крепкий орешек | боков

***

— но почему не сказала, что переводишься? Я думала мы должны знать о решениях друг друга, мы же группа, — снова двери кафе «Ромашка» принимали Райкину и Бокову.

— а ты почему не сказала, что уезжаешь? — задала встречный вопрос Надежда.

— ладно, считай замяли, — со вздохом ответила черноволосая, а после улыбнулась уголками губ.

— кстати об этом. Как там Женя то?

— да как, нормально. Врачи говорят около недели лежать, а он на отрез, — покачала головой Соня.

— ну у вас это семейное. Всем вам только б работать, — посмеялась русоволосая.

— жизнь скучна без проблем и дел, ну согласись, — она сделала глоток из стакана.

— мда, мне никогда не понять вас, — хихикнула Надя.

***

— ты чего так долго? — сразу встретил вопросом в лоб Валерий.

— дела были, — хмыкнула черноволосая приземляясь на диван. — есть что-то по следу?

— только то, что сорок первый размер обуви и то, что он не подходит Соловьёву, — вздохнул он.

— не густо. Его любой мог оставить, — с досадой пробурчала следовательница. — Стёп, ты нашёл что я просила?

— да, вон на столе папка лежит, — расслабленно пожал плечами Степан указав на папку на столе. Соня тут же поднялась с места подходя к столу.

— чего это? — повёл бровью Козырев.

— дело Соловьёва, — кратко ответила Соня. — а может это не то что не тот, а просто преступная группа?

— мы же уже думали над этим, так доказательств и не нашли, — развёл руки Стёпа.

— значит искать дальше нужно, — Бокова подняла ироничный взгляд с папки, а после обратно.

— да не похоже оно на преступную группу. Улик вообще нет никаких, — тяжело вздохнул Валерий стоя облокотившись об подоконник.

— ну не может он вечно не оставлять не единой улики. В скором времени мы его загоняем и он выдохнется, — медленно закипала Софья.

— будь по твоему, — махнул рукой Козырев.

***
Казань.
1976 год.

— Козырева, подожди! — голос позади заставил притормозить девицу прямо около двери в квартиру.

— Витя? — повела бровью Соня. — чего ты тут делаешь?

— ты занята сейчас? — поднявшись до двери устало спросил Цветенко.

— сейчас? Тупой вопрос. Не видишь, домой иду.

— есть предложение получше, — хмыкнул парень.

— и какое же? — фыркнула черноволосая сложив руки на груди и облокотившись спиной об дверь.

— я тут недавно способ нашёл, чтоб залезть на крышу той самой многоэтажки, — с превосходной улыбкой рассказал Витёк. Эта многоэтажка была самой лучшей, потому что с неё был отличный вид на город да и вообще она была совсем новой, поэтому пока никто на не нашёл способ на неё пробраться не снимая массивный замок.

— неужели? И чего? Я же вроде шпана мелкая, какая выгода тебе рассказывать способ? — вопросительно вскинула бровь она. Ранее никакой добротой Цветенко к Козыревой не обладал, частенько был любителем наоборот посмеяться над девушкой, хотя и знал, что она может запросто дать ему отпор с большей силой .

— просто, понимаешь ли. Скучно там одному, а там очень хорошо можно разглядывать звёзды. В общем хотел тебя позвать посмотреть на звёзды, — досадно закатил глаза парень.

— даже так? Ну так, ты же там не один, а со звёздами, нет? — иронично посмеялась девица. — а где же твои друзья?

— да ладно тебе, — поморщился Витя. — ну пошли, чего тебе стоит?

— что прям сейчас? — тяжело вздохнула черноволосая. У неё была своя выгода. Раз он добровольно покажет как пробраться на крышу, то после она без труда сможет провести туда компанию своих друзей.

— прям сейчас.

***

— аккуратно, давай руку, — Цветенко любезно подал руку Соне пока она поднималась по лестнице.

— с чего бы такая любезность? — это было слишком странное поведение для парня.

— Козырева, ну ты вроде девочка не глупенькая, — покачал головой Витя. — ухаживаю я за тобой.

— ууу, ну ясно, — фыркнула она разглядывая вид на ночной город с высоты многоэтажки.

Вдалеке тянутся ряды огней – уличных фонарей, светящих окон домов, неоновых вывесок и фар проезжающих. Свет от лампочек создаёт эффект звёздного неба, только расположенного гораздо ближе и на земле.

