Screw up royally [ J. H. ]

Оливия

До этого момента в моей жизни, я бы описала секс как… хороший. Мой опыт с Джеком был сладкой первой любовью в том гормонально-управляемом, быстром и сверх-когда-он-начинает-становиться-хорошим способом, который семнадцатилетняя девушка считает романтичным, потому что она не знает ничего лучше. Она не знает, что есть нечто больше.

Секс с Джейденом — это больше-больше.

Это весело. Как в музыкальном видео Джона Мэйера «Your Body Is a Wonderland» — поддразнивающе трогательно, с катанием по простыням и смехом в постели. Мы целуемся и ласкаемся — не только для разминки перед трахом, но и потому, что это приятно.

Секс с Джейденом — это захватывающе. Волнующий в своем роде взрыв сердца. Я не знала, что удерживать запястья над головой может быть так удивительно — пока он не сделал это. Не знала, что скольжение потной кожи, увлажнившейся от многочасового напряжения, может быть таким эротичным. Не знала, что кое где даже могут заболеть мышцы — или что при этом можно по-прежнему чувствовать себя потрясающе.

Я не знала, что способна на множественные оргазмы — но слава богу, способна. Я не скованна и не ханжа. Знаю, как доставить себе удовольствие — немного трения и нажатия после напряженного дня — лучший и самый быстрый способ заснуть. Но после грандиозного финала я никогда не пыталась вернуться на бис.

Джейден пытается — и ему это удается даже лучше.

В дни, следующие за нашей первой ночью вместе, мы попадаем в молчаливую рутину будней. Я провожу день в кафе, а ночь в его гостиничном номере. Иногда он заезжает за мной, иногда просто посылает машину — стараясь как можно дольше скрывать от публики свои частые визиты к «У Амелии».

Когда я приезжаю, он выпроваживает охранников — доходит даже до такого, что они размещаются в собственном номере этажом ниже. Логан ворчал громче всех, но согласился.

Клиент всегда прав, и, по-видимому, то же относится и к королевским особам.

Мы больше не ходим обедать — мы заказываем в номер или готовим что-нибудь легкое, например бутерброды или пасту. Все это удивительно… нормально. Иногда по ночам мы смотрим телевизор — пытались залпом посмотреть второй сезон «Американской истории ужасов», но не продвинулись дальше второй серии.

Из-за… секса.

Потрясающего, умопомрачительного, мне-буквально-пришлось-сменить-трусики-на-работе-вспоминая-об-этом, секса. Винни заметил это и позавидовал. А потом стал меня дразнить.

В постели, после секса, мы много разговариваем — Джейден рассказывает мне истории о своей бабушке, брате и Брайсе. И хотя я чувствую к нему сильную растущую нежность, которая может быстро превратиться во что-то более глубокое, я стараюсь держать все это случайным и легким. Ненавязчивым.

Джейдену в его ежедневных обязанностях и так достается много навязчивости.

Ближе всего мы подошли к «разговору» — «Мы встречаемся только друг с другом, и куда это нас приведет?» — когда по телевизору мелькнула история о нем и великолепной блондинке, с которой он был сфотографирован в Вэсско. Это назвали «Свадебный дозор».

Джейден сказал мне, что она была его старинной школьной подругой — просто другом — и чтобы я никогда не верила ни одному журналисту, который будет рассказывать или писать о нем.

Хочу сказать, эй — они даже не могли правильно описать его нижнее белье. Но, очевидно, знают, про его член.

Через две недели после той первой сумасшедшей ночи моя растущая нежность к Джейдену заставляет сделать то, чего я не делала годами: взять выходной в субботу в кафе.

Винни и Элли прикрывают меня.

И я поступаю так, потому что хочу сделать что-то хорошее для Джейдена. Не только чтобы отплатить ему за все сказочные оргазмы — но и просто потому что.

Что можно подарить принцу? Человеку с целой страной у его ног и миром у него в руках?

То, что может только девушка из Нью-Йорка.

— У меня есть план.

Мы в библиотеке нашего номера. Джейден сидит за столом, его волосы, все еще влажные после недавнего душа, падают на лоб, а Джеймс и Томми стоят у окна.

