Screw up royally [ J. H. ]

Джейден

Все мое тело сжимается. И такое чувство, что мои органы начинают схлопываться. Мой голос хриплый от бессмысленной, нелогичной надежды.

— Бабушка Мириам снова выходит замуж?

Королева складывает руки на столе. Ужасный знак. Это говорит о том, что она приняла решение, и даже штормовой ветер не сможет сбить ее с курса.

— Когда ты был мальчиком, я обещала твоей матери, что дам тебе возможность самому выбрать себе жену, как твой отец выбрал ее. Влюбиться. Я наблюдала и ждала, а теперь перестала ждать. Твоя семья нуждается в тебе, твоя страна нуждается в тебе. Поэтому ты объявишь имя своей невесты на пресс-конференции… в конце лета.

Ее заявление выводит меня из шока, и я вскакиваю на ноги.

— Через пять чертовых месяцев!

Она пожимает плечами.

— Я хотела дать тебе тридцать дней. Можешь поблагодарить дедушку за то, что он меня отговорил.

Она имеет в виду портрет на стене позади нее. Дедушка умер десять лет назад.

— Возможно, тебе следует меньше беспокоиться о моей личной жизни и больше о том, чтобы пресса не узнала о твоей привычке разговаривать с картинами.

— Это меня утешает! — теперь она тоже встает — руки на столе, наклоняется ко мне. — И это всего лишь картина — не будь таким несносным, Джей.

— Ничего не могу поделать. — Многозначительно смотрю на нее. — Я учился у лучших.

— Я составила список подходящих молодых леди — некоторых из них ты уже встречал, некоторые — окажутся для тебя незнакомы. Это наш лучший план действий, если только ты не дашь мне повод думать иначе.

А у меня ничего нет. Мой ум покидает меня так быстро, что в мозгу остается пыльный след. Потому что с политической точки зрения, с точки зрения связей с общественностью, она права — королевская свадьба убивает всех зайцев одним выстрелом. Но зайцам наплевать на то, что правильно — они просто видят, как пуля приближается к их гребаным головам.

— Я не хочу жениться.

Она пожимает плечами.

— Я тебя не виню. Я не хотела надевать тиару твоей прапрабабушки, королевы Бельведер, на свой двадцать первый день рождения — она была безвкусная и тяжелая. Но все мы должны выполнять свой долг. Ты знаешь это. Теперь твоя очередь, принц Джейден.

Есть причина, по которой долг — это омофон слову «дерьмо».

И она спрашивает не как моя бабушка, а как моя королева. Пожизненное воспитание, сосредоточенное на ответственности, наследстве, праве по рождению и чести, не позволяет мне отказаться.

Мне нужно выпить. Прямо сейчас.

— Это все, Ваше Величество?

Она смотрит на меня несколько секунд, потом кивает.

— Да. Хорошей дороги; мы поговорим, когда ты вернешься.

Я встаю, опускаю голову и поворачиваюсь, чтобы уйти. Как только дверь за мной закрывается, я слышу вздох.

— О, Эдвард, где мы ошиблись? Почему с ними должно быть так трудно?

Час спустя я снова в Гатри-Хаусе, сижу перед камином в утренней гостиной и протягиваю свой пустой стакан Фергюсу, чтобы он его наполнил. Еще одна порция. Не то чтобы я не знал, чего от меня ждут — весь мир знает. У меня одна работа: передать свою кровь победителя следующему поколению. Зачать наследника, который однажды заменит меня, как я заменю свою бабушку. И управлять страной.

— Вот он где!

Я могу по пальцам пересчитать людей, которым доверяю, и Брайс Холл, четвертый граф Эллингтон, один из них. Он приветствует меня крепким объятием и светящейся улыбкой. И когда я говорю «светящийся», я имею в виду буквально — его лицо ярко-красное и с хрустящей корочкой.

— Что, черт возьми, случилось с твоим лицом?

— Проклятое Карибское солнце ненавидит меня. Независимо от того, сколько солнцезащитного крема я использовал, оно нашло способ поджарить меня, как чипс! — он толкает меня локтем. — Готов для креативного медового месяца, если понимаешь о чем я. Процесс нанесения крема от ожогов может быть довольно чувственным.

Брайс женился в прошлом месяце. Я стоял рядом с ним у алтаря, хотя изо всех сил пытался заставить его сбежать.

У него большое сердце и блестящий ум, но ему никогда не везло с женщинами.  велосипеде. А потом появилась Эдисон Истерлинг. Эд меня не любит, и это чувство взаимно. От нее захватывает дух — надо отдать ей должное: светлые волосы и глаза, лицо ангела, кожа фарфоровой куклы. Из тех, чья голова крутится на шее прямо перед тем, как утащить тебя под кровать, чтобы задушить.