Дороги напоминают светящиеся ленты, которые пересекаются и переплетаются, образую сложную сеть. Пятна зелёной земли парков и пустые пространства выделяются на общем фоне городского освещения. Иногда можно услышать эхо городских звуков: отдалённые гудки машин, голоса прохожих, скрипы дверей.

***
Москва.
2000 год.

— Сонь, у меня мысли есть кое-какие, — начал Степан присев с другой стороны стола. — я порылся в архиве и меня мысль посетила. Что если эта преступная группа, то значит почерк убийств должен хоть чуть-чуть различаться, ведь не может человек точь-в-точь повторить действие другого. У нас как раз имеется тому доказательство. Сонь, у всех убийств разная рука. Я конечно не профессионал, но могу сказать точно, один из этой группы левша.

— подожди-подожди. Стёп, как ты это смог определить? Это даже эксперты не сказали, — в моменте изумилась Соня, оторвав свой взгляд от кружки с чаем.

— да, эксперты этого сказать не смогли, но Алексей Михайлович сказал, что череп проломлен у самых первых жертв будто другой рукой. Вот я и задумался, съездил к своему старому профессору из училища и он посмотрел на снимки и объяснил мне, что бил точно не правша, а значит один из участников группы левша! — воодушевлённо рассказал парень. Соня на минуту задумалась. Соловьёв ведь явно не левша, ручку то он в правой руке держит.

Софья не сказав ни слова поднялась из-за стола и стремительно вышла направляясь к коридору задержанных. Стёпа вскинул бровь в изумлении провожая взглядом девушку, а после вскочил и пошёл вдогонку.

— камеру 117 открой, — распорядилась Бокова заставив дежурного сорваться с поста звеня ключами.

— Сонь! — нагнало её. Стёпа догонял позади. — Сонь! — прозвучало уже совсем близко. — ты чего сорвалась?

— жди тут, — голос спокойный и ровный, почти безучастный, только напряжение всё равно было заметно. Она зашла в камеру, а после дежурный захлопнул железную скрипучую дверь перед лицом Козырева.

— чего это с ней? — фыркнул дежурный.

Степан посмотрел на него с серьёзной миной, а после резко развернулся и ушёл прочь по коридору задержанных.

Бокова молча прошла к столу в камере и положила на него лист и ручку.

— иди сюда, — сухо приказала она отойдя в сторону. Соловьёв сначала с интересом осмотрел с ног до головы следовательницу, а после предметы на столе, но ни слова не произнёс. Под его пристальным взглядом Софью выворачивало. Уж так она его ненавидела, что даже в одном помещении было противно находиться. — пиши.

— что писать, Сонечка? — он с ухмылкой и хитрым блеском глаз кивнул головой, вызвав ещё больше отвращения. Он поднял взгляд с листка на неё. От каждого слова Соню всё больше тошнило.

— Софья Андреевна, — прошипела черноволосая. — я — Софья Андреевна. Я не подружка тебе, ясно?! — кровь кипела в жилах, а она заставляла себя смотреть ему в глаза, от которых она бы хотела спрятаться, но она продолжала пытаться показать кто тут главный. — пиши ФИО своё.

Мужчина усмехнулся и опустил взгляд обратно на лист, взяв ручку в правую руку хотел было начать писать, но голос рядом его остановил.

— нет-нет. Левой пиши.

Он поднял вопросительный взгляд, посмеялся и взяв ручку в левую руку начал писать. Как только Соловьёв закончил последний завиток букв, Соня выдернула лист из-под его рук. На листе показались корявые буквы разбросанные на строчке листа.

— а чего ж так криво? — фыркнула она подняв с листа взгляд на Соловьёва.

— потому что я правой всегда пишу.

— серьёзно? — иронично переспросила Бокова. Раздражение уже было заметно на лице девушке. —  а ты что не в курсе, что девушек, которых ты якобы убил, проломил череп не правша, а левша.

Ухмылка с лица мужчины медленно начала спадать на еле заметную улыбку.

— так что рассказывай давай кого ты прикрываешь, — продолжила она.

— я ничего не скажу, — сухо ответил Николай.

— о нет, ты уж лучше рассказывай, либо мы подождём Евгения Афанасьевича и тогда уже ему ты будешь всё рассказывать, а вот этого я тебе не советую, — иронизировала Софья сквозь зубы.

— тебе меня этим не напугать. Вы ничего не докажете. У вас кроме этого ничего нет, — вернул свою нахальную ухмылку Соловьёв.