— Раздевайся, — говорю я, бросая к ногам набитый рюкзак.

Он встает, одаривая меня любопытной, сверкающей ямочками улыбкой, которая заставляет мой живот покалывать.

— Мне нравится этот план.

Он стягивает рубашку через голову — и при виде этой великолепной груди и рельефного пресса мне приходится закрыть рот, чтобы остановить поток слюны.

— Мне отправить парней в их номер? — спрашивает он.

Я бросаю ему из рюкзака футболку с «Бисти Бойз» и рваные джинсы.

— Они могут остаться — я доберусь до них через секунду.

Джейден надевает костюм — его маскировку на весь день. Я держу толстую золотую цепочку с висящим крестом, и он наклоняет голову, чтобы я могла повесить ее ему на шею. Затем я выливаю на ладонь гель и поднимаюсь на цыпочки, чтобы втереть ему в волосы — взъерошив их сверху и скользнув по бокам. Идеально.

— Как ты относишься к тому, чтобы проколоть себе ухо? — спрашиваю я, поддразнивая.

Он шепчет:

— Иглы пугают меня.

Затем подмигивает. Глаза Джейдена уже сверкают от возбуждения — следующая часть сведет его с ума.

— Ты умеешь водить мотоцикл?

Вчера вечером он упомянул, что был пилотом во время службы в армии, так что я сделала вполне обоснованное предположение.

— Конечно.

— Идеально.

Я достаю из рюкзака шлем с полностью тонированным щитком и поднимаю его.

— Байк Винни внизу. Он просил передать тебе: разобьешь, купишь новый… Дукати.

В комнату, за дверью которой он стоял, входит Логан, поднимая руку, как регулировщик дорожного движения.

— Подождите, сейчас…

Джейден берет шлем.

— Все будет хорошо, Логан.

— И… — осторожно говорю я, поворачиваясь к трем большим, сильным, вероятно, имеющим лицензию на убийство парням. — Я хочу, чтобы мы с Джейденом отправились на эту прогулку вдвоем. Вы, ребята, оставайтесь здесь.

Томми произносит, «Иисус, Мария и Иосиф».

Джеймс крестится.

Логан выбирает другой путь.

— Ни в коем случае. Это невозможно.

Но выражение лица Джейдена говорит, что чертовски возможно.

— Нет, — снова настаивает Логан, его голос напряжен с легким намеком на отчаяние.

— Джо все время ускользал от охраны, — говорит Джейден.

— Вы не принц Джо, — возражает Логан.

— У меня есть маршрут! — я подпрыгиваю от возбуждения, как Боско, когда ему нужно пописать. — Я все для вас записала, на всякий случай — где именно мы будем, каждую минуту.

Я достаю из рюкзака запечатанный конверт и протягиваю его Логану. Но когда он начинает его вскрывать, я кладу свою руку на его.

— Ты не можешь открыть его, пока мы не уйдем — это испортит сюрприз. Но я обещаю, что все будет хорошо. Клянусь своей жизнью. — Я перевожу взгляд с Логана на Джейдена. — Доверьтесь мне.

И я очень хочу, чтобы он это сделал. Хочу сделать это для него, дать ему то, чего у него не было. То, что он всегда будет помнить: свободу. Джейден смотрит на шлем, потом на Логана.

— Что может случиться в худшем случае?

— Э-э… вас могут убить, а нас троих повесят за измену.

— Не говори глупостей, — усмехается Джейден. — Мы уже много лет никого не вешали. — Он шлепает Логана по спине. — Это будет расстрельная команда.

Томми смеется. Логан — нет, Джеймс изображает Швейцарию.

— Сэр, пожалуйста… если бы вы только послушали…

Джейден использует то, что я называю «голосом».

— Я не ребенок, Логан. Я способен один день прожить без тебя. Вы трое оставайтесь здесь, и это приказ. Если я хоть мельком увижу вас или узнаю, что вы за нами следили — а я узнаю, — то отправлю домой охранять гребаных гончих. Я ясно выражаюсь?

Парни недовольно кивают. И всего через несколько минут он надевает шлем, чтобы его никто не узнал, пока мы идем через вестибюль к выходу из отеля.

