Глава 14: Безопасность
В квартире пахло запечённой курицей, чесноком и сладким перцем. В углу кухни тихо играло радио — джазовая мелодия звучала, как будто сквозь вечернюю тишину. Алиса, в свободной домашней майке и трикотажных шортах, с хвостом на голове, накрывала на стол. День был спокойный, редкое ощущение уюта укрывалось мягким светом настольной лампы.
Она только собиралась сесть ужинать, как раздался звонок в дверь.
Алиса удивилась — никого не ждала. Она вытерла руки о полотенце и направилась к двери.
Когда открыла — сердце кольнуло.
На пороге стоял Мариус.
В темноте он казался старше — весь взъерошенный, с разбитой губой, садиной под глазом, костяшки пальцев сбиты в кровь. Одежда была промокшей, волосы слиплись, дыхание тяжёлое, в глазах — упрямое безразличие, за которым пряталась усталость.
Он еле держался на ногах.
— Боже, Мариус... Что ты... — Алиса тут же распахнула дверь. — Заходи быстро.
Он прошёл внутрь, не говоря ни слова, и молча сел на диван. Алиса уже доставала аптечку, торопливо, с лёгкой паникой в движениях.
— Что случилось? Кто это с тобой?
— Да никто. Сами виноваты. Я... сам.
Он говорил спокойно, почти устало, и это пугало больше крика. Алиса села рядом, обрабатывая раны, а Мариус лишь морщился, не отстраняясь. Когда она наклонилась ближе, поднося ватный диск к его губе, он резко обнял её, крепко, резко, и уткнулся лицом ей в грудь.
Она замерла. Секунда — и Алиса положила руку ему на спину, второй обняла за плечи. Сердце сжалось от жалости, боли и чего-то ещё. Очень личного. Очень настоящего.
— Не делай так больше... — прошептала она, целуя его в висок. — Я волнуюсь за тебя. Очень сильно.
Он ничего не сказал. Только крепче сжал её, будто искал тепло, которое не мог найти в этом мире больше нигде.
Прошёл час.
Телевизор играл фоном какой-то фильм, но они его не смотрели.
Алиса лежала на спине на диване, обняв Мариуса, который устроился на ней, голова на её груди, руки — обвили её талию. Она медленно гладила его по волосам, иногда касаясь пальцами шеи, ключиц, будто нащупывая, что он всё ещё здесь. Он дышал глубоко, ровно, успокаиваясь под её руками, как уставший зверёк.
— Ты спишь? — шепнула она.
— Нет... — тихо ответил он, не поднимая головы. — Просто дышу. Здесь.
Минуты шли. Тишина была такой мягкой, что казалось — они больше не в квартире, а в каком-то отдельном мире.
И вдруг Мариус поднял голову, посмотрел на неё, и начал целовать — в щёки, в нос, в лоб, чуть выше бровей, в подбородок. Один за другим, тихо, быстро, тепло.
— Эй! — Алиса рассмеялась, закрывая лицо руками. — Прекрати, щекотно!
— Ну, я ж переживал, — притворно обиженно сказал он, — а ты не хочешь поощрить героя!
Он сделал вид, что обиделся, отвернулся, сжал губы, надув щёки, как ребёнок. Алиса усмехнулась и скинула руки с лица.
— Ладно... — сказала она и, привстав, поцеловала его в щёку. — Это тебе... за храбрость.
— А за страдание?
— За страдание будет суп горячий. Без зефира.
— Несправедливо...
Он снова уткнулся ей в плечо, уже улыбаясь. И в этом моменте — вся суть их отношений: на грани дозволенного, между заботой и чем-то более глубоким, пугающим, но настоящим.
Дождь, который начал капать снаружи, тихо стучал по стеклу.
А в комнате было тепло, и впервые за долгое время Мариус чувствовал себя в безопасности.