1
«Чувства не исчезают — они просто замирают. До следующей встречи.»
Я думала, время всё уладит. Что год это немного. Что мы выдержим.
Я уеду, вырасту, вернусь — и всё будет так же, только лучше.
Но время оказалось не лекарством, а паузой. Задержкой дыхания.
Я не забыла. Просто научилась жить с этим. С пустым местом, где раньше был ты.
Ты не звонил. Я не писала. Мы оба делали вид, что всё в порядке.
Но я заходила в твой профиль. Я смотрела, как ты живёшь без меня.
И каждый раз, когда я видела лайк от тебя под моей фотографией,
я будто слышала твой голос: «Я здесь. Просто не знаю, что сказать.»
Ты не был плохим. Наоборот — ты был самым настоящим.
С тобой я не притворялась сильной. С тобой я могла просто быть.
Ты не просил больше, чем я могла дать. Но я всё равно ушла.
Наверное, потому что испугалась, что так хорошо быть не может навсегда.
А теперь я вернулась. И всё знакомо. Улицы. Воздух. Люди.
Но без тебя ничего не на месте. Даже я сама.
Я не знаю, ждёшь ли ты. Не знаю, злой ли ты.
Но если бы ты сейчас вошёл в эту комнату я бы не сказала ни слова.
Я просто бы подошла и обняла тебя.
Потому что всё это время...
я тоже была рядом. Просто не знала, как вернуться.
***
Аэропорт Инчхон был шумным, как улей. Голоса, объявления, колесики чемоданов по кафелю — всё сливалось в гул, от которого у На Хе Вон слегка кружилась голова. Она вдыхала воздух родного города, будто делала это впервые. Не воздух Лондона, пропитанный дождями и туманом, а родной, плотный, с лёгкой горечью мегаполиса, с уличной едой и пылью старых улиц, с пробками и недосказанностями. Она стояла в толпе пассажиров, прижимая к груди паспорт, и пыталась не дрожать.
Год назад всё было иначе. Тогда она уезжала, не оборачиваясь. Держалась уверенно, пряча в себе крик. В Лондон. На целый год. Учёба, престиж, будущее — родители не оставили ей выбора. «Сон Джэ не тот, с кем стоит связывать свою жизнь», — говорил отец. «Ты ещё пожалеешь, если останешься», — добавляла мать. И она поехала. А теперь возвращается. Ни с кем не попрощавшись. Ни с кем не договорившись.
Хе Вон шла к выходу, чувствуя, как туфли по непривычке натирают пятки. Глаза бегали по лицам встречающих. Она знала, что брат придёт. Он обещал. Он всегда держал слово. Особенно перед ней. Перед своей младшей сестрой, которой был и отцом, и братом, и лучшим другом.
Он стоял у стеклянной перегородки. Высокий, хмурый, с капюшоном наполовину надвинутым на лицо. На Бэк Джин всегда был таким — немногословным, надёжным. В детстве она пряталась за его спину, когда кто-то обижал её. Он молча оттаскивал зачинщика, и больше никто не смел поднять на неё голос. Он не любил драк, но дрался, когда было нужно. Он не любил показывать чувства, но чувствовал глубже всех.
— Привет, — сказала она, подходя.
Он посмотрел на неё. Молча. Только глаза немного потеплели.
— Устала?
— Немного.
— Чемодан дашь?
Она кивнула и отдала ручку. Они пошли к парковке. Молча, как всегда. Но в этой тишине было больше родства, чем в любых словах. Хе Вон чувствовала — он рад её видеть. Просто не умеет это сказать. Он вообще никогда не умел говорить о главном.
В машине пахло мятной жвачкой и холодным воздухом. Она села рядом, смотрела в окно. Сеул мчался мимо, серый, родной. Год прошёл, а будто бы прошла целая жизнь.
— Скучал? — спросила она.
— Мама каждый день спрашивала, когда ты приедешь.
— А ты?
Он чуть улыбнулся.
— Я знал, что вернёшься. Не могла не вернуться.
— Почему?
— Ты ведь сама прекрасно знаешь.
Она смотрела на него долго. Он был прав. В Лондоне она чувствовала себя чужой. Хорошо говорила на языке, училась лучше всех, улыбалась преподавателям, но внутри что-то угасало. Каждый вечер она вспоминала Сеул, школу, улицу, где они с Сон Джэ впервые держались за руки. Он был тихим, почти невидимым, но она видела в нём то, что не видели другие. Боль. Тишину. Силу, скрытую за безразличием.