— Добро пожаловать на Кони-Айленд! — Я широко раскидываю руки, пока Джейден блокирует мотоцикл. — Известный своими эпическими американскими горками, просто довольно чистыми пляжами, и хот-догами, которые могут обеспечить вам спонтанный сердечный приступ, но вкусными достаточно, чтобы рискнуть.

Он посмеивается. И держит меня за руку, пока мы идем к «Циклону». Никто к нам не приглядывается, но Джейден все равно смотрит вниз или на меня.

— Так… каково это — выйти на улицу… без них?

Он щурится от солнца.

— Странно. Будто я что-то забыл. Как в том сне, когда приходишь в класс без штанов. Но это… тоже волнующе.

Он целует мне тыльную сторону ладони, как в то первое утро, снова вызывая покалывание.

После катания на американских горках и поедания хот-догов мы возвращаемся к байку, чтобы взять покрывало, которое я туда уложила, и направляемся к амфитеатру.

— «Kodaline» выступают, — говорю я ему.

У Джейдена есть куча их песен в плейлисте телефона. Он останавливается, и его лицо становится почти непроницаемым, но глаза горят ярко-голубым светом. Затем одним движением он притягивает меня к себе и целует, лишая меня дыхания. Он прижимается своим лбом к моему.

— Это абсолютно лучшее, что кто-либо когда-либо делал для меня. Спасибо, Оливия.

Я улыбаюсь — и знаю, что сияю. Потому что именно так я себя и чувствую. Прямо сейчас — в его объятиях. Освещенная изнутри, как светящаяся падающая звезда, которая никогда не погаснет.

В помещении, когда мы стоим в очереди за напитками, из динамиков льется «Everything I Do» Брайана Адамса.

— Я люблю эту песню, — говорю я ему. — Это была моя песня на выпускном, но я на него не пошла.

— Почему? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— У меня не было ни времени, ни платья.

— Разве твой парень… Джек… не хотел представить тебя всем?

— Он не настолько увлекался танцами.

Джейден издает звук отвращения.

— Определенно чертов эгоист.

Потом я замечаю, что он держит голову опущенной, пытаясь скрыть лицо. Я поднимаю его подбородок.

— Эта штука с прятками работает только в том случае, если ты не ведешь себя так, будто пытаешься что-то скрыть. — Он слегка смущенно улыбается, и на щеках появляются ямочки. М-м-м. — Большинство людей тут никогда бы не подумали, что ты здесь объявишься, а тем немногим, кому взбредет это в голову, вероятно, слишком пофиг, чтобы делать из этого большое событие. Жители Нью-Йорка прохладно относятся к знаменитостям.

Он смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Не те, что видел я.

Я пожимаю плечами.

— Они, наверное, из Джерси.

Джейден смеется — глубокий смешок, заставляющий меня закрыть глаза в надежде расслышать его еще лучше. Но тут сзади раздается голос — хрипловатый, вероятно курильщицы, определенно со Стейтен-Айленда.

— Божечки, ты хоть знаешь, на кого похож?

Ладонь Джейдена в моей руке застывает, но я сжимаю ее, потому что… у меня есть это.

— На принца Джейдена, да? — говорю я своим нью-йоркским акцентом блондинке в очках-авиаторах.

— Совершенно верно! Знаешь, я слышала, что он в городе, — она указывает на Джейдена, — и ты вполне можешь быть им!

— Знаю! Я постоянно ему говорю, что мы должны переехать в Вегас — он мог бы получить работу в качестве пародиста — но он меня не слушает. — Я трясу руку Джейдена. — Детка, изобрази акцент.

С нежным взглядом он говорит своим обычным голосом.

— У меня нет акцента… детка.

Я громко смеюсь, а женщина позади нас сходит с ума.

— О, Божечкиии, это безумие!

— Правда ведь? — я вздыхаю. — Если мне повезет, может, я обнаружу, что он какой-то давно потерянный родственник.

Справа открывается касса, и я направляюсь к ней, бросая женщине:

— Оторвитесь.

— Хорошенько выпейте, — отвечает она.

Джейден обнимает меня за плечи своей сильной рукой, и я наклоняюсь, прижимаясь носом к его футболке, вдыхая его удивительный аромат. Затем смотрю на него.

