Те, кто мимо друг друга
***
Время шло.
Снаружи — всё шло своим чередом.
Учёба, игры, тренировки, общие знакомые. Казалось, всё нормально.
Но внутри...
Каждый из них чувствовал: всё совсем не нормально.
Илья продолжал играть, но с каждым туром чувствовал, как пустота внутри становится только глубже. Он выигрывал катки, получал очередные "молодец" от тренера, сидел за компом ночами. Но когда выключался монитор — начиналась настоящая тишина. Та, от которой хочется сбежать, но некуда.
В переписках с Димой или Даней он отвечал сухо, отстранённо. Они поддразнивали его, но уже без того лёгкого юмора, что был раньше. Все понимали — что-то сломано. Но никто не лез.
Алиса жила как в вакууме.
На людях — обычная. С Лерой — старается смеяться.
В катках — собирается, играет. Даже иногда выигрывает, как раньше.
Но стоит остаться одной, включить музыку, открыть переписки, пролистать старые фото — всё возвращается.
Она всё ещё чувствовала, как он ей дорог.
Но с каждым днём страх подойти первой только рос.
Было особенно больно, когда они сталкивались случайно.
Например, на дне рождения у Димы.
Общий стол. Общие друзья.
Алиса пришла с Лерой, Илья — с Даней.
Сели друг напротив друга — случайно или нет, никто уже не знал.
Они почти не смотрели друг на друга.
Играли в "мафию", рассказывали тупые истории, смеялись.
Но глаза постоянно натыкались на знакомый взгляд.
Внутри — снова комок.
— Ты норм? — шепнула Лера, когда Алиса вышла на балкон.
— Нет, — честно ответила она.
Илья стоял у окна внутри квартиры, пальцы дрожали, когда он держал стакан с колой. Он ловил себя на том, что постоянно смотрит туда, где она.
Но не подходил.
Не знал, что сказать.
Всё, что раньше было легко, теперь казалось невозможным.
Они не удаляли друг друга.
Сторис — смотришь, но не лайкаешь.
Посты — читаешь, но не комментируешь.
В сети — замечаешь, но не пишешь.
Это была игра в молчание.
В бесконечное "мимо".
Иногда ночью Алиса открывала его профиль, смотрела, как он выкладывает фото с друзьями, и думала: Счастлив? Или тоже притворяется?
Илья смотрел её сторис, слушал музыку, которую она ставила, читал её цитаты и ловил себя на мысли: Она грустит? Или это я всё выдумываю?
Они оба пытались жить дальше.
Алиса больше времени проводила с Лерой, старалась увлечься учёбой, катала в доту.
Илья погружался в турниры, приходил домой поздно, засыпал прямо за компом.
Но одиночество только крепло.
Их друзья — Даня, Лера, Дима — всё понимали.
Но никто не лез.
Иногда в компании зависала неловкая пауза, когда кто-то случайно упоминал их имена рядом.
Иногда Даня кидал на Илью взгляд, полный понимания и злости.
Иногда Лера пыталась приобнять Алису и сказать:
— Всё пройдёт. Ты сильная.
Но сама уже не верила в это.
Спустя пару месяцев такая жизнь выматывала обоих.
Усталость от притворства становилась невыносимой.
Илья замечал, что стал раздражительным, теряет концентрацию.
Алиса ловила себя на слезах по вечерам, хотя обещала себе не страдать.
Каждый из них понимал: дальше так нельзя.
Но первый шаг сделать было страшно.
Гордость.
Боль.
Страх снова обжечься.
Страх признать, что без друг друга они оба пустые.
***
На кухне стояла уютная полутемнота.
Слабый свет от лампы над столом, приглушённый, тёплый. За окном моросил дождь, мелкий, противный, барабанящий по стеклу. Весь день казался таким... тягучим и серым, будто сама погода знала — настроение у Алисы соответствующее.
Даня возился с яичницей, шуршал ножом по разделочной доске, а Алиса протирала вымытые тарелки и стаканы, машинально ставила их на полку. В доме было тихо: родители на работе, только они вдвоём.
— Короче, представляешь, — рассказывал Даня, откидывая волосы со лба, — Илья опять этот смок на Вертого закинул, а потом клянётся, что так и планировал! А там весь проход завесил! Мы стоим, понять не можем — враги идут или это шоу цирковое...
Он усмехнулся, но ответа не последовало.
