствовалось, как девочки позади в недоумении переглянулись между собой, это вызвало кривую улыбку, которую она тут же спрятала ладонью.

— Хорошо, — Мишель тоже немного напрягаясь, но все-же продолжала говорить спокойно и в то же время с улыбкой, — Ма-лы-шен-ко, — комментирует свои действия вслух, пока записывает последнюю фамилию из их команды.

После пододвигает книгу Виолетты, смотрит на выделенный абзац и начинает его мало по малу записывать. Почерк был и в правду просто невероятный, Андрющенко заметила это ещё в первые дни, когда её только посадили рядом. Было заметно, что та оттачивала его скорее всего ещё с детства, потому что так поставить руку не удалось даже ей спустя долгие годы.

И так проходит большая часть урока, остальные начинают так же выделять какую-то информацию, согласовывать, а потом давать её Мишель, чтобы та все записала чётко и презентабельно. Звонкая мелодия проносится по коридорам уже тогда, когда работа была закончена, а они все довольно столкнулись кулаками в один круг.

В прочем, это считалась их фишка компании, они так делали зачастую после проекта, когда многое было сделано, а они могли похвалить себя за проделанную работу.

Виолетта сдаёт заполненный лист учителю, пока та уже медленно надвигается в сторону двери маленькой кучкой различных бумаг и тетрадей.

И когда шатенка отошла, Кристина несколько раз постучала Лизе по плечу пальцем, будто думала, что иначе может её спугнуть. Девушка поворачивается к ней, вопросительно смотрит, ждёт вновь непонятных речей или каких-то глупых вопросов. Но она просто указывает взглядом на дверь, а Лиза согласно мотает головой в ответ. Сама и не знает зачем, возможно просто хочет узнать, что же Захаровой понадобилось, раз пришлось даже выйти из класса, подальше от остальных.

Проходят вдоль по коридору, Кристина заводит её в туалет, запрыгивая на подоконник. Оконная ручка щёлкает, пока та тянет время и достаёт вновь пачку Winston в синем оформлении.

— Зачем ты меня сюда привела, если всё равно куришь? Знаешь же, что мне это не нравится, — уже хочет уйти, весь интерес к дальнейшему сняло как рукой.

Однако кажется у Кристины были другие планы. Она останавливает её лишь одним ответом:

— Ты и сама должна понимать.

Тогда то Лиза и оборачивается, тогда то ей и кажется, что в этих словах кроется что-то большее, чем просто банальный ответ. Возможно Кристина узнала её из прошлого и сейчас привела сюда, чтобы заявить о себе? Если так, то её догадки могли наконец оправдаться. Не ясно лишь одно, как ей на это реагировать?

— Ты о чем? — убирает свою руку, поворачивается к ней обратно, сталкиваясь взглядами.

— У меня просто зависимость, давно ведь курю, но позвала то я тебя не для этого. Не глупая же вроде.

Частично Кристина говорила правду, но все же только частично. На самом деле попробовала она вредную привычку всего полгода назад. Тогда была зима, они стояли вместе с Кирой за школой, пока та потягивала никотин и наполняла им свои лёгкие. В тот период жизни отец начал пить, а Крис чувствовала постоянную тревогу, которая совсем не пропадала, словно прижилась в ней, слилась воедино. И она помнила только то, что никотин помогает, как часто ей говорил раньше брат, когда курил перед ней возле дома и просил не говорить маме. Помогает. Поэтому проверила, попросила у подруги попробовать разок, а та ей не отказала.

— Говори тогда быстрее, перемена не вечная, — раздраженный голос возвращает Кристину из цепи воспоминаний.

Захарова сползает с подоконника, подходит к ней впритык, от чего становится не по себе. Хочет отойти назад, но там дверь, прохода дальше нет. Цепкие пальцы ухватывают её за подбородок и поворачивают резким движением в сторону, открывая видимость на скулу.

— Это твой Лёша сделал? — её голос холодный, как ветер на улице, который гулял за окном ещё с самого раннего утра.

