I'll be your boyfriend

Утро встретило Сону громким пением птиц, болью в спине и тяжестью на его боку. Постепенно отходя ото сна, он мысленно подбирал подходящую казнь для того, кто нарушил его покой вчера и уже хотел было повернуться, чтобы проверить здесь ли ещё эта псина, как понял, что тяжесть на боку — рука. И судя по смуглой коже и длинным пальцам рука уже обратившегося в человека Ники, который, вероятно, перебрался ночью к нему на скамейку и уснул, смело решив сделать нечто подобное.

Сону бы злиться сейчас и негодовать на наглость младшего ещё больше, но он чувствует обжигающий жар на щеках, шее и ушах. И спихнуть все это на солнце сейчас не выйдет, так как они в беседке, козырёк которой выпирает на несколько метров, специально для нежной кожи вампиров. Сону даже не понимает, что начинает задушенно дышать и практически задыхается от переполняющих его ощущений. Он активно разворачивается в чужих объятиях, чтобы намеренно разбудить оборотня, но тот остаётся непоколебим и, наоборот, крепче сжимает руку на талии вампира.

Сону чётко чувствует удары в левой стороне груди и от этого испуганно дергается, на что Ники реагирует невнятным бормотанием и немного ежится от пробирающего холода. И тут Сону с ужасом осознает, что блондин лежит рядом с ним абсолютно голый. Нечто в груди начинает с силой тарабанить по ребрам, а лицо вампира становится похожим по цвету на его любимую ягоду — клубнику.

— Твою мать, Ники! — за оглушающим воплем следует мощный пинок, и вот уже проснувшийся Ники валяется на холодном дереве пола беседки и растерянно сканирует пространство вокруг, останавливая свой сонный взгляд на перепуганном вампире, что свой прячет в пледе.

— Где я? Что я тут делаю? — спросонья его голос хрипит и от этого кожа Сону покрывается мурашками.

— Это мой вопрос! Сам вчера припёрся сюда и нагло влез во двор! — Ким практически кричит, не переставая краснеть и отводить глаза куда угодно, только не на обнажённое тело.

— Ничего не помню. Помню только как обратился, а дальше все как в тумане. — Ники беззаботно чешет затылок, растрепывая свои светлые волосы ещё больше после сна и причмокивает. Его действия такие невинные, но выглядит он при этом вовсе не невинно.

— Господи, прикройся! — спихивает на того свой плед вампир. — Явился, блин, чуть ли не посреди ночи, всю прислугу на уши поднял, мне уроки сделать не дал! Может хоть теперь свалишь?!

— Сону! — строгий голос мамы заставляет старшего из парней испуганно подскочить. — Что ты такое говоришь?! Разве так я тебя воспитывала? Во-первых, он гость и с ним ты должен быть вежливым! Во-вторых, принеси ему одежду, не культурно заставлять его ходить в пледе. И, в-третьих, пригласи нашего гостя за стол, завтрак уже подан.

Недоумевающий Ники смотрит то на удаляющуюся фигуру женщины, то на раскрывшего в удивлении и возмущении рот Сону, что, кажется, сгорает внутри от негодования. Покрывая оборотня всеми возможными ругательствами он направляется в свою комнату, чтобы раздобыть тому одежды, пока виновник ситуации позади него борется с широким пледом, выпутываясь из его объятий.

Когда, наконец, голый торс японца прикрывает одна из домашних футболок Сону, которая на нем немного висела, а в случае с Ники облегала мышцы, что тот, видимо, страстно качает дома, а на ногах были чёрные шорты, открывавшие вид на острые коленки, они усаживаются за большой стол в гостиной, покрытый едой. Ники откровенно офигевает с такой роскоши, на что Сону самодовольно ухмыляется. Не будь за столом ещё мамы он бы высказал тому всё, что хотел, но приходится есть в тишине. Блондину неловко от сложившейся ситуации, он чётко чувствует негативные флюиды вампира рядом и тактично молчит, чтобы не распалить того ещё больше.

— Мне стоит попросить прощения, я потревожил вас своим неожиданным визитом. — после вкусного завтрака, как воспитанный молодой человек, Ники поднимается с места и кланяется.

— Угу, стоит. — бурчит себе под нос младший Ким, на что его мать шипит, намекая на поведение своего чада.