— Он... всё ещё учится? — осторожно спросила она.
Бэк Джин бросил на неё взгляд. — Ты про Сон Джэ?
Она кивнула.
— Учится. Только ведёт себя тише воды. После твоего уезда стал другим.
Хе Вон вздохнула. Она знала. Многое случилось, пока её не было. В интернете писали о драках, о жестокости, о какой-то мести. Она читала и не верила, потому что знала: её Сон Джэ не был жестоким. Только в крайности. Только когда всё остальное уже не работало.
— А он знает, что я приехала?
— Нет. Никто не знает, кроме меня. Ты просила.
— Спасибо.
Они ехали дальше. Машина тихо урчала, город медленно расстилался перед ними. На Хе Вон закрыла глаза.
Когда они вернулись домой, улицы Сеула уже погружались в вечернюю сумеречную тень. Машина Бэк Джина свернула в их двор, и в доме стало тихо, словно само время замедлилось, позволяя Хе Вон сделать шаг в новый день, который не был таким, как раньше.
Она скинула обувь у входа и прошла в дом, сняв куртку. Он следовал за ней, как обычно молчаливый и собранный. Всё оставалось прежним, но вот она стояла в этой комнате, окружённая вещами, которые когда-то были её, а теперь казались чуждыми.
— Я пойду на встречу, — сказал Бэк Джин, снимая обувь и направляясь в прихожую.
— Уже? — она остановилась, бросив взгляд на брата. — Неужели это так важно? Мы ведь только зашли домой.
Он не встретил её взгляда, продолжив собирать свои вещи. Привычный холод и дистанция витали в его движениях. Он не любил давать объяснений. Просто говорил то, что нужно, и больше ничего.
— Да, дело важное. Ты же знаешь, как это бывает. Буду не долго. Мама не приедет, так что ты одна пока что. Я буду ночью.
Хе Вон почувствовала лёгкую тоску. Всё возвращалось на круги своя, и в этом было что-то обескураживающее. Но она попыталась скрыть свои чувства за вопросом, чтобы не дать себе поглотить ностальгией.
— Бэк Джин, — сказала она, наблюдая, как брат направляется к двери. — Вы до сих пор этим занимаетесь?
Вопрос, который она задала, прозвучал для неё самой неуместно, почти как что-то из прошлого, что она не могла отпустить. Бэк Джин замер на секунду, но не обернулся. Он открыл дверь и обернулся на неё через плечо, лицо его было серьёзным, как всегда, но в глазах мелькнула искорка раздражения.
— Мы... да, иногда. Не то чтобы часто, — ответил он, словно оправдываясь, но быстро добавил: — А что? Разочарована?
Она сделала шаг в сторону, не зная, что ответить. На самом деле, её вопрос был не столько о боулинг клубе, сколько о том, как всё изменилось. Как когда-то они с братом могли проводить вечера за такими простыми вещами, смеясь и споря, а теперь, когда она вернулась, всё было так сухо, неискренне. Она была разочарована. Но не в боулинге.
— Нет, просто как-то странно. Я думала, вы уже не занимаетесь этим. Вот и всё. Я просто переживаю за вас.
Его взгляд задержался на ней, и в его глазах промелькнула тень того, что она так давно пыталась забыть. Предчувствие, что между ними, между ней и этим миром, существует невидимая пропасть.
— Всё меняется, — сказал он тихо, с короткой улыбкой, и вышел за дверь, — И мы уже давно не дети.
Хе Вон осталась стоять, глядя ему вслед. Она знала, что это было не только про боулинг. Боулинг клуб был лишь прикрытием чего-то страшного. Это был вопрос к тому, как они все изменились. Как её брат стал другим, и она сама тоже. Всё оставалось в прошлом — её разговоры с ним, совместные вечера, то, как она чувствовала себя дома. Всё это осталось за границей тех лет, которые она провела в Лондоне.
Она подошла к окну и посмотрела в темноту, ощущая, как одиночество снова заполняет её. Вопросы оставались без ответа, и она не знала, что с ними делать. Прошло много времени, а она всё ещё не могла найти свой путь домой.
Вечер тянулся медленно, как и её мысли. На Хе Вон сидела в своей комнате, поджав под себя ноги на кровати, вглядываясь в телефон. Он был её единственным связующим звеном с миром, который она оставила позади. Но теперь, когда она вернулась, её взгляд остановился на чём-то совсем другом. Она не знала, почему, но интуитивно открыла свой профиль в социальных сетях.