Попала ровно в цель, даже обычная пощечина оставила на мягкой коже отпечаток в виде красной зоны. Лиза закрывает глаза, сглатывает ком в горле, пока вспоминает вчерашний вечер. Как убежала из дома, сидела на лестнице до самой ночи, листая в телефоне чаты и утирая стекающие слезы тыльной стороной руки. Как после постучала в дверь, ведь больше деться ей было некуда, а Лёша открыл её и пропустил обратно в дом. Они просто легли спать, без единого слова, без единого извинения. Возможно ему было вовсе плевать, а может внутри было хоть малейшее угрызение совести.

Она откидывает чужую руку со своего лица, не желая как либо объясняться перед ней. Потому что их дела с парнем были личными и Андрющенко в силах справиться самой, без вмешательства той, которая казалась чем-то знакомым и родным, но и в то же время раздражающим и новым.

— Не твоё дело, — рука девушки напротив ухватывается за запястье, чтобы Лиза не ушла от неё, дала шанс договорить или же хотя бы немного доверилась ей.

Кристина медленно но верно шагала по плану узнать о ней больше, замечала детали, которые в прочем не замечали остальные. Хотя казалось, что всё ведь и так на лицо, тогда почему же Виолетта за весь день не заметила такого заметного покраснения? Возможно потому что только ей важно узнать больше и выцепить маленькую горстку информации.

— Лиз, послушай. Я знаю, что ты мне не доверяешь, но если он поднимает на тебя руку, то ты не должна об этом молчать, — немного смягчается, пытается проникнуть в душу и дать зеленый свет, чтобы после девушка сама ей все рассказала и поняла, что это ненормально в отношениях.

Может она и лезла в чужое дело, но хотела сделать это лишь для благой цели. Крис больше не пыталась как-то привлечь внимание, роль играла лишь её чрезмерная заинтересованность в такой замкнутой личности.

— Это не он, я просто ударилась, — не знает почему оправдывается, может просто так привыкла делать ещё с детства. Старается отвести все подозрения, лишь бы не создать лишний груз и не сорваться на Кристину.

— Блять, ты серьёзно? Я по твоему совсем тупая? — хмурит брови, смотрит настолько пронзительно, что хочется свернуться на полу калачиком и просто ждать, пока та уйдёт. — Я же знаю как выглядит, когда бьют по лицу и просто случайно ударяются. Не делай из меня дуру.

— Да отвали уже от меня, Крис, — ее голос подрывается, немного дрожит, что выдает намного лучше, чем если бы она просто промолчала.

И их спор прерывается тем, что слышно как открывается дверь в маленький коридор перед туалетом. Захарова одним движением руки заталкивает её в кабинку и закрывает за собой дверь, тушит сигарету об керамическую поверхность, после чего прячет в пачку.

Она успевает только спросить «Ты что делаешь?», после чего дверь открывается, а Кристина показывает, чтобы Лиза просто молчала. Тогда то и понимает, кажется та боится, что это может быть преподаватель. Если тот увидит их и почувствует запах, то после они все отправятся прямиком к директору.

Однако это был не учитель, обычная ученица. Которая проходит до подоконника и после слышно тихое всхлипывание.

— Мам, перестань уже, я не ребёнок, чтобы ты следила за каждым моим действием, — до боли знакомые нотки, она сразу распознает голос Мишель и тогда у обеих округляются глаза. Но они продолжают тихо сидеть и просто ждать, когда та договорит и уйдёт.

По помещению проносится звук открытого крана, напор бьёт по стенкам раковины и создаёт неприятное шипение. Кажется девушка умывает лицо, после чего громко вздыхает и одним движением выключает кран.

— я не брала твои сигареты, сколько тебе ещё говорить? Если ты потеряла пачку, я то тут причём? — девушка повышает голос, видимо думает, что сейчас находится наедине с собой.

Как печально, что это было совсем не так. Помимо неё весь разговор слышали и они с Кристиной, чувствовали невесомое напряжение и как от всхлипов воздух будто сгущался и начинал душить.

— Как же мне это надоело, можешь меня не ждать. И даже не пытайся отследить по GPS, я все равно телефон отключу.

В тот момент Лиза не выдерживает, одним рывком убирает с крючка замок и выходит из кабинки, а Мишель испуганно оборачивается на неё, осознавая, что в порыве отчаяния совсем не заметила запертую дверь. Она подходит медленно к девушке, та начинает прятать свое лицо руками, скрывать покрасневшие глаза и помятый вид.

