сломать.
Солнце окрашивало комнату Ким в теплые, янтарные тона. Она сидела у окна, спиной привалившись к раме, и пыталась сосредоточиться на чтении. Но строки расплывались перед глазами, голова гудела, а в груди жгло знакомым огнем. Очередной приступ ханахаки. Ким прикрыла глаза, чувствуя, как во рту собирается тошнотворный ком. Судорожно вдохнув, она поднесла руку ко рту и откашлялась. На ладонь упали нежные, алые лепестки розы.
С каждым днем болезнь прогрессировала. Головокружения стали частыми, почти постоянными спутниками. Она больше не могла полноценно тренироваться, а порой даже подняться с кровати было подвигом. И еще эти розы… Они появлялись повсюду. В волосах, на одежде, даже на постели. А вчера… вчера на плече проклюнулся новый бутон, распустившийся ночью острыми, алыми лепестками.
Но стоило Коле оказаться рядом, как все утихало. Боль отступала, дыхание становилось ровным, а мир переставал кружиться. Его присутствие было ее спасением, тихой гаванью в бушующем океане отчаяния.
Но Ким тщательно оберегала этот оазис. Коля не должен был узнать. О ханахаки – ни слова. О шрамах, скрытых под рукавами – ни намека. И, конечно же, о темных днях, когда ей казалось, что единственный способ заглушить боль – это причинить ее себе.
Она резалась. Тонкие порезы, словно серебряные нити, оплетали ее запястья, бедра, живот. Иногда, в порыве отчаяния, она колола себе что-то непонятное, добытое на задворках интернета. Оно приносило кратковременное облегчение, туманило разум, но оставляло за собой лишь еще большую пустоту и вину.
Психолог… О, она уже сбилась со счета, сколько раз она сидела в этом кабинете с мягким креслом и пустыми, сочувствующими глазами. Она говорила о поверхностном, о том, что ей было позволено говорить. О ханахаки – молчала. О саморазрушении – тем более.
Однажды, после особенно тяжелого приступа, Ким забыла запереть дверь в свою комнату. Она лежала на полу, бледная и обессиленная, а рядом валялся окровавленный бинт и шприц. Коля пришел, чтобы позвать ее на ужин.
Он замер на пороге, словно окаменел. Его глаза расширились от ужаса, потом сузились от боли. Он медленно вошел в комнату, не отрывая взгляда от Ким. В его глазах плескалось непонимание, отчаяние и… гнев.
«Ким… Что это?» – его голос был хриплым, чужим. Он указал на бинт, на шприц, на ее бледное лицо.
Ким попыталась сесть, но тело не слушалось. Она молчала, не зная, что сказать. Слова застряли в горле, как острые шипы роз.
Коля опустился на колени рядом с ней, коснулся ее щеки дрожащими пальцами. «Ким, посмотри на меня. Что с тобой происходит? Почему ты мне ничего не говоришь?»
Она отвела взгляд, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. Слезы потекли по щекам, обжигая кожу.
«Ты… ты режешься? Ты… колешь себе что-то?» – он продолжал, и в его голосе сквозила такая боль, что Ким захотелось провалиться сквозь землю.
Она кивнула, не в силах произнести ни слова.
Коля отшатнулся, словно она ударила его. В его глазах читалось разочарование, горечь и… страх.
«Почему, Ким? Почему ты это делаешь? Почему ты скрываешь это от меня?»
Ким всхлипнула. «Я… я не хотела тебя расстраивать. Я… я боялась, что ты от меня отвернешься.»
Коля покачал головой. «Отвернусь? Ким, как ты могла так подумать? Я бы сделал все, чтобы помочь тебе. Все, что угодно!»
Он взял ее руки в свои, осторожно развернул их ладонями вверх. Он увидел шрамы, старые и новые, переплетающиеся в запутанный узор боли. Он провел пальцами по ее коже, словно пытаясь запомнить каждую линию, каждую рану.
«Ты… ты думала, что я не замечу? Что я не увижу, как ты страдаешь? Ким, я люблю тебя. Я люблю каждую твою частичку, даже те, которые ты сама ненавидишь.»
Его слова прозвучали, как удар. Люблю? Он любит ее? Ким не могла поверить своим ушам.
«Но… но я сломанная. Я… я не достойна твоей любви.»
Коля обнял ее крепко, прижал к себе, словно боялся отпустить. «Не говори так, Ким. Ты прекрасна. Ты сильная. Ты достойна всего самого лучшего. И я буду рядом с тобой. Я помогу тебе выбраться из этого. Вместе.»
Он отстранился, вытер ее слезы. «Обещай мне, Ким. Обещай, что больше никогда не будешь этого делать. Обещай, что ты позволишь мне помочь тебе.»
Ким посмотрела в его глаза. В них она увидела искреннюю любовь, заботу и надежду. И она поняла, что больше не может прятаться. Больше не может держать все в себе.
«Я обещаю,» – прошептала она.
В этот момент алая роза на ее плече раскрылась, словно расцветая от надежды.