— значит ждём Бокова, — тогда отрезала следовательница и вышла из камеры.

***

Шаги были тяжёлые, а ноги были будто ватные. Софья брела по тёмному лесу не разбирая дороги. Ночь погружает лес в темноту, где свет луны и звёзд еле пробивались через пышные ветки деревьев. Стволы и ветви кажутся почти чёрными силуэтами, а тени становятся глубокими и меняются с каждым движением.

Листья и трава шуршат под ногами, нарушая тишину леса. Сыроватый воздух окутывал лес. Запахи влажной земли, хвои и опавших листьев становятся более насыщенными и отчётливыми. Вокруг одни деревья, а под ногами еле протоптанная тропинка. Казалось, что выхода из этого леса просто не было.

От каждого шага отдавалось эхо, а ветер обдувал лицо ветром свободы. В глазах раз через раз вся картинка плыла. Ноги сами остановились на поляне. Тяжёлое дыхание постепенно становилось спокойным. Она закрыла глаза, а открыв почувствовала холодное лезвие возле шеи, позади её крепко держали за плечо.

—  не дёргайтесь, милая Софья Андреевна, — протянулся скользкий голос позади. Это голос был знаком уже давно.

— что тебе нужно, Головкин? — чуть не поперхнувшись воздухом произнесла черноволосая.

— мне, собственно ничего, — хохотнул Фишер убрав лезвие от горла девушки. Не успела Софья развернуться как со спины ей в живот вонзилось лезвие.

Соня проснулась в холодном поту сев в постели. Глаза судорожно метались по спальне. На улице только всходило солнце. Нервно сглотнув она откинула одеяло и поднялась с кровати. На часах стрелка доходила до пометки пяти часов утра.

Кошмары её давно уже не мучили, а тут начались снова. Бокова вскипятила чайник и налила себе чашку кофе. Сердце до сих пор колотилось в груди. Она сидела за столом глядя в кружку, пытаясь переосмыслить всё происходящее.

В голове что-то щёлкнуло и следовательница соскочила из-за стола оставив кружку на столе. Пальцы судорожно набирали номер на дисковом телефоне.

— Валер, слышишь меня? — дозвонившись произнесла девушка.

— Соня? Ты с ума сошла, что ле? Ты видела сколько время? — бурчал Валерий в трубку с той стороны.

— видела-видела. Валер, скажи, а папу в Казани или в Москве похоронили?

— папу? В Москве. Я же тогда договаривался, чтоб его перевезли в Москву и похоронили тут, — вздохнул Козырев.

— спасибо! — кинула Соня, а после положила трубку.

До этого Софья ни разу не посещала могилу отца, да и на похоронах не присутствовала, а сейчас будто пришёл момент посетить могилу. Быстро собравшись села в машину и рванула на кладбище. Пол часа искала могилу, а как нашла, остановилась перед ней, минут пять глядя на фотографию. Только потом присела на лавочку.

— спасибо, пап, — негромко сказала Соня. До этого она считала глупым разговаривать с могилой, а сейчас просто говорила. Она не знала слышит ли он её, но просто говорила то что должна была сказать. — ты был наверное прав, когда говорил, что в милиции у меня есть будущее. Только плохой я следователь. Какой раз ошиблась. Ты бы этого не допустил. Сразу бы все варианты проверил… Ты прости меня. За всё прости, вот такая я вот у тебя. Как ты и говорил, эгоистка.

Высказалась черноволосая улыбнувшись уголками губ, а после поднялась с лавочки.

***

— папа! — вскрикнул мальчик отпустив руку матери и запрыгнув на кровать к Евгению.

— Вадик, ну аккуратнее, — досадно покачала головой Соня поправляя белый халат накинутый на плечи. — как ты тут, Жень?

— ты пришла и всё прошло, — самодовольно улыбнулся Боков гладя сына по голове.

— ну я ж серьёзно, — вздохнула она присев на стул около кровати.

— я тоже, — Евгений взял супругу за руку нежно поглаживая тыльную сторону руки большим пальцем. Та досадно улыбнулась уголками губ чуть сжимая ладонь в ответ.

Вадим рассматривал палату, а заметив на прикроватной тумбочке газету схватил её начиная с интересом листать.

— мама, а шо такое КПСС? — поднял серьёзный взгляд с газеты Вадим. Повисла пауза.

— это ты его научил?!

Продолжение следует...
Рада комментариям, звёздочкам
Тгк: Kozyrevo