— Мишель, ты как? — тихо, бархатисто, чтобы точно не испугать, не заставить Мишель закрыться в себе еще больше.

— Нормально, извини, не заметила, что я не одна была, — проводит пальцами по глазам, растирая немного тушь по коже. А после сразу же утирает маленькой салфеткой, уже полностью облокачиваясь на выступ подоконника.

Ещё недавно там сидела Кристина, которая сейчас слушала и скорее всего злилась, что Лиза её не послушала и заявила о своём присутствии. Но ей было откровенно все равно на то, как после отреагирует на её действие Захарова. Мишель нужна была помощь или хотя бы минимальная поддержка, а она своего рода спасатель, который не может спокойно пройти, когда видит насколько другому человеку плохо.

О проблемах Гаджиевой она ранее не знала, да и не могла никак узнать. Общались они исключительно на уроках в минимальном порядке. Перекидывались фразами, незначительными диалогами, в общем их больше ничего связывало и не могло.

— Может я могу как-то помочь? — неуверена, что даже если девушка согласиться, у неё не будет возможности предоставить что-то больше, кроме слов. Сейчас ей бы стоило для начала разгрести свою проблему, а после помогать с чужими.

Кажется Мишель это чувствовала, отходит от неё, заходя в соседнюю кабинку рядом с Крис и выкидывает в мусорную корзину салфетку. А после машет рукой да из помещения выходит, так и не давая никакого внятного ответа. Кристина появляется сразу после этого, закрывая за собой дверь тесной кабинки. Она молчит, не комментирует ничего, после чего покидает Лизу следом.

***

Путь до дома был самым трудным за всё последнее время, она словно шла по раскаленным углям и в любой момент могла обжечься. В голове роились не самые приятные мысли, которые растекались по всему телу в виде мелкой дрожи и учащенного дыхания.

В квартиру заходит с опаской, вслушивается в тишину дома, слышит гудение работающего компьютера в спальне. Значит Лёша точно находится там и сейчас скорее всего писал курсовую.

Проходит медленно до кухни, наливая себе в стакан кристальную воду, после чего дверь спальни начинает скрипеть а по дому проносится быстрые шаги. Он шёл к ней, без сомнений решил ворваться в её пространство, дабы закончить вчерашнее дело и прийти к чему-то единому. Вот только Лиза этого не хотела. Решать ничего не хотела, слушать ничего не могла, она будто встряла между ревнующим парнем и догадливой Кристиной. Вот только кому теперь доверять, кого выслушивать, особенно если она может быть права и Крис была той самой девочкой с её двора. Особенно если Савкин позволил днем ранее перейти границы дозволенного и оставить ей отпечаток о том злосчастном дне.

Чувствует на своей талии крепкую хватку, её живот охватывают две сильные руки, а голова парня опускает ей на плечо. Может сейчас он хотел показать, что желает все вернуть? И свои слова, и свое необдуманное действие в порыве гнева. Если это так, то тошно было только осознавать, что Лёшу она в любом случае простит. Делать все равно нечего, Лиза сделала свой выбор, когда уехала с ним со своего родного города, чтобы быть рядом и начать жить в другой обстановке. Доверила ему себя, даже если сейчас уже и не знала, хороший ли это было затеей.

— Лизонька, ты ещё сердишься? — мурашки проходятся по шее, когда он оставляет поцелуй на её коже. Ещё в начале отношений Лёша часто так делал, что моментально могло свести девушку с ума.

— Да, ты ведь знаешь, как я отношусь к физическому насилию, — противоречит самой себе, когда проходится по чужим рукам ледяными пальцами.

Ей приятно, что о ней заботились, волновались, хотелось закрыть глаза на всё произошедшее ранее и отпустить в далёкое плаванье. И теперь она точно будет оправдывать Савкина у себя в голове, лишь бы навсегда отпечатался только хороший образ этого человека. Такой, каким он был сейчас, ласковый и совсем не злой, как в старые добрые времена, когда они только познакомились. Возможно все ещё можно было вернуть, если так, то она обязательно сделает всё, что есть в её силах.

— Не злись, я правда не хотел, — целует её в щеку, где до сих пор красовалось красное пятно от отпечатка. Лёша будто старался исцелить её пострадавшее тело и оставить совсем другие ощущения, переделать свои ошибки, устранить все недопонимания прошлого.