— Видишь, я же тебе говорила.

Он целует меня в губы, покусывая так, что я стону.

— Ты чертов гений.

— Бываю моментами.

После выпивки — по паре пива из красных стаканчиков — мы гуляем по траве, пока не находим идеальное место.

— И что теперь? — спрашивает мой думаю-он-мог-быть-моим парень.

— Ты когда-нибудь пил дешевое пиво, слушал хорошую музыку и целовался весь день под теплым солнышком на покрывале на поляне, окруженный парой сотен людей?

— Джейден не имел такого удовольствия.

Я поднимаю вверх стакан.

— Сегодня будешь.

Джейден

Мы с Оливией, спотыкаясь, проходим через вращающуюся дверь в вестибюль «Плазы», держась за руки, украдкой целуемся и хихикаем, как два похотливых подростка, прогуливающих занятия ради быстрого секса в чулане для метел.

Лежа с ней на покрывале весь день, долго и медленно целуя ее, не заботясь о том, кто на нас смотрит — потому что никто и не смотрел — заставило меня отчаянно нуждаться в ней. И сильно. Господи, так сильно, что если в нашу сторону повернутся головы или камеры телефонов, мне плевать. Все, что меня волнует — это мой член, вжавшийся в джинсы, большой, горячий и изнывающий.

Ожидание. Было ли когда-нибудь слово более сладкое? Мне никогда не приходилось ждать — не этого. Я понятия не имел, что нагнетание, часы шипящего, дразнящего отсроченного удовлетворения, может быть таким пьянящим афродизиаком. Моя кровь кипит, а глаза Оливии сверкают-от страсти, игривости и голода.

Мы входим в лифт, и в тот момент, когда двери за нами закрываются, я приподнимаю ее, прижимаю к стене и опустошаю ее рот — глубже, чем раньше. Она стонет вокруг моего языка, когда я трусь о нее, наслаждаясь давлением, которое не принесет никакого облегчения. Но оно прекрасно — даже волнующе — потому что я знаю, что скоро она будет обнажена и распростерта на моей кровати, и я смогу снова и снова входить в ее тесноту, пока мы оба не устанем. Или не развалим эту чертову кровать — смотря что случится раньше.

Пока лифт поднимается, я отклоняюсь назад и смотрю вниз, наблюдая, как мой обтянутый джинсами член намеренно упирается в ее разгоряченное средоточие. Мой член изящно скользит прямо туда — к ее мягкой, сладкой плоти, скрытой под тонкой тканью ее черных хлопчатобумажных леггинсов. Но я чувствую ее. И это чувство грандиозно.

Впившись ногтями мне в затылок, Оливия приподнимается, прижимаясь губами к моей челюсти и царапая зубами щетину.

— Я хочу, чтобы ты оттрахал меня везде, Джейден, — задыхается она. — Кончил куда угодно. Между ног, на груди, в рот, в горло… о, это будет так хорошо. Везде, Джейден.

— Черт, да, — шиплю я, с каждым словом чувствуя себя еще безумнее. Надо отметить, дешевое пиво делает Оливию дикой. Следует пополнить запасы.

Со звоном, лифт в пентхаус открывается. Дом, милый дом.

Оливия кладет свои лодыжки мне на поясницу, и я несу ее, поглаживая и разминая эту аппетитную задницу, через фойе, направляясь в спальню.

Мое путешествие прерывается в гостиной — главой моей службы безопасности, ожидающим на диване, прямым, как сердитая доска, и хмурым. И вдруг я чувствую себя не просто подростком — я чувствую себя подростком, которого поймали, когда он пробирался после комендантского часа, воняя сексом, куревом и алкоголем.

— Итак… вы вернулись? — Логан встает.

— Э… да. Это было грандиозное шоу, — говорю я ему. — Никаких инцидентов не произошло; казалось, никто меня не узнавал.

Он вскидывает руки, подражая сытой по горло матери. И говорит так же.

— Вы могли бы и позвонить! Я провел здесь весь день — наполовину сошел с ума от беспокойства.

