22.
— ну что, готова? — голос отца эхом раздаётся по пустому коридору поликлиники. все отдыхают, отходят от бурной ночи, и стоять в больнице никто не собирается.
кивок вниз даётся тяжело. резкий упадок сил раздражает, ведь делать ничего не хочется совсем.
дверь со скрипом открывается, и яркий свет бьёт в глаза, заставляя немного прищуриться.
женщина с не менее яркой улыбкой смотрит на Евгению, взглядом указывая на напротив стоящий стул.
— здравствуйте, — голос весёлый, по сравнению с Жененым уж точно.
— здравствуйте, — говорит отец.
Женя молчит. ком в горле, который, такое чувство, не ушёл ещё со вчерашнего вечера не позволяет говорить.
— как зовут-то тебя?
— Женя, — тихо, почти шёпотом. ей не нравится, что она не может нормально говорить. что не может пересилить себя. и бешено бьющееся сердце заставляет руки дрожать.
— я Светлана Павловна, — женщина прочитала то, что ей передали с отдела, и прекрасно знает всю ситуацию. пытается вселить спокойствие и веру в лучшее своим взглядом, но смотрит она только на макушку. Женя взгляд поднять не может, ей тяжело, — извините, я могу попросить вас выйти?
обращается к отцу, что с сочувствием смотрит на дочь. почему-то именно вчерашний разговор выбил её из колеи, и волна тревоги накатывает всё сильнее и сильнее с каждым разом.
— да, конечно, — встаёт, медленно идя к двери. и перед тем как выйти, ещё раз кидает взгляд на дочь, после чего скрывается за дверью.
— ты как себя чувствуешь? — пытается в глаза заглянуть, голову ниже опуская. но это не помогает.
— нормально, — поднимает свои глаза на женщину, смотря взглядом убитым. только им она помощь просит, ведь сама попросить не может. ей страшно. ей тревожно. ей плохо. но осознала она это только находясь в кабинете психолога.
— ты можешь рассказать то, что произошло?
зачем просить, если и так прекрасно знает что произошло — Жене непонятно. но та рассказывает.
голос подрагивает, заставляя сердце сжиматься. будто что-то давит на рёбра, мешая дышать. и это что-то очень тяжёлое.
и ком никак не уходит.
— тебе плохо?
а в ответ тишина. такая давящая, что дурно становится. Жене сказать нечего. она не хочет признавать, что ей помощь нужна, но осознание уже пришло.
— хорошо, — громкий, усталый и сочувствующий выдох говорит всё сам за себя. Евгения только губы со смешком поджимает.
до чего она докатилась. сидит в кабинете психолога, не может выдавить из себя ни слова, чувствует груз, которого никогда не ощущала и понимает, что она самая тупая на свете, ведь когда-то научилась забивать огромный хуй на свои проблемы.
— я могу поговорить с твоим папой наедине?
без слов встаёт, на выход направляясь. сказать ей больше нечего, да и не хочет. настроение совсем не то.
— пап, там тебя зовут.
— хорошо, — видит измученный взгляд дочери, что напрягает сильно.
плохо ей — плохо ему. и плохо ему из-за этого в первый раз. либо Жене просто не было плохо, либо он просто не чувствует её. не чувствует то состояние, в котором она находилась всё время в течении своей жизни, не чувствует то, что хотел. они слишком много времени провели по разные стороны, почти не общались и не виделись, и за это он винит себя.
пробыл там отец не долго, видимо, разговаривать не о чем. после туда пошла Мария, которая всё это время, пока Олег находился в кабинете, всячески утешала Евгению, стараясь залечить все раны, нанесённые не ей. прямо как отец когда-то.
и уже через пятнадцать минут они все ехали домой. как оказалось, Светлана Павловна интересовалась у Марии состоянием Жени после того несчастного и давящего на сердце случая.
— у тебя пару сеансов с ней стоит, надо будет ходить. сказала обязательно. мы заплатили за семь вперёд, а дальше уже по состоянию смотреть будем, — Олег губы поджимает, а Екатерина, впервые за такое долгое время сидит на заднем сиденье, обнимая Женю.
Катя хочет дарить материнское тепло Жене. чувствует, как ей его не хватало и не хватает. и даже на расстоянии девушка стала ей такой родной, что не переживать за неё уже не возможно. будто дочерью стала.
и говорить им не о чем.
сидя на светлой кухне, никто не может выдавить из себя ни слова. вроде же не умер никто, но молчат.
Жене даже в момент кажется, что зря они вообще про это рассказали. новостей про самолёт нет, а значит все эти мучения она прожила напрасно.
ковыряясь вилкой в тарелке, ведь аппетита совсем нет, она резко слышит уведомления на телефоне, которые подряд идут. одно, второе, третье, а после и звонок.
полное непонимание на лице родителей и перепуганные взгляды девушек. они всё прекрасно понимают, ну или просто догадываются.
— Катя. Кать, ты жива? — еле слышится из динамика перепуганный голос матери Кати.
— мам, да, жива, что случилось-то? чего перепуганная такая? — сама пугается, нервно садясь на стул, начиная перебирать пальцами кончик футболки.
— фух, славно богу, — с облегчением выдыхает, но это никто почти не слышит, кроме женщины, что с телефоном у уха стоит.
— мам, случилось то что?
— самолёт, на котором вы лететь должны были, разбился. мне позвонили, сказали, что ты была там и умерла.
— но мы не полетели, — почти шёпотом, кидая неоднозначный взгляд на волнующуюся Женю и Машу.
— я так рада, — мать Екатерины слезами захлёбывается, благодаря всех, кого только можно.
— мам, я перезвоню, — голо серьёзный, и когда Женя ловит её взгляд на себе, то понимает, что сейчас будет очень серьёзный разговор.
— пиздец, — отец, который и так очень редко ругается матом не сдержался. он голову в руки прячет, дыша тяжело.
— Жень, — голос кажется давящим, будто ей уже никогда не отвертеться от этого разговора, — ты знала?
выдыхает, растерянно смотря то на отца, то на Катю.
— нет. просто было ужасное предчувствие. я понимала, что вас не отговорить, и ничего лучше не нашла, как рассказать то, что не хотела, — следует примеру отцу, также пряча голову в руки.
— у меня было то же самое, — будто лезвием проходясь, говорит Маша. Катя метает острый взгляд на дочь, сразу обнимать идя.
— почему вы не сказали?
— мы понимали, что вы бы нас не послушали. какой смысл слушать девочек, которые ещё ничего не знают в этой жизни. и они пытаются уговорить взрослых не ехать, — со смешком. Мария правду говорит, и каждый в этой комнате это осознаёт.
отец без слов подходит к дочери, крепко обнимая её. а девушка чувствует, как пару горячих капелек сползают с лица отца. сердце разрывается, но она так рада, что они не ошиблись.
— спасибо, — тихо шепчет на ухо.
и сама слёз сдержать не может. они льются, как в первый раз. их много, и переставать лить не собираются.
— мы пойдём, — отстраняясь, говорит Женя.
Маша хватает ту за руку и они вместе поднимаются в комнату Евгении.
и почему-то у Марии тоже слёзы текут. они стоят в обнимку, успокаивая друг друга. каждой сложно, и каждая рада, что есть друг у друга. они могут помочь и выслушать.
сил вообще нет. они ложатся, крепче обнимаясь и лежат. молчат, но слёзы, градом льющиеся по щекам говорят об обратном.
_______
https://t.me/zuxx1x
(zuxx1x)