Андрющенко верит, стоит и глупо верит, что ему и впрямь стыдно. Верит, что сейчас это самые искренние извинения, от чего разворачивается всем телом к нему и облокачивается на стол, отодвигая рукой кружку подальше от себя.

— Больше не делай так, ладно?

— Договорились, — быстрый ответ, пылкий поцелуй.

Тела сближаются, прислоняются друг к другу, словно сплетаются воедино. Руки парня гуляют по её талии, вычерчивают всю гибкость её тела, после чего передвигается к голове и проскальзывает пальцами между прядей волос. Будто хочет быть ещё ближе, хоть это и не может быть возможным. А Лиза без сомнений отвечает, водит по плечам пальцами и усаживается на стол, ведь ноги начали немного болеть и подкашиваться.

Но все ли встало на свои места, как оно должно было быть? Этого никто не мог знать, только гадать и пылать пустыми надеждами.

15.06.12

На кухне горит тусклый свет в самом конце комнаты, мама складывает в её маленькую сумочку всё необходимое, пока Лиза застегивает босоножки перед выходом. Она волнуется, переживает, ведь все дела обстояли как-то непонятно и чересчур устрашающе. Иногда девочка сидела в своей комнате перед сном и вспоминала тот самый взгляд, когда она казалось бы сделала всего то одно действие. Помнила насколько сложно было прийти к тому, что оказывается совершила ошибку. И как Кристина смогла её простить, даже после того, как смотрела на неё с злобным видом и стирала со своей щеки оставленный поцелуй подруги.

Теперь же не успело пройти и дня, как та слегла с ангиной и только недавно смогла чувствовать себя лучше, дабы Лиза пришла к ней и навестила. Все это было будто специально, для её внутреннего испытания, для лишних мыслей в голове, хоть она и не любила тратить время на подобное.

Ирина выходит из кухни, передаёт дочери сумку, которая после оказывает на её спине. Коротко оставляет поцелуй на макушке, словно отпускает впервые Лизу куда-то, как подростка после окончания школы.

— Будь аккуратнее и если что попроси Жанну мне позвонить, чтобы я пришла за тобой, — напоминает ей в который раз, чтобы точно не забыла. А она и не забудет, ведь сама знает, что без помощи мамы все равно добираться домой будет страшно.

— Мамочка, может ты со мной пойдёшь?

— Не могу, маме работать надо, — женщина вздыхает, смотрит на неё и в моменте устало улыбается. — Передавай тёте Жанне и Кристинке привет, — дабавляет она, после чего девочка выходит из дома и машет на прощание рукой.

А позже коротко звонит в чужую дверь, ту самую, куда приходили они впервые с мамой недели две назад. И открывает ей Жанна, пропускает к себе в дом. С кухни тянется приятный запах, что было кажется уже свойственно этому дому. Именно в этом месте Лиза чувствовала особый уют и комфорт, даже торшеры кажется согревали и в лишний раз оставляли за собой тепло.

— Лизонька, проходи. Я вам уже чай поставила, ты можешь сразу идти к Кристине, — фигура женщины прячется за дверью кухни и Лиза незамедлительно идёт по коридору дальше, доходят до двери комнаты её подруги.

Кулачком отбивает ритм и после заходит в комнату, которую знала уже как дважды два, хоть и находилась в гостях до этого всего раз. А всё стоит на своих местах: и коробки, и полки, и кровать. Даже Кристина осталась как в прошлый раз на том же месте, словно время отмотали назад и сейчас она находилась у неё впервые. Казалось, что вот, им придётся вновь знакомиться, вновь находить общий язык. Но все складывалось иначе, Крис радостно поднялась с постели и обняла её со словами:

— Я так рада тебя видеть!

Лиза тоже была рада, несомненно рада. Скучала каждый день, вспоминала каждый вечер в то время, когда они обычно выходили обе во двор. Ей было грустно без Кристины, кажется она начинала к ней сильно привязываться эмоционально, даже день без неё казался просто бессмысленным.

— Я очень по тебе соскучилась, — отвечает ей с улыбкой на лице, а сердце уже счастливо танцевало у неё в груди и доказывало в очередной раз, что для хороших эмоций хватает просто присутствие подруги рядом.