— Ничего страшного, все нормально. Только мне интересно, почему ты пришёл именно к Сону? Насколько мне известно, ты тот самый Ники, после драк с которым мне звонят со школы, а сын приходит в синяках и ссадинах. — бровь женщины вопросительно изгибается, и оборотень шумно сглатывает, не зная, что на это отвечать.

Сону давится водой, которую пил, и начинает громко кашлять в надежде отвлечь внимание матери, но та не сводит своего пронзительного взгляда с блондина, а ему на помощь приходит служанка. Атмосфера не становится тяжелой, миссис Ким не давит и не пугает Ники, но складывается впечатление, что она что-то задумала. Или подозревает.

— Я…я…не знаю.?. После обращения ничего не помню. — Ники виновато голову опускает и волосы растрепывает пальцами нервно.

— Хм, не помнишь? Значит неосознанно пришёл именно к нам? Забавно что это случилось в Волчью ночь, не так ли? — ехидство и намёк в голосе женщины слышат оба парня, и Сону снова давится уже воздухом, который он неправильно вдохнул от возмущения.

До Ники смысл слов видимо не доходит, потому что он продолжает непонимающе смотреть то на женщину, то на уже покрасневшего Сону, и виновато губы кусать. По взгляду вампира можно догадаться, что тот мысленно молит свою мать остановиться, но кто он такой, чтобы указывать женщине, поэтому она напрямую выдаёт:

— И что между вами?

— Ничего! Что может быть между нами?! Мы просто друзья, мам, не выдумывай, пожалуйста! — голос Сону повышается на пару октав выше пока он яро пытается доказать матери свою правоту, а до Ники, наконец, доходит к чему все это время его склоняли.

— Ну вчера он был для тебя знакомым со школы, сегодня другом, кто знает, кем будет уже завтра? — не без ехидства отвечает женщина и широко улыбается на гневный взгляд сына.

— Я…я пожалуй пойду… Меня дома ждут. — робко прерывает перепалку родственников Ники и скромно отступает назад, но его останавливает женский голос.

— Сону тебя проводит, Ники. Приятно было познакомиться, очень рада, что вы с Сону подружились. — выделяя последнее слово говорит миссис Ким и протягивает руку для пожатия, что Ники делает незамедлительно и одновременно с этим кланяется.

Парни следуют к выходу, и Ники нутром ощущает эту недоброжелательную ауру вампира от чего сухо сглатывает. В последнее время он слишком много стыда испытывает перед бывшим врагом, но это не уязвляет его гордость, наоборот, кажется будто они сближаются. Весьма специфично, но сближаются, а этого Ники хотел всегда. Да, они постоянно ссорились, да они много дрались, да они принесли много проблем всему своему окружению, но у Ники никогда не было ярой ненависти к этому вампиру. Он лишь отвечал хейтом на хейт, но на самом деле даже не планировал вступать в конфликт с ним. Как он и сказал тогда в лесу, он лишь пытался разглядеть нового знакомого, никакой неприязни не было, а даже потом, его больше раздражало и бесило поведение Сону, нежели он злился.

— Ты это…прости меня, пожалуйста, я честно не понимал, что делаю. Только не злись. — уже у ворот проговаривает Ники, жалостливо смотря на старшего и неловко отводя взгляд, потому что страшно снова увидеть в глазах напротив ненависть.

— Эх, горе ты лунное, что с тобой таким делать-то? — в голосе вампира нет ни злости, ни раздражительности, лишь добрая усмешка, и Ники в упор смотрит на того, чтобы убедиться, что слух его не подводит и снова попадает в ловушку улыбки Кима. И почему такое ненавязчивое ощущение дежавю?

— Искуплю вину как пожелаешь. — уверенно чеканит Ники и всем своим видом показывает, что прямо сейчас готов выполнить любое желание старшего.

— Пожалуй, тогда сохраню такую привилегию до лучших времен. Тебе пора, а то оба в школу опоздаем.

— Да…пока…точнее до встречи. — Ники неспеша покидает компанию брюнета и, не удержавшись, оборачивается, когда отходит довольно далеко. И снова попадает в ловушку улыбки Сону.

                         🗡🗡🗡

Глухой стук раздается на любимой оборотнями полянке, и Джей с переживанием и долей удивления наблюдает за младшим из оборотней, который ритмично бьётся лбом о ствол дерева, безучастно смотря в какую-то точку перед собой. Задавать вопросов он не торопится, ожидая, когда тот сам расскажет о своих переживаниях, но японец прекращать, кажется, еще даже не планирует.

