Ревность
Ночь в Барселоне была тёплой, но внутри зала, где проходило мероприятие клуба, воздух казался натянутым. Свет прожекторов, фуршетные столы, мерцающие вспышки камер — всё выглядело глянцево, слишком красиво, чтобы быть правдой.
Т/и стояла у большого панорамного окна, вглядываясь в огни города. Айтана рядом поправляла блестящий браслет на запястье.
— Думаешь, он придёт? — спросила подруга с лёгкой усмешкой, заметив, как взгляд Т/и скользнул по толпе в поисках одной знакомой фигуры.
— Не знаю, — тихо ответила она. — Это же его мероприятие... но с ним никогда не угадаешь.
— Куба — как магнит. Притягивает, а потом выжигает, — хмыкнула Айтана. — Только ты не давай себя выжигать.
Т/и не успела ответить — в этот момент зал загудел. Люди начали оборачиваться: появился Пау Кубарси. В строгом чёрном костюме, с расстёгнутым верхним воротником рубашки, он уверенно прошёл к группе организаторов. Его взгляд скользнул по залу и... на долю секунды задержался на ней.
У Т/и пересохло в горле.
— Он смотрел? — Айтана прищурилась.
— Просто случайность, — пробормотала Т/и, отворачиваясь к окну. Но внутри что-то уже гулко стучало.
Пау между тем почти сразу оказался в центре внимания. К нему подошла девушка — высокая, с идеальной осанкой, в обтягивающем чёрном платье. Её волосы были уложены в волны, а голос — звонкий и уверенный. Она коснулась его плеча, наклонилась, чтобы что-то сказать, и засмеялась, бросив руки на его грудь слишком легко и слишком вольно.
— Кто это? — голос Т/и стал резким.
Айтана пожала плечами, прищурившись:
— Похоже, она из каких-то "своих". Может, тоже из молодёжки "Барсы"? Или чья-то дочка.
Т/и не слушала. Пау не сразу отстранился. Он даже что-то ответил, чуть улыбнувшись. Эта девушка явно не боялась ни публики, ни камер. И точно не стеснялась флиртовать.
У Т/и похолодело внутри. Не то чтобы они с Пау... ну, были вместе. Даже друзьями назвать их сложно. Просто... Что-то же между ними было? Прогулки. Переписки. Поцелуй — хоть и глупый, случайный, но...
— Ты хочешь уйти? — Айтана посмотрела на неё внимательно.
— Нет, — голос Т/и дрогнул. — Или да. Я не знаю.
Она медленно направилась к выходу в сад, не желая больше видеть, как та девушка улыбается Пау, наклоняясь ближе, чем это нужно. За спиной слышался приглушённый смех, звон бокалов и музыка, но всё это казалось фальшивым.
Сердце било в висках.
Она села на каменную скамью под деревьями, глядя в темноту, будто искала там ответ. И только через несколько минут услышала шаги. Знакомые. Медленные. С осторожной уверенностью.
— Ты убежала, — раздался голос Пау за спиной.
Она обернулась. Его лицо было освещено только светом фонаря, и взгляд в этот раз был не ускользающим — прямым, напряжённым.
— А ты развлекался, — сказала Т/и, не скрывая иронии.
— Серьёзно? — он приподнял бровь. — Я просто разговаривал.
— Она чуть не залезла к тебе под пиджак.
— Это не повод устраивать сцену, — он поджал губы.
— Я не устраиваю сцен. Я просто... — она встала, — ...не обязана на это смотреть.
— А что ты хочешь смотреть? — голос его стал ниже. — Только на то, как я жду, пока ты соизволишь снова мне улыбнуться?
Она замерла. Что он сейчас сказал?
— Ты ведёшь себя, будто мы чужие. То пишешь ночью, то исчезаешь. А теперь флиртуешь с первой, кто к тебе подползёт, — бросила она.
Пау шагнул ближе. Его глаза были тёмными, упрямыми.
— Я не обязан никому ничего объяснять. И ты тоже.
— Значит, всё это... — она сглотнула, — прогулки, разговоры, всё — ерунда?
Он не ответил сразу. Только посмотрел. Долго. Тяжело. И потом сказал:
— Нет. Не ерунда.
Но было поздно. Внутри у неё уже всё оборвалось. Она развернулась и пошла прочь, слыша, как за спиной тихо вздыхают листья.