Сначала она пролистала ленту, оценивая посты старых друзей, фотографии с поездок и тусовок, которые она пропустила. Всё это казалось таким далеким и неважным. Но вот что-то привлекло её внимание. В верхней части экрана она заметила знакомую аватарку — его аватарку. Сон Джэ.
Он всё ещё был в её друзьях. И, к её удивлению, его лайки появлялись под каждым её постом. Даже под старыми сторис, которые она выкладывала ещё до того, как уехала.
Она провела пальцем по экрану, и её взгляд вновь остановился. Под каждым её постом — лайк от Сон Джэ. Даже если пост был давно. Даже если она думала, что давно забыла его, его маленькие следы были здесь, в её жизни. Это было как подтверждение того, что что-то ещё оставалось неизменным. Он не забыл её.
Хе Вон зажмурилась, в голове зазвучала музыка. В её груди неожиданно затрепетало что-то, похожее на надежду, но сразу же затмённое сомнением. Почему он продолжал следить за ней? Лайкать её посты? Может быть, ему это уже не что-то значило? Но если он до сих пор следит за её жизнью, значит ли это, что он не забыл?
Она прокрутила несколько сторис, листая свои фотографии, сделанные в Лондоне. Там она была далеко от всего, что когда-то связывало её с Сеулом и с ним. Но вот, он был там. Под каждым её постом, словно напоминание о том, что она не может просто уйти от своих чувств.
Незаметно для себя, она залипла на его профиле. Он изменился. На фотографиях был более строгий, взгляд более серьёзный. Но его глаза, его улыбка — всё то же самое. С того самого дня, как они расстались.
Девушка продолжала листать, пока не остановилась на одном посте. Он был сделан пару недель назад. Снимок его с друзьями в кафе, на фоне которого виднелась улица, по которой они когда-то гуляли. Улыбающийся Сон Джэ в окружении людей, но в его глазах, несмотря на смех, была какая-то тень. Она заметила её сразу. Знала, что он не был по-настоящему счастлив.
Сердце Хе Вон сжалось. Почему он держался так холодно? Почему не говорил ей, что он думает, что чувствует? Почему он оставался в её жизни, но был так далёк? Она открыла его последнюю историю, где он с кем-то разговаривал. Она не могла точно понять, кто был с ним. Лицо другого человека было скрыто, но по форме тела можно было понять — девушка. Она почувствовала странное неудобство и вдруг осознала, что её смущает этот момент. Он не был один. Возможно, он уже давно забыл о ней. Или, может, наоборот, пытался показать, что его жизнь уже не стоит на месте.
«Почему?» — подумала она. Почему он продолжал следить за её жизнью, если их пути давно разошлись?
Руки на экране телефона начали дрожать, и она поспешно закрыла профиль, отложив телефон в сторону. Тишина в комнате стала невыносимой. Ей было сложно дышать. Она пыталась успокоиться, но её мысли крутились, как в буре.
Он, конечно, мог лайкать её посты из-за старых чувств. Но мог ли он быть счастлив без неё? Что она должна была чувствовать сейчас? Эта игра в скрытые чувства и молчание — она снова заставила её почувствовать, что всё, что она пережила, было напрасным. А может, он тоже испытывал то же, что и она? Но, возможно, он просто не знал, как подойти, как начать этот разговор. Как признаться в том, что для него значила их история.
Встала и подошла к зеркалу. Отражение в нём показывало девушку, которую она давно не видела. Та, которая была уверенной и полной сил, теперь стояла перед зеркалом, не зная, что ей делать дальше. Словно в комнате, полной воспоминаний, оставался лишь этот взгляд в телефон, в профиль человека, с которым когда-то была так близка, и который теперь оказался таким далеким.
Хе Вон медленно опустилась обратно на кровать, уставившись в пустой экран телефона. Мысли путались, эмоции будто давили на грудь. Её пальцы всё ещё ощущали тепло устройства, хотя она давно отложила его в сторону. Она провела рукой по покрывалу, будто ища опору, и вдруг её взгляд упал на тумбочку рядом с кроватью.
Там, за небольшой настольной лампой, стояла фотография в серебристой рамке. Покрытая лёгким слоем пыли, почти забытая, но всё ещё на своём месте. В момент, как только её глаза наткнулись на неё, сердце пропустило удар.