— И долго он так? — шепчет плюхнувшийся рядом Джейк.

— Минут пятнадцать уже.

— Тц, последние мозги же отобьет… — Джейк уже хочет окликнуть младшего, но тот внезапно оставляет дерево в покое и со стоном валится на землю, что-то невнятно бормоча и активно размахивая ногами в воздухе. — Отбил все-таки.

— Так я слишком долго терпел. Может ты расскажешь, что такого произошло, что ты с самого утра ходишь с траурным лицом? — Джей пытается звучать строго, но в голосе все равно проскальзывают взволнованные нотки.

— Ты все же с кем-то переспал, и она залетела? — выдвигает свое предположение Джейк, за что получает болючий щипок в бедро от старшего.

— Хуже. — мрачно отвечает Ники.

— Что может быть хуже беременной самки? — не сдерживается тот и снова получает щипок в то же место. — Да харе, больно же!

— Я ночью припёрся в дом Сону и остался ночевать, но при этом я ничего не помню. Вот просто пустота…я помню лишь как обратился, а дальше всё! Белый экран! Сервер не доступен! А утром ещё завтракал с ним и его мамой, которая на что-то там намекала. — монотонно проговаривает Ники, но под конец не выдерживает и снова начинает размахивать ногами.

— Окей, ладно, это пиздец, если честно. — соглашается с настроением японца Джей, пока рядом сидящий Джейк заваливается на бок от распирающего его смеха.

— Она ещё вспомнила про то, что мы раньше дрались и сказала, что очень рада нашей дружбе. — дополняет тот, а Джейк ещё больше заливается, чем только раздражает младшего.

— А ты… а ты… не находишь подозрительным, что это произошло именно в Волчью ночь? — в перерывах между смехом выдавливает из себя Джейк и неоднозначно бровями играет.

— Его мама сказала то же самое. Да хватит ржать, у меня тут проблемы!

— Чувак, не вижу никаких проблем, тебя буквально благословили. — отсмеявшись выдает шатен.

— На что? — Ники даже на локтях приподнимается, чтобы одарить хена непонимающим взглядом, от чего последний чуть ли лоб не прошибает ладошкой.

— Как тут все сложно. Ладно начнём сначала, что ты чувствуешь по отношению к Сону? — с деловым видом спрашивает Джейк.

— Ну… мы друзья?

— То есть ты относишься к нему, как к нам?

— Нет, конечно! С вами я дольше дружу!

— Так, я неправильно задал вопрос. Ты хочешь с ним общаться как с нами?

— Ну да, почему бы нет?

Джей молчавший все это время издаёт измученный стон и смотрит на младшего так, будто тот не понимает элементарных вещей. Джейк, кажется, мысленно просит себя не материться. А Ники продолжает ничего не понимать.

— Тупость людей так утомляет. — Джейк хочет устало плюхнуться на рядом лежащий рюкзак японца, но тот молниеносно забирает его в свои руки, и голова шатена бьётся о землю. — Эй!..

— Это мой рюкзак! Нечего на нем лежать! — Ники трепетно отряхивает с вещи невидимые пылинки, и выглядит в этот момент как ребёнок, который держит свою любимую игрушку.

— Ну вот ещё один факт, что Сону для тебя не просто друг! Ты беспокоился о нём даже в период ваших стычек, таскал его на руках, когда он не мог ходить, отдал свою кровь, как зеницу ока хранишь подаренный им рюкзак, который ты с начала учебного года принципиально не собирался носить, и вишенкой на торте — припёрся к нему домой в Волчью ночь, а на утро ничего не помнил! Задуматься не хочешь?! — Джейк буквально кипит, и рядом сидящий Джей даже начинает успокаивающе поглаживать того по спине.

— Напомню, что потеря памяти на утро признак того, что ночью волк поддался своим инстинктам. — более спокойно говорит Джей, но пазл в голове младшего никак не укладывается.

— Даже твой волк уже все понял, а до тебя все никак не дойдёт! — Джейк всеми силами сдерживается, чтобы не поколотить по этой тугодумной блондинистой головушке, но во время отдергивается. — Да нравится он тебе!

