раны проходят, а реальное незабывается
Чемпионат мира в Сайтаме. Огромная арена гудела, как растревоженный улей. За кулисами пахло льдом, лаком для волос и тем самым специфическим адреналином, который бывает только на стартах такого уровня.
Саша стояла у борта, натягивая чехлы на лезвия. Рядом Аня Щербакова что-то тихо рассказывала, стараясь отвлечь подругу от предстартового мандража. Саша лишь кивала, её взгляд был устремлен в пустоту. Она была в своей «зоне» — режиме абсолютной концентрации, который журналисты уже успели прозвать «Ледяным щитом Трусовой».
— Саш, он здесь, — внезапно прошептала Аня, едва заметно кивнув в сторону тренировочного коридора.
Саша не обернулась. Она знала, о ком речь. За девять месяцев она ни разу не заходила на его страницу. Она заблокировала его везде, удалила номер и даже попросила Диану больше не произносить это имя. Но международные турниры — это территория, где невозможно спрятаться.
Илья шел навстречу в сопровождении своей команды. Он изменился: взгляд стал более тяжелым, в движениях сквозила какая-то усталость. Та самая «эффектная брюнетка» больше не мелькала в его историях уже месяца три, но Саше было всё равно. Для неё он перестал существовать в тот день, когда её телефон разлетелся о стену.
Когда их пути пересеклись в узком проходе, Илья замедлил шаг. Его тренеры прошли вперед, а он остановился, глядя на Сашу. Аня тактично отошла на пару метров, давая им пространство.
— Привет, Саш, — голос Ильи прозвучал хрипло. — Ты... ты потрясающе выглядишь. Я видел твои тренировки здесь. Пять четверных... это безумие.
Саша медленно подняла на него глаза. В них не было ярости, не было боли и, что самое страшное для него, не было любви. Только холодное, зеркальное спокойствие.
— Спасибо, Илья, — ответила она ровным, профессиональным тоном. — Желаю удачи в произвольной.
Она сделала шаг, чтобы пройти мимо, но он коснулся её локтя.
— Саш, постой. Я... я тогда повел себя как идиот. Те фото, та девушка — это была ошибка, попытка что-то кому-то доказать. Я писал тебе, но ты заблокировала меня...
Саша мягко, но решительно высвободила руку.
— Илья, ты ошибаешься. Ты не повел себя как идиот. Ты повел себя как человек, который сделал свой выбор. И я благодарна тебе за это. Если бы не то утро девять месяцев назад, я бы никогда не поняла, кто я на самом деле без тебя.
Она посмотрела на него в последний раз — не как на бывшего возлюбленного, а как на очередного соперника, чьи рекорды она собиралась побить сегодня вечером.
— Увидимся на пьедестале. Наверное.
Вечером того же дня «Русская ракета» вышла на лед последней. Когда зазвучали первые мощные аккорды её программы, трибуны замерли. Это была не просто программа — это был манифест. Она прыгала так, будто гравитации не существовало. Четверной флип, четверной сальхов, каскад с лутцем... Каждый прыжок — как выстрел.
Илья наблюдал за ней из зоны ожидания. Он видел, как она улыбается в середине дорожки шагов — искренне, хищно, торжествующе. Он понял, что та хрупкая девочка, которая плакала в трубку Дианы, исчезла навсегда. На её месте стояла женщина, которая сама управляла своей стихией.
Финальная поза. Рекордные баллы. Мировой рекорд по технике. Золото.
Позже, когда Саша стояла на верхней ступени пьедестала, а гимн России заполнял своды арены, она поймала взгляд Ильи, стоявшего внизу с бронзовой медалью. Она вежливо улыбнулась ему — так же, как улыбалась всем остальным атлетам.
За кулисами к ней подошла Аня и крепко обняла.
— Ну что, Королева? Домой?
— Домой, Ань, — Саша сняла медаль и бережно убрала её в чехол. — Знаешь, я сегодня поняла одну вещь.
— Какую?
— Шрамы действительно не болят. Они просто напоминают о том, что кожа в этом месте стала намного прочнее.
Саша вышла из ледового дворца, вдыхая прохладный вечерний воздух Сайтамы. Впереди были новые шоу, новые четверные и целая жизнь, в которой она больше никогда не позволит никому сломать свои крылья.