И я знаю, что это грубо, но удивительный день и уверенность в том, что скоро я буду по самые яйца в Оливии, делают меня слишком счастливым, чтобы волноваться. Я смеюсь.

— Прости, мам.

Логана это не забавляет. Его зубы скрипят так сильно, что мне кажется, я это слышу.

— Это не смешно, Мой Господин. Это опасно. — Он на мгновение переводит взгляд на Оливию, потом снова на меня. — Нам нужно поговорить. Наедине.

— Ладно, успокойся уже. В данный момент у меня руки заняты кое-чем восхитительным. — Я сжимаю задницу Оливии, заставляя ее хихикать и прятать лицо у меня на шее. — Мы поговорим утром, первым делом, обещаю.

Его взгляд мечется между нами, все еще выглядя несчастным. Но он кивает.

— Желаю вам… приятного вечера, — с трудом выговаривает он и направляется к лифту.

Как только он уходит, Оливия выглядывает из своего укрытия.

— Не думаю, что я ему стала нравиться больше.

Я целую кончик ее дерзкого носика.

— Ты нравишься мне. — Затем я толкаюсь бедрами вперед, притягивая ее ближе — позволяя почувствовать каждый твердый сантиметр. — Хочешь, покажу тебе насколько?

Жар поднимается по ее щекам.

— Да, пожалуйста. — Затем она прикусывает губу и добавляет с мягким акцентом. — Мой Господин.

Когда я слышу это из уст Оливии, мне становится не по себе. Это заставляет меня хотеть делать с ней грязные, порочные вещи. Без дальнейшего промедления несу ее в спальню, чтобы выполнить свои намерения.

Оливия

Большую часть времени Боско спит в комнате Элли. Она берет его с собой и закрывает дверь — просто чтобы убедиться, что наш папа, шатаясь, не споткнется о него… или Боско не найдет способ открыть дверцу холодильника и есть, пока не лопнет.

Но иногда, Элли встает посреди ночи, чтобы пописать и забывает закрыть за собой дверь. И в такие ночи Боско обычно оказывается в моей комнате. Если мне повезет, он тихо свернется калачиком в ногах на кровати или зароется поближе ко мне, чтобы согреться, как пушистый, уродливый птенец.

Обычно мне не везет. Потому что обычно Боско голоден, когда находит дорогу в мою комнату, а я кормилец. Поэтому ему хочется разбудить меня. Но он не облизывает мне лицо и не лает. А пристально на меня смотрит. Своими черными глазками-бусинками он смотрит пристально и долго — и хотя это прозвучит странно — громко.

И точно такое же ощущение я испытываю позже той ночью, когда сплю рядом с Джейденом. Будто кто-то или что-то смотрит на нас так пристально, что это оглушает. Я чувствую это еще до того, как открываю глаза. Но когда я это делаю, то вижу женщину в белом, стоящую в изножье кровати и смотрящую на нас сверху вниз.

Мои легкие скрежещут, чтобы сделать шокированный, испуганный вдох. Это больше, чем вздох — это прелюдия к крику. Но потом я чувствую руку Джейдена на своей груди, под одеялом. Спокойного, сильного нажатия достаточно, чтобы обратить внимание. Чтобы сказать мне, что он тоже ее видит и что мне нужно держать себя в руках.

Лунный свет из окна заливает огромную комнату голубоватым светом, заставляя кожу женщины мерцать молочным сиянием. Волосы у нее темные, коротко подстриженные до плеч, лицо костлявое, заостренное на подбородке и носу, но не некрасивое. Ее глаза устремлены на Джейдена, темные и блестящие — и чертовски сумасшедшие — психически сумасшедшие.

— Ты проснулся. — Она вздыхает. — Я ждала, когда ты проснешься.

Горло Джейдена работает рефлекторно, но его голос — этот пленительный голос — мягкий и успокаивающий.

— Правда?

— Да. Так приятно снова тебя видеть.

Его пальцы слегка касаются моей грудины, говоря, что все в порядке — все в порядке.

— Я тоже рад тебя видеть, — отвечает Джейден. — Как ты пробралась в этот раз?

Она улыбается, и у меня по коже бегут мурашки.