Проходят в комнату, садясь обе на ковёр и показывая свои счастливые улыбки. Они обе были рады, это заметно без единых сомнений. Даже Крис в моменте казалась более оживленной, словно одно присутствие Лизы помогло ей излечиться от ангины и почувствовать себя в два раза лучше.

— Я так тебя ждала, хотела тебе постеры показать, которые мне брат отдал на днях, прям когда я заболела, — девочка ходит по комнате, ищет те самые постеры, про которые так хотела все это время поделиться.

Находит их в маленьком ящичке, завернутыми друг в друге. Раскладывает как коллаж перед Лизой, а там различные музыканты, группы, футбольные команды, про которых она никогда толком и не слышала. Но картинки настолько яркие и красочные, что даже понимать ничего не требуется, чтобы сразу подловить настрой изображения.

— Это очень красиво! — и впрямь восхищается, проводит пальцами по одному из плакатов. Там группа «Ласковый май», которая была популярна по сей день среди их родителей.

Все участники группы лежат в импровизированном кругу, улыбаются ей через глянцевый листок в свои юные годы. А рядом был постер с Димой Биланом и Ёлкой, в их время вышедшие больше всего в топ и проигрываемые в любом утюге, будь то радио в машине или музыкальная пауза на мероприятии.

Последние плакаты были с людьми в сине-белых спортивных формах и большой надписью «Chelsea», Лиза была больше чем уверена, что именно этой командой заинтересованна Кристина.

— Я так давно хотела плакат с Челси, ты бы знала! А брат мне просто так отдал, хотя он сам очень любит эту команду, — такой воодушевленный взгляд радует больше, чем многое другое, что очень нравилось девочке. Казалось, будто именно Крис занимала первое место во всех списках, хотя раньше это были книги и мама.

Как же удивительно переворачивается мир, а она следовала за ним и удивлялась таким большим изменениям. Возможно именно так происходит взросление? Скоро как раз должно было исполниться восемь лет и переход во второй класс.

— Если ты рада, то я тоже, — говорит невзначай, хоть это и была самая искренняя правда.

Пока Кристина радуется, она готова разделять её эмоции между ними. Если та будет плакать, она готова будет собирать её слёзки в свою маленькую ладошку, лишь бы подруге было легче.

— Ой, Кристя, я принесла тебе подарок, — вспоминает в самый последний момент, вытягивает из-за спины свою сумочку и достаёт коробку для еды.

Аромат проходится по всей комнате, танцует между ними двумя и оседает на полу. Кристина смотрит на еду своими большими, голубыми глазами, оценивает внешнюю характеристику, а после на губах промелькает довольная улыбка.

— Это что, блины со сгущёнкой? — наконец догадывается, тут же хватает один в руку для распробы. Лиза ставит коробку рядом с ними на пол, чтобы только Крис могла есть, хоть она тоже хотела. — Ты тоже бери, я одна не буду, — забитый рот немного ухудшает речь, но она все поняла, хоть и пришлось для этого прислушаться.

— Мне больше нельзя, мама сказала, что я и так с нормой переборщила, — проходится маленькой ручкой по затылку, неловкое движение, которое она делала именно в таки моменты.

— Мамы здесь нет, так что ешь.

Тогда то девочка сдаётся, берёт один блин себе в руку и с сомнением, но все-же превышает свою норму. А после довольно смотрит на Крис, которая уже смеётся как у неё по подбородку стекает сгущёнка.

Вскоре Кристине становится хуже, она буквально начинает тускнеть на её глазах и приходится звать тётю Жанну. Когда выясняется, что температура вновь скакнула, она позвонила маме Лизы и попросила, чтобы та забрала её. Девочка же сидела на диване, утирала личико, пока на глазах вновь наворачивались слёзки. До сих пор не научилась привыкать к тому, что приходит момент прощаться. Хотелось, чтобы они с Крис всегда были вместе и могли играть сколько им только вздумается.

Жанна подходит к ней, садиться рядом на диване и приобнимает свободной рукой. Говорит что-то, отвлекает до последнего, пока эмоция не сменяется, а Лиза вытягивает губы в улыбке.

— Завтра можешь снова к нам приходить, если Кристине будет лучше, хорошо? — последняя фраза женщины окончательно позволила успокоится, она в ответ активно помотала головой.