«обыск».
— ботинки коричневые, сорок третий размер, кеды синие, сорок третий размер, — проговорил Гоша показав две пары обуви следователям.
— совпадает, — Валера произнёс это с таким тоном, будто это не удивительно.
— вещи детские есть? — Боков повёл бровью следя за действиями эксперта.
— нет, пока нет.
— Сонь, у тебя там есть что-нибудь? — Боков заглянул в гостиную, где Софья чуть отодвинула диван от стены, чтоб посмотреть, может там чего завалялось.
— кроме пыли ничего, — Соня стояла в небольшой щели между диваном и стеной устало вглядываясь и надеясь найти, что-то кроме пыли.
Боков едко хмыкнув шагнув в гостиную. На его глаза попался старый шкаф наполненный книгами на любой лад, цвет и вкус. Взяв одну он с интересом её осмотрел. — ну видимо полы не успел за диваном помыть.
Боков вытащил с самого дальнего угла шкафа старые, пыльные шахты, а после шурша ими открыл застёжку на них открывая.
— Козырева.
— а? — девушка устало повернула голову на зов начальника.
— в шахматы умеешь играть?
— да тьфу на вас. Нет, не умею.
В голосе слышались нотки раздражения. Эта заумная игра никогда не доставляла ей удовольствия. Она играла плохо, но могла обыграть только такого же, как и она в сфере шахмат. Валера же всегда её выигрывал, что её очень бесило ведь он делал это с такой мерзкой самодовольной улыбкой, что аж до дрожи раздражения пробирало.
— а вот и зря. Может хоть умнее б стала.
Боков обожал высмеивать тех кто по званию младше, только почему Козыреву и Добровольскую задирал хоть они на одном уровне не знал даже он сам. Эта задиристость у них была взаимная. Дайте только повод и Соня тебе какую-нибудь колкость выдаст.
— надо, шахматы с последнего места преступления проверить. Может там тоже тряпочки оторванные будут.
Боков с шумом закрыл шахматы и ушёл в спальню Лаваля. Соня с призрением покачала головой, а после выйдя из-за дивана, задвинула его обратно к стенке. Софья сняла белоснежные перчатки с рук и легкомысленно бросила их на всё тот же диван. Козырева последовала за Боковым, глянуть хоть, как там Валера с Витей справляются.
— Жень, а если б у тебя сын пидором был, ты бы что делал?
Под такой вопрос девушка зашла в спальню за Боковым. Валера в своём же репертуаре, всё от сына отстать не может. И ведь ей с таким жить приходилось. И как она его терпела. Сейчас его выходки всё больше и больше накаляют нервы Сони. Она смотреть нормально не может, когда он сына своего мучает. Она бы в своё время ему такой б бунт устроила, но спасибо на том, что он в эру её взросления уже съехался с женой. Теперь ей мозги треплет.
— по ебалу бы тебе дал, чтоб ты у мне всякую фигню не спрашивал. У меня Валер, сын пидором быть не может потому что у меня нет в отличие от тебя. Если мы не докажем, что Лаваль это Фишер за завтра, то может и не будет никогда, потому что не от кого будет.
Когда Боков в таком тоне о больной жене говорил становилось как-то тошно. Если б у неё муж больным был, она наверное и сказать о нём ничего не смогла б. Жену его и вправду жалко было, такого и врагу не пожелаешь.
— а мой сын ухо проколол... Серьгу вставил...
— Валер, ну ёмаё, а ты забыл как ты в четырнадцать лет, под вечер, пьянющий в стельку пришёл, волосы в красный покрасил и заявил матери, что ты панк.
Соня всегда потыкала Стёпе, даже, когда он не прав был, как-то мягче объясняла ему, что он не прав. Разрешала всё. Наверное той самой любимой тётей была, хоть старой себя не считала. Скорее старшей сестрой.
— ой, а ты прям помнишь.
С призрением буркнул Валера закатывая рукава рубашки. В квартире было душно. Если когда Соня шла на работу был ливень, то сейчас палило жаркое яркое солнце.
— такой скандал забудешь.
Кисло усмехнувшись Соня устало упала на стул. Как же она не привыкла ходить на каблуках. Но это была форма. Раз юбка, значит и каблуки должны быть. Чувствовалась под вечер у неё будут мозоли на ногах.
Продолжение следует...
Рада комментариям, звёздочкам ✶