Алиса молчала, не поднимая глаз. Вода с посуды стекала ей на руки, прохладная, неприятная. Руки дрожали еле заметно, она старалась не показывать.
— Слушаешь вообще? — спросил Даня, чуть оборачиваясь.
— Ага, — еле выдохнула она, сжав в пальцах стеклянный стакан.
Простой, самый обычный.
Но вот хват был уже не такой крепкий, как обычно.
Мысли скакали, как бешеные.
Голова гудела.
Изнутри — комок тревоги и боли.
Усталость накопилась до такой степени, что даже дышать стало тяжело.
Стакан выскользнул.
Раздался глухой звук удара стекла о пол.
Характерный звон.
Потом — хруст.
И, наконец, хрупкое: крак, когда осколки разлетелись в разные стороны.
На секунду повисла абсолютная тишина.
Алиса замерла, уставившись на блестящие осколки под ногами. Стекло переливалось в свете лампы, как будто кто-то разбросал вокруг неё крошечные зеркала.
И вдруг — внутри что-то оборвалось.
Не из-за стакана.
Не из-за посуды.
Из-за всего. Из-за того, как рушится жизнь. Из-за него. Из-за себя. Из-за этого постоянного напряжения, пустоты, обид. Из-за невозможности просто жить, как раньше.
Она медленно опустилась на корточки, обхватила колени руками.
И беззвучно заплакала.
Слёзы катились по щекам горячие, солёные.
Дыхание перехватывало, как будто кто-то сжал горло.
Она даже не всхлипывала — просто сидела там, среди осколков, сломанная и уставшая.
— Алиса... — голос Дани был где-то рядом, мягкий, удивлённый, настороженный.
Он быстро подошёл, сел рядом, аккуратно коснулся её плеча.
— Эй... ты чего?.. Это же просто стакан...
Она отрицательно мотнула головой. Губы дрожали, руки сжались в кулаки.
— Это не из-за стакана... — еле слышно выдавила она, не поднимая головы.
Даня нахмурился, по-другому посмотрел на неё. Его взгляд стал серьёзным, тревожным. Он видел свою сестру, ту самую упрямую, вспыльчивую, громкую Алису, которой всегда было "всё нипочём". И теперь — вот она. Сидит на полу, среди осколков, и кажется крошечной, разбитой.
— Это из-за него?.. — осторожно спросил он, не называя имени.
Не надо было. Всё и так было ясно.
Алиса снова кивнула.
Слёзы капали прямо на пол.
К стеклу.
К этим глупым осколкам, которые будто отражали весь её мир — разбитый, неровный, острый.
Даня тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Слушай... — он замолчал, потом выдохнул, сел на пол рядом, скрестив ноги. — Я не хочу сейчас говорить что-то банальное. Типа "он тебя не достоин" или "время всё исправит". Потому что это всё чушь. Я сам это ненавижу, когда мне так говорят.
Алиса прижала лоб к коленям, всхлипывая.
— Но ты правда не одна, понялa? — его голос стал твёрже. — Даже если всё это говно происходит, даже если он повёл себя как... как Илья, — усмехнулся он горько, — ты тут не одна. Я рядом. Лера рядом. И все, кто тебя любит, рядом.
Он аккуратно дотронулся до её волос, чуть взъерошил их, как в детстве.
— И если тебе плохо — не держи это в себе, слышишь? Ну разбился стакан, да. Ну разбились отношения. Ну и что? Это не повод разбиваться самой.
Алиса чуть приподняла голову, всхлипнула, но на лице появилась слабая, натянутая улыбка.
— Философ нашёлся... — выдохнула она хрипло.
— Конечно, — Даня улыбнулся в ответ, протянул ей руку. — Пойдём, уберём это. А потом закажем пиццу. А? Плевать на время, родителей дома нет.
Алиса кивнула, вытерла глаза рукавом, слабо усмехнулась.
— Только сырную, ясно? И мороженое.
— Будет тебе сырная и мороженое, мисс Хандра, — он подмигнул, помог ей подняться. — Только осторожно, стекло.
Пока они убирали осколки, Алиса чувствовала, что внутри чуть-чуть стало легче.
Боль не ушла.
Пустота никуда не исчезла.
Но хотя бы кто-то рядом — понимал.
И это значило гораздо больше, чем тысяча слов поддержки.
——————————————
Все свои мысли на счет новых работ можете присылать в мой тгк! Всегда очень рада этому (и мне очень важно ваше мнение).
https://t.me/lanskayaf