— Все было так, как мы и договаривались. Работать в отеле, притворяться горничной, пока ты не подашь мне сигнал. Эти парни всегда находились с тобой, так что я поняла, когда ты начал отсылать их по ночам, это был знак мне.

Дерьмо.

Ее глаза устремляются на меня, будто я сказала это вслух — но я не говорила.

— Кто она? — спрашивает она, и голос ее звучит так же безумно, но далеко не так радостно.

— Никто, — говорит Джейден. Так холодно. Настолько уверенно. Это останавливает мое сердцебиение на полсекунды. — Она никто.

Джейдена наклоняется, поднимает с пола брюки, затем натягивает их и встает.

— Хочу послушать, как у тебя дела. Давай выйдем в гостиную и поболтаем.

— Но я хочу остаться здесь. — Она дуется. — В спальне.

— Там есть охлажденная бутылка брюта «Krug Vintage». А этот случай определенно требует шампанского.

Джейден легко улыбается. Он действительно хорош. Если с принцем ничего не получится, он вполне может стать актером.

— Ладно.

Женщина хихикает, загипнотизированная им.

Как только они выходят из комнаты, я надеваю первое, что касается моих рук — рубашку Джейдена — и ныряю за телефоном к тумбочке, чтобы позвать на помощь. Но тут из гостиной раздается истошный крик — пронзительный и душераздирающий.

— Что ты делаешь? Отпусти меня!

Никогда я не бегала так быстро и не была так напугана.

В гостиной Джейден прижимает к дивану женщину, лежащую на животе, заломив ей руки за спину. Увидев меня, он говорит:

— Мой мобильник на прикроватной тумбочке. Набери семь — это соединит тебя с охраной.

Женщина плачет и воет, словно призрак.

— Ты все портишь! Ты все портишь!

Она вырывается из его рук, а Джейден пытается ее успокоить.

— Ну же, тише. Не делай этого — ты навредишь себе. Все будет хорошо.

Не знаю, почему я не двигаюсь. Будто мой мозг отсоединили от ног.

— Оливия. — Резкость в его тоне заставляет меня моргнуть. — Мобильный.

— Точно. Точно.

А потом я бегу по коридору и делаю в точности то, что он сказал.

Кажется, только спустя несколько часов женщину забирают, и в дополнение к обычным охранникам в номере появляются полицейские и персонал отеля. Джейден, одетый в мягкую серую футболку и спортивные штаны, разговаривает с ними в гостиной. Я, чувствуя себя более собранной в своей собственной одежде — джинсах и старом топе — жду в спальне.

С Логаном.

Логан Сент-Джеймс, глава личной охраны Джейдена, — сильный, молчаливый тип. Но в этот момент ему действительно не нужно ничего говорить — его глаза говорят за него. Они темно-коричневые, почти черные, и смотрят на меня испепеляющим жаром тысячи темных солнц.

Я нервно сглатываю.

Где люк в полу, когда он вам нужен?

— Это моя вина, не так ли? — нахожу я в себе смелость спросить.

— Вы не можете вбить ему в голову мысль о том, что ему не нужна охрана. — Ну, вот и ответ на этот вопрос. — Он очень важный человек, Оливия.

— Я понимаю.

— У него должна быть своя голова на плечах. Если что-то случится…

— Я знаю, что…

— Вы не знаете! Вы бы никогда не втянули его в подобное дерьмо, которое произошло сегодня, если бы знали. — Логан закрывает глаза и часто дышит, словно пытается обуздать свой взрывной характер. — Он не может себе позволить, чтобы какая-нибудь Нью-Йоркская дырка делала из него дурака.

Прежде чем успеваю осознать эти мерзкие слова, Логана оттаскивают за воротник и прижимают к стене — достаточно сильно, чтобы загремели светильники. Потому что внезапно появляется Джейден, прижимая руку прямо к горлу Логана.

— Еще раз так с ней заговоришь, и тебе придется собирать зубы с пола. Ты меня понял? — когда ответ не приходит достаточно быстро, он прикладывает его о стену еще раз, от чего голова Логана отскакивает от гипсокартона. — Понял?!

Логан смотрит на него сверху вниз, его гордый подбородок напряжен и упрям. Затем он резко кивает.