Она наклонилась ближе, сдула пыль и взяла рамку в руки.
Там были они вместе с Сон Джэ.
Фотография была сделана два года назад. Они стояли на берегу моря, где-то в Канвоне, куда сбежали на пару дней после экзаменов. Он в тёмной толстовке, с ветром в растрепанных волосах, смеялся, прикрыв глаза, а она тянулась к нему с глупой, открытой улыбкой, держа в руке стакан с содовой. За ними плескались волны, солнце клонилось к закату, и казалось, что весь мир тогда был только для них двоих.
Она провела пальцем по стеклу. В горле встал ком. Это был тот день, когда всё казалось возможным. Когда ей казалось, что она знает, чего хочет от жизни. Когда они, два подростка с большими чувствами, сидели на камнях, обсуждая будущее, и он сказал ей:
— Даже если весь мир развернётся против нас, я всё равно буду рядом. Тебе стоит лишь сказать.
Она тогда не поверила. Слишком юной была, слишком упрямой. А потом — уезд, разлука, тишина. Ни одного письма, ни звонка. Только лайки на постах и его фотография, что теперь давила на грудь, как тяжёлый камень.
— Почему ты не написал? — прошептала она, будто могла получить ответ от фотографии. — Почему ты просто лайкал и молчал?
Тишина была её единственным собеседником. Но внутри что-то начинало меняться. Невозможно было игнорировать боль, что возвращалась. Её воспоминания были слишком живыми, чувства — слишком глубокими. Она никогда по-настоящему не отпускала его. Просто притворялась, что уехала и всё оставила позади.
Слёзы наворачивались на глаза, но она заставила себя не плакать. Хе Вон положила фотографию обратно на тумбочку, чуть ближе к лампе. Теперь она больше не хотела её прятать.
Она сделала глубокий вдох.
Это был конец весны, день, пропитанный ветром и солью. Не слишком жарко, но и не холодно. Самое правильное время — такое, когда можно обниматься, не прячясь, просто потому что хочется быть ближе. Хе Вон тогда носила свою любимую бежевую ветровку, а Сон Джэ — тёмную худи с капюшоном, который он упрямо не надевал, несмотря на ветер, растрепавший его волосы до полной небрежности.
Они приехали туда внезапно, без плана. Просто вскочили в автобус на автовокзале и решили ехать туда, «куда захочется». Он сказал, что ей нужно развеяться после экзаменов, а она только кивнула, потому что рядом с ним любое место казалось правильным. Даже каменистый берег, на который они вышли в тот день, казался им дворцом.
Сон Джэ купил содовую в маленьком магазинчике у дороги. Её руки замёрзли от алюминиевой банки, и он тогда взял её ладони в свои, тёплые, чуть шершавые от постоянных тренировок.
— Я буду греть твои руки, даже если ты этого не просишь, — сказал он, не улыбаясь, но глаза у него были полны тихого, искреннего огня.
Ученица засмеялась звонко, по-настоящему и почти уронила банку. Он поймал её, и они оба засмеялись. Кто-то мимо проходил, странно на них посмотрел, но им было всё равно. В том дне не было чужих людей. Были только они, ветер и море.
Потом он достал старенький плёночный фотоаппарат, который всегда таскал с собой.
— Нам нужно запомнить это, — сказал он. — Вдруг ты забудешь, как я выгляжу. С этими твоими поездками.
— Я ведь никуда не еду, — отмахнулась она, делая шаг назад. Но он уже наводил фокус, и именно в этот момент она обернулась, в лицо ударил ветер, волосы разлетелись, а он щёлкнул, поймал миг.
На фото: она тянется к нему, со смеющимся взглядом, а он, как будто застигнутый в полуслове, улыбается, чуть прищурившись, с прибрежным солнцем на лице. За ними море. И бесконечность.
После снимка они сели на камни. Он снял кроссовки, опустил босые ноги в ледяную воду и закричал:
— АААА! Зачем я это сделал?!
Хе Вон засмеялась и тоже сбросила обувь. Они сидели так, бок о бок, плечом к плечу. Потом наступил момент, когда она молчала, глядя в горизонт, а он повернулся к ней и тихо сказал:
— Даже если весь мир развернётся против нас, я всё равно буду рядом. Тебе стоит лишь сказать.
Она не ответила тогда. Просто молча положила голову ему на плечо. А он обнял её за талию и сжал чуть сильнее, чем обычно. Словно знал, что это лето может быть последним таким.