Фергюс приносит Брайсу выпить, и мы садимся.

— Итак, я слышал, что Стреляный Воробей наконец-то обрушила молот на всю эту историю с браком.

— Как быстро.

— Ты же знаешь, как здесь это происходит. У стен есть уши и большие рты. Какой у тебя план, Джей?

Я поднимаю бокал.

— Быстро напиться. — Потом пожимаю плечами. — Кроме этого, у меня нет плана.

Я бросаю ему бумаги.

— Она составила мне список потенциальных кандидаток. Очень мило с ее стороны.

Брайс листает страницы.

— Это может оказаться весело. Ты мог бы проводить прослушивания, как в «Х-Факторе»: «Покажите мне таланты своего четвертого размера».

— И вдобавок ко всему, мы должны поехать в чертов Нью-Йорк и отыскать Джо.

— Не знаю, почему ты так не любишь Нью-Йорк: хорошие шоу, вкусная еда, длинноногие модели.

Мои родители возвращались из Нью-Йорка, когда их самолет упал. Это ребячество и глупость, я знаю — но что я могу сказать, я держу обиду.

Брайс поднимает ладонь.

— Погоди, что ты имеешь в виду, говоря, что нам надо ехать в чертов Нью-Йорк?

— Страдание любит компанию. Значит — поездка.

Кроме того, я ценю мнение Брайса, его суждения. Если бы мы были мафией, он был бы моим советником.

Он смотрит в свой стакан, будто в нем хранятся тайны мира… и женщин.

— Эдс не обрадуется.

— Подари ей что-нибудь блестящее из магазина.

Семья Брайса владеет «Barrister's», крупнейшей сетью универмагов в мире.

— Кроме того, вы провели вместе целый месяц. Ты, должно быть, уже устал от нее.

Секрет долгих, успешных отношений — частые отлучки. Это сохраняет новизну, забаву — нет времени для неизбежной скуки и раздражения.

— В браке не бывает тайм-аутов, Джей. — Он хихикает. — Ты и сам скоро в этом убедишься.

Я показываю ему палец.

— Ценю твое сочувствие.

— Я здесь для этого.

Осушаю свой стакан. Снова.

— Кстати, я отменил наши планы на ужин. Потерял аппетит. Я сказал охране, что мы проведем остаток ночи в «Козле».

«Рогатый козел» когда-то был публичным домом, сегодня это паб. Стены покосились, крыша протекает, но, по-моему, это лучший паб в стране. Не знаю, как Макалистер — владелец — делает это, но после ночи в «Козле» ни одна история обо мне или моем брате ни разу не появлялась в прессе.

А они были дикими.

Мы с Брайсом уже пьяны в стельку, когда машина подъезжает к дверям. В пабе пахнет несвежим пивом и сигаретами, но это так же приятно, как свежее печенье из духовки. Мы с Брайсом сидим в баре, а Мэг — дочь Макалистера — вытирает стойку и сексуально улыбается.

— Добрый вечер, Ваше Высочество. — Брайс получает кивок, но менее сексуальную улыбку. — Лорд Эллингтон.

Затем ее светло-карие глаза возвращаются ко мне.

— Видела тебя по телевизору сегодня днем. Ты хорошо смотрелся.

— Спасибо.

Она слегка качает головой.

— Я и не знала, что ты читаешь. Забавно, за все время, что я провела в твоих покоях, я не видела ни одной книги.

Я ухмыляюсь.

— Ты, должно быть, не заметила их. Тебе было неинтересно смотреть на книги, когда ты была там, милая.

Женщины, живущие от зарплаты до зарплаты, могут справиться с одной или тремя ночами лучше, чем те, кто в моем классе. Благородные дамы избалованы, требовательны — они привыкли получать все, что хотят, — и становятся мстительными, когда им отказывают. Но такие девушки, как моя хорошенькая барменша, привыкли знать, что в жизни есть вещи, которые никогда не смогут произойти.

Мэг улыбается — тепло и понимающе.

— Что бы вы хотели выпить? Как обычно?

Не знаю, был ли это день, наполненный интервью или пинта виски, которую я проглотил, но внезапно меня пронзает адреналин, сердцебиение учащается — и ответ так ясен.

Королева держит меня за яйца, но, кроме того, у меня еще есть время.

— Нет, Мэг. Я хочу чего-то другого… чего-то, что я раньше не пробовал, удиви меня.

Если бы вам сказали, что мир, каким вы его знаете — жизнь, какой вы ее знаете — закончится через пять месяцев, что бы вы сделали?

Конечно, постарались бы использовать оставшееся время по максимуму. Делали бы все, что хотели — имели всех, кого хотели — так долго, как это возможно. Пока время не истечет.

Ну… похоже, у меня все-таки есть план.