fifteen
В пять часов, когда я сделала уроки и привела в порядок мысли, я решила, что пора идти за своим браслетом. Позвонив Арине я узнала, что она сидит дома с маленьким племянником, и выходить ей не вариант. Тогда я решила взять с собой Сашу, город ей покажу, хоть сама его толком не знаю.
Саша очень долго орала после моего рассказа, но идти все же согласилась. По дороге до парка я успела пожалеть, что взяла её собой, потому что всю дорогу она ныла о том, что этот город дно, в котором нет ничего интересного, будто я сама это не знаю.
Даша Романова:
Я в парке
17:37
Александр Решетов:
Минут 10 подожди
Я сейчас занят
17:49
За десять минут ожидания ответа, мы уже успели замёрзнуть, как собаки, а он мне ещё ждать предлагает.
– Ну он хоть красивый? – задаёт мне вопрос Саша.
– Я откуда знаю, я же его не видела.
– Фотки в вк посмотри, дура.
Фотографии в контакте у него такое себе, надеюсь в жизни он получше.
Через пятнадцать минут это чудо все же подошло.
– Привет алкашкам! – выкрикнул он, – Саня, – протянул он мне руку.
– Даша, – ответила я.
– Саня, – парень протянул руку Саше
– Саша.
Всегда не любила такие знакомства, даже не знаю почему.
Парень оказался достаточно милым, рассказал мне о наших с Ариной ночных похождениях, вернул браслет, ещё и шоколадкой угостил. Правда, вел себя будто ему 15, но зато он впечатлил этим Сашу.
– Ты ему понравилась, – говорит Саша.
– Мне все равно.
– Ну он же такой классный.
По пути до дома Саша успела конкретно взбесить этим Решетовым, теперь мне ещё больше хочется убить её.
***
С большим трудом мне удалось дожить до выходных. Каждый день Саша таскала меня в парк, где мы регулярно встречались с Решетовым. За короткий промежуток времени мы успели неплохо его узнать, теперь он мне не кажется таким уж долбаебом. Возможно, он даже нравиться мне. Ну, только если совсем немного. С Голубиным я пересекалась только в школе, и слава богу.
Суббота выдалась на редкость ленивой. Весь день, до вечера я просто лежала и даже Саше не удалось вытащить меня на прогулку. Решетов мне даже написал сообщение, в котором спросил все ли у нас в порядке.
В десять вечера в дверь настырно стучался какой-то индюк, и я со злостью открыла дверь, даже не посмотрев перед этим в глазок.
Передо мной еле стоял на ногах Голубин, которого я недавно вспоминала. Как говорится, вспомнишь говно...
– Я такой долбаеб, – с трудом проговорил он, – Я зачем-то набухался. Я придурок. Мне так плохо. Я люблю тебя.
После последнего предложения его поток слов остановился и он просто смотрел своими пьяными глазами на меня. Интересно, сказал бы он такое в трезвом виде, или это просто его пьяный бред. Блять, даже бухой в говно он всё ещё слишком охуенный.
– Мне хуево, мне так хуево, ты не представляешь.
Не знаю, что движет мной, когда я просто перехожу порог квартиры и обнимаю его. Он отпускает дверь, за которой держался, обвивает меня обоими руками и кладет голову на плечо. Мне уютно в его объятиях, несмотря на то, что от него за километр несёт бухлом, просто почему-то при смешивании запаха алкоголя и его парфюма получается нечто охуенное.
– Пошли домой, Глеб.
Пока я отпустила его, чтобы обуться, он успела съехать по стенке и усесться задницей на холодный пол.
– Эй-эй-эй, вставай, пойдем домой.
Двадцать ступенек и один лестничный проём мы преодолели с трудом. Голубин спотыкался на каждом шагу, и реально не стоял на ногах. Боюсь представить сколько он выпил. Ещё около пяти минут мы стояли под дверью квартиры, потому что я не могла разобраться с его замком, а сам он не в состоянии даже ключ из кармана достать, что уж говорить о том, чтобы открыть дверь. До комнаты мы дошли уже быстрее, а Глеб просто упал на диван.
– Мне нельзя спать. Мне нельзя спать. Бля-ять. Мне нельзя спать. Это пиздец. Останься со мной. Пожалуйста.
– Тебе нужно поспать, Глеб.
– Нет. Нет. Мне нельзя спать. Мне нельзя спать. Нельзя. Пожалуйста.
– Я здесь, все хорошо.
Всю ночь Глеб не спал, а вместе с ним и я. Он лежал под двумя одеялами, но не мог согреться, и на этот раз я грела его руки, а не он мои. Блондин постоянно повторял, что ему нельзя спать. Причину, почему ему нельзя спать я так и не поняла. Не знаю во сколько я уснула, но было точно больше пяти утра.