Т/и
Она шла по вечерним улицам, не чувствуя ног.
Свет фонарей расплывался, как будто мир под дождём, но дождя не было — только в груди что-то дрожало, словно мокрое стекло.
Он просто разговаривал.
Но почему тогда казалось, будто ей выбили воздух из лёгких?
Она открыла дверь квартиры, на автопилоте сбросила туфли, бросила клатч на стул. Прошла на кухню, налила воды — и оставила стакан нетронутым.
— Идиот, — выдохнула она в тишину.
Не он. Она.
Или всё-таки он?
В голове путалось: его лицо под мягким светом сада, тёмные глаза, напряжённая линия губ... И то, как он сказал:
"Я не обязан никому ничего объяснять."
А как же всё то, что было между вами?
Сообщения по ночам. Встречи после матчей. Шутки, которые понимали только вы двое. И... тот вечер. Поцелуй, в котором она ощутила не просто импульс, а что-то настоящее.
"Было не зря. Но и не навсегда." — будто прошептало что-то внутри.
Она села на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Глупо. Слишком глупо было ожидать, что он — сложный, замкнутый, грубоватый Куба — будет объяснять свои поступки. Что он вообще станет думать о последствиях.
Но сердце-то не знало этих правил.
"Просто выдохни." — прошептала себе. "Завтра всё будет по-другому."
Но она знала: завтра — не вылечит. Просто научит молчать.
⸻
Пау Кубарси
Он вышел из сада минут через пять после того, как она исчезла. Нет — не исчезла, ушла. Ушла от него. И в этот раз он сам виноват.
Пау стоял на лестнице второго этажа, наблюдая за залом сверху. Снова играл диджей, кто-то танцевал. Но он чувствовал себя отрезанным. От всего. От неё.
"Ты ведёшь себя, будто мы чужие."
Это было больно. Особенно потому, что она была права. Он боялся слишком много дать — и потерять контроль.
Да, он не отстранился сразу от той девушки.
Да, он позволил ей быть рядом дольше, чем нужно.
Да, он видел, как Т/и смотрела на них. И всё равно остался стоять, будто проверяя что-то в себе.
А потом увидел, как она уходит. И понял: провалил.
Он вернулся в машину ближе к полуночи, но не поехал домой. Просто сидел. Открыл чат с ней. Пальцы зависли над экраном. Набрал:
"Ты в порядке?"
...и стёр.
Потом набрал снова:
"Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала."
...и снова стёр.
В итоге экран остался пустым. Он бросил телефон на пассажирское сиденье.
"Зачем тебе это вообще нужно?" — спрашивал внутренний голос.
"Ты футболист. У тебя нет времени на сопли и ссоры."
Но другой голос — тише, глубже — шептал:
"Ты скучаешь по ней уже сейчас. Потому что она не как все."
Он знал, что виноват. И знал, что не умеет просить прощения. Но если она даст шанс... хотя бы один...
⸻
Айтана
— Ты спала с открытым окном? — Айтана заглянула в комнату Т/и утром и нахмурилась. — Ты ж вчера ушла как призрак. Что случилось?
Т/и всё рассказала. Без истерик, но честно. Как она стояла у окна. Как смотрела на него. Как он не отстранился. Как пошла прочь, а он пришёл только после.
Айтана покачала головой.
— Мужчины — хуже чем загадка из трёх слов. Особенно те, у которых контракт с клубом и лицо на плакатах.
— Он же... не совсем мой, — прошептала Т/и.
— Вот именно. Потому и бесит.
Пау не писал. Не звонил. И это было хуже любой ссоры. Это было — как вычеркнуть.
⸻
Поздний вечер того же дня
Телефон Т/и дрогнул.
«Ты не спишь?» — от Пау.
Спустя почти сутки.
Сердце сжалось.
Ответила не сразу. Потом всё же:
«А что, если да?»
Минуты две — тишина.
Потом:
«Просто хотел знать... Тебе стало хоть чуть-чуть легче?»
Она посмотрела в окно. За стеклом шёл лёгкий весенний дождь.
«Нет. Но спасибо, что спросил.»
Пау не стал продолжать. Но эти несколько сообщений — как ниточка. Почти оборванная, но всё ещё связывающая их.