И тогда, на берегу, с солью на губах, она подумала, что, может быть, они действительно смогут быть вместе. Всегда.
Хе Вон вернулась в настоящее, как будто кто-то резко выдернул её из сна. Её ладонь всё ещё лежала на стекле фотографии, а глаза были влажными. Она долго смотрела на них. На тех двоих, что когда-то были неразлучны. Так юны, так глупы. И такие настоящие.
И только сейчас она поняла, как сильно скучает по нему. Не по образу. По человеку. По его голосу, по тишине рядом с ним. По тому, как он молча давал понять, что ей не нужно волноваться.
Да. Он не был плохим рядом с ней. Он становился другим.
Сон Джэ никогда не был лёгким человеком. Холодный взгляд, отстранённость, мрачная тишина. Он всегда держал людей на расстоянии. Будто бы мир слишком острый, чтобы к нему прикасаться без боли. Многие видели в нём угрозу, некоторые пустоту. Он не любил лишних слов, не верил обещаниям и всегда был начеку, словно кто-то вот-вот ударит в спину.
Но рядом с Хе Вон он менялся.
Не в корне. Не драматически. Просто становился мягче.
Он начинал говорить больше. Смеяться чаще. Молчать — не из-за отстранённости, а потому что рядом с ней можно было молчать спокойно. Она же умела быть рядом — не лезть с вопросами, не требовать объяснений, не тянуть на свет то, что он хранил в темноте. Она просто была рядом, настоящая, искренняя, не судящая.
С ней он впервые позволял себе быть живым, не только сильным. Он мог показать усталость. Мог говорить о том, что тревожит. Мог позволить себе быть уязвимым. Только с ней.
Она видела в нём больше, чем драки, шрамы и репутацию. Видела в нём человека. Парня, который приносит ей горячее молоко, когда она не может уснуть. Который, проходя мимо цветочного ларька, вдруг останавливается и покупает одну единственную гортензию — потому что помнит, что она их любит. Который едет через весь город ночью, потому что она просто написала: «Мне так грустнооо(((»
С ней он был лучшей версией себя, даже если не всегда понимал это.
И, может быть, именно поэтому он так и не смог отпустить её. Даже когда она уехала. Даже когда он остался в Сеуле, среди улиц, где всё напоминало о ней. Он не умел просить, не умел держать, но он ждал. Молча. Невозможно. До последнего.
После её уезда Сон Джэ будто бы замкнулся. Не сломался, он не был из тех, кто показывает слабость. Но что-то внутри него утихло.
Он не устраивал сцен, не звонил, не просил остаться. Он даже не проводил её в аэропорт. Просто сказал:
— Хорошо. Езжай.
Сказал это спокойно, даже слишком. И она тогда подумала: наверное, ему всё равно. Но это было далеко от правды.
В первые дни он пытался жить, как обычно. Уроки, улицы, тренировки. Казался даже собраннее, чем раньше. Но если приглядеться он стал ещё более молчаливым. Реже смеялся. Не отвечал на шутки друзей. У него осталась привычка проверять телефон машинально, в надежде на уведомление от неё. Но она не писала. И он не писал тоже. Потому что думал: если она не пишет, значит, не хочет.
Он ведь не знал, что она тоже ждала.
Он стал больше времени проводить один. Часто возвращался на ту улицу, где они когда-то гуляли. Один раз зашёл в их любимое кафе, сел за их столик и просто просидел там с чашкой кофе, даже не притронувшись к ней.
Он смотрел её сторис. Все. Без пропуска. Каждый пост. Каждую фотографию. Она казалась счастливой. С новыми друзьями, новыми местами, новой жизнью. И от этого внутри него всё немного выжигало.
Он не лайкал сразу. Сначала просто смотрел. Иногда по несколько раз. Но потом всё равно жимал этот значок. Не потому что надеялся, что она это увидит. А потому что иначе было невозможно. Сердце требовало хоть какой-то формы прикосновения к ней.
Сон Джэ не говорил о ней никому. Даже Бэк Джину. Он просто носил её с собой. В музыке, которую она любила, в улицах, по которым они ходили, в тишине перед сном, когда, как бы он ни отвлекался, всё равно думал: Как она там?
Он не встречался с другими. Он даже не пробовал. Никто не казался ею.
Он пытался забыть. Но память упрямая. А любовь тем более.
И она уехала, забрав с собой ту часть Сон Джэ, которую он никому больше не открыл.