Джейден делает шаг назад, расставив руки в стороны.

— Мы оба знаем, что это моя вина, так что если хочешь на кого-то поругаться, то ругайся на меня.

Логан поправляет воротник своего костюма обиженным рывком.

— Надев шлем, вы не можете изменить то, кто вы есть — не можете ходить и притворяться, что это так.

— Да, я это понимаю.

Логан поджимает губы и нервно постукивает большим пальцем по бедру.

— Я хочу сменить отель. Незаметно.

— Хорошо.

— И я хочу, чтобы здесь было больше парней. Мне нужен кто-то в кофейне — это безумие, что вы так часто ходите в незащищенное место.

Джейден соглашается, и Логан продолжает.

— Я хочу следить за мисс Ричардс и ее сестрой. Это чистая, глупая удача, что пресса еще не заполучила их фотографии, и я хочу, чтобы они были под прикрытием, когда это произойдет.

— Согласен.

— И больше никаких ночей в номере, или посещений концертов днем, или чего бы то ни было, черт возьми, без охраны. Если хотите, чтобы вас убили, только не в мою смену. Вы позволите мне делать мою работу правильно или найдете для этого кого-то другого.

Глаза Джейдена тускнеют, как у животного, запертого в загоне.

— Я не должен был ставить тебя или себя в такое положение. Это было глупо и больше не повторится.

Через некоторое время, Логан кивает, а затем кланяется Джейдену. Он идет к двери, но потом останавливается и поворачивается ко мне.

— Прошу прощения. Мне не следовало разговаривать с вами подобным образом. Я не часто теряю самообладание, но когда я это делаю, из моего рта вываливается глупое дерьмо, которое я не имею в виду. Все это не по вашей вине. Вы можете меня простить, барышня?

Я медленно киваю, все еще ошеломленная всем этим.

— Конечно. Все в порядке, Логан. Я… я понимаю.

Он кивает, быстро улыбается мне и уходит, закрыв за собой дверь.

С усталым вздохом Джейден садится в кресло у стола. Он потирает глаза ладонями. Затем опускает руки — и открывает их.

— Иди сюда, любимая.

Я жадно бегу к нему. Сажусь на колени, обнимаю и испытываю огромное облегчение, когда он отвечает мне тем же. Я дрожу рядом с ним — потрясенная до глубины души.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он, его теплое дыхание касается моей шеи.

— Думаю, да. Все это так странно. — Я выпрямляюсь у него на коленях, пытаясь разобраться в своих мыслях. — Не могу поверить, что эта женщина… как она себя вела… будто была уверена, что знает тебя. Это когда-нибудь случалось раньше?

— Давным-давно один человек пробрался во дворец, в личную столовую моей бабушки. — Мое сердце сжимается от беспокойства за женщину, которую я никогда не встречала. Но я понимаю, что поскольку она так много значит для Джейдена, она уже много значит и для меня. — Он не хотел ничего плохого — он был похож на девушку сегодня вечером. Словно был в бреду.

Я держу его мужественное, красивое лицо в своих ладонях.

— Думаю, я только сейчас начинаю это понимать. Как и сказал Логан — ты важен. И я знала это, но… я не думаю о тебе как о принце Пембрука, наследнике бла-бла-бла… — мои глаза касаются каждого сантиметра его лица. — Для меня ты просто Николас. Удивительный, сексуальный, милый, забавный парень… который мне действительно не безразличен.

Его большой палец касается моей нижней губы.

— Мне нравится, что ты так обо мне думаешь. — Затем он откашливается и отводит взгляд. — И я знаю, это была адская ночь, но… есть кое-что, что я должен сказать тебе, Оливия, прежде чем это зайдет дальше. Нам нужно кое о чем поговорить.

Что же, звучит не очень хорошо.

Но после того, что было, насколько все может оказаться плохо?

Глупые, глупые, глупые прощальные слова.

Я играю с волосами на затылке Джейдена, расчесывая пальцами густые темные пряди.

— В чем дело?

Руки Джейдена сжимаются, как два железных обруча, словно он не хочет, чтобы я уходила. И через секунду я понимаю почему.

— Я собираюсь жениться.