Ники в шоке глаза округляет и даже рот приоткрывает, смотрит на Джея, который на слова их друга лишь спокойно кивает, будто это знают все кроме него. Как ему может нравится Сону? Они же только недавно нормально общаться начали! Да, он переживал за того ещё во времена взаимного хейта, но разве это не нормально просто переживать за человека? Да, он помогал ему постоянно, но разве это не нормально — помогать нуждающимся? Да, он дорожит вещицей, подаренной этим вампиром, но разве это не нормально беречь подарок? Да, он зависает каждый раз на улыбке старшего, но разве это… Так стоп.

— Нравится?

                        🩸🩸🩸

— Эм… я даже не знаю, что сказать.

— Дай совет, ты же мой лучший друг! — хнычет Сону.

Он выловил младшего в коридоре академии и буквально выдернул того из здания, чтобы уединиться в одной из беседок на заднем дворе и выговориться тому и услышать дельный совет. Но ожидаемой помощи не последовало, вместо неё были поддерживающие обнимашки.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Чонвон отстраняется и серьёзно смотрит на друга.

— Ну… что это нормально?

— Что?

— Это.

Чонвон тяжело вздыхает, понимая, что диалог заходит в тупик. Складывается впечатление, что Сону притворяется, что ничего не понимает, а на самом деле просто боится.

— Давай по порядку. Тебе не безразличен Ники?

— Нет. То есть да. То есть ааааа, я не понимаю. Ну типа, я уже не ненавижу его, и даже наоборот хочу дружить, но мне не дает покоя, что я чувствую что-то не то, когда он рядом. — Сону загнанно бегает глазами по округе, будто пытается найти ответы на свои вопросы в природе, но ничего не находит.

— Что-то не то это что?

— Я не понимаю. Ну он ведёт себя так непринуждённо, может расхаживать передо мной полуголый, а то и полностью голый! Постоянно нарушает границы личного пространства, и заставляет меня чувствовать себя неловко!

— А неловко это как? — Сону смотрит на Чонвона, как на идиота, намекая, что вопрос глупый, но тот непоколебимо ждёт ответа.

— Ну блин, типа, краснею и сердце стучит! — агрессивно выпаливает старший, на что Ян скалится довольно, чем немного пугает.

— Так это не неловкость, это симпатия.

Сону хочет возмутиться, громко так возмутиться, но не успевает даже рот открыть, как к ним подходит компания оборотней, и он лишь супится. Старший из оборотней сразу же следует к их парочке, и сейчас Сону готов грубо послать его далеко, потому что нефиг прерывать душевный разговор.

— Чонвона, ты опять без головного убора? — Джей строго складывает руки на груди, от чего Ян немного тушуется, но тут же строит милую мордашку.

— Хен, я ничего не нашел у себя.

Джей тяжко вздыхает, прекрасно понимая, что тот просто хочет выклянчить у него одну из его бесконечных панамок, что он обожает, и без лишних недовольств лезет в рюкзак, выуживая оттуда свою любимую черную панамку, надевая её на темную макушку Яна, что счастливо улыбается и прыгает в объятия старшего. Он опасливо оглядывается вокруг, убеждаясь, что кроме друзей их больше никто не увидит, и коротко чмокает Джея в губки-бантики. Сону с Ники на это синхронно морщатся, а парочка продолжает миловаться, не обращая ни малейшего внимания на скривившиеся лица друзей. Джейк спереди поторапливает всех в академию, так как скоро уже звонок будет, и Джей с Чонвоном неохотно отстраняются друг от друга, неспешно покидая двор.

Сону грустно вздыхает, понимая, что только выговорился, а совет так и не получил. Ему только какие-то чувства приписали. Он фыркает только на мысли об этом, какая симпатия к этому оборотню у него может быть. Да и с чего бы. Много чести ему. Но стоит блондину двинуться в его сторону, как сердце начинает подавать признаки жизни, и Сону готов со всей силы вдарить себе в грудь, чтобы умертвить его обратно, однако оно только быстрей разгоняется, когда пиджак блондина оказывается небрежно накинутым на его голову.

— Напечет же. — Сону впервые видит как смуглые щеки покрываются румянцем, и, кажется, краснеет сам. — Я это… постираю твои вещи и так верну.

— Угу. — вампир прижимает прохладную ткань пиджака к своим горящим щекам и быстро топает ко входу в академию, перегоняя даже Джейка, который, заметив на том вещь младшего оборотня, поворачивается к понуро шагающему Ники и показывает большой палец.

«Нравится.»