Просто дыши

   Сквозь тонкую щель на потолке уже второй день капала жёлтая вода, образовывая мокрую лужу посередине камеры. Я пыталась заснуть, но глухой стук дождя в небольшое окно, которое находилось слева от меня, вместо того, чтобы успокоить, начинал раздражать. Плюс к этому прерывистые стоны, доносящиеся с соседней койки. Чернокожая девушка, с коротко стриженными волосами, с широким носом и большими черными губами, постоянно подвергалась избиению со стороны одной женщины, которая была расисткой. В силу своей слабости, она лишь подчинялась ей, выполняя унизительные поручения.

- Слушай, почему ты не идешь в мед. пункт? - я приподнялась с койки, присев на край. На мне оранжевый костюм, без рукавов, волосы, или то что от них осталось, собраны наверх, тонкой резинкой, готовая порваться в любой момент.
- Отвали, - прошипела моя соседка, - Это всего лишь синяк.
- Тогда какого черта ты не даешь мне поспать, издавая эти жуткие звуки, - возмутилась я.
Гремя ключами, к камере подошла женщина-охранник, высокая, с крепкими скулами. Сколько бы я ни старалась, подшучивая над ней, она никогда не улыбались. В ее арсенале лишь одна эмоция: безразличие.
- Эйган, - громким голосом позвала она, - К тебе посетители.
- Ну вот, опять,- проговорила я вслух, просовывая руки в дверное окошко.
Женщина надела на них наручники, после чего я встала лицом к стене. Эта процедура продолжалась уже третий месяц. Каждую гребаную неделю, как по расписанию, меня выводили на свидание, отказаться от которого не позволяла совесть, но и смотреть в глаза своим родителям было сложно.
Я остановилась у входа в зал, где за столиками сидели осужденные и их близкие. Увидев рядом с матерью брата, я замешкалась, на глазах выступили слезы. Охранник подтолкнула меня вперед, приказав идти. Отпустив голову и проглотив ком в горле, я зашагала к ним.
- Необязательно приходить сюда каждую неделю, - процедила я, пытаясь натянуть улыбку и не смотреть на Йена. Мама немного растерялась, прижимая к груди бумажный пакет, видимо с продуктами.
- Ты не поздороваешься со мной? - сказал брат, привлекая к себе внимание.
- Рада тебя видеть Йен. Давно приехал? - ответила я, неохотно переводя на него взгляд.
Мой брат повзрослел. Теперь на его загорелом лице появились мелкие морщинки, небольшая щетина, но глаза были такие же теплые и родные.
- Вчера. Прости, что не приехал раньше. Была сложная экспедиция.
- Все отлично. Не переживай. Я в порядке, - проговорила я как на автомате.
- О чем ты? - возмутился Йен, повысив голос, - Ты в тюрьме Кэри. В чертовой тюрьме!
- Йен, пожалуйста, - мама, успокаивая, положила руку к нему на плечо, - Мы же договорились.
Я улыбалась отпустив голову. Затем посмотрела на них.
- Теперь это мой дом, - сказала я спокойно, - Нравится это Вам или нет.
Затем повернулась к женщине-охраннику, которая стояла у стены.
- Глэдис, кажется свидание окончено.
Охранник подошла к нам и отстегнула руки, прикованные к столу.
- Кэри, пожалуйста, - мама протянула ко мне руку, но между нами встала Глэдис, - Возьми хотя бы продукты.
Я посмотрела на пакет и усмехнулась.
- Тут отлично кормят, не переживайте.
Молча, одарив своих родных холодной улыбкой, я направилась обратно к себе в камеру. Конечно, моя семья ни в чем не виновата. Я даже удивилась тому, как они быстро смирились с моим новым положением. Мать несмотря на занятость трехмесячным ребенком, старалась уделять мне больше внимания. У моей сестренки, Жасмин, были такие же глаза как у меня, по крайней мере мне так казалось по фотографиям. Только отец злился, но старался скрыть это. Дочь полицейского сидит в тюрьме: какая ирония. Думая об отце постоянно вспоминаю наш разговор перед судом. Тогда, в комнате допроса он пытался убедить меня скинуть всю вину на Тео и его компанию. Я отказалась. Он рассказал, что Тео состоял в преступной банде. Из всей компании остался только он и Чава. Второй был в коме, и едва остался жив. Ко всем обвинениям, мне предъявили огнестрельное ранение, нанесенное при сопротивлении. Оказалось, когда меня ударили по голове, пистолет все же выстрелил, попав в плечо полицейского. Свое участие в ограблении скрыть не удалось, так как меня узнал тот самый патрульный, проходивший свидетелем по делу, перед которым мы с Томасом разыграли сцену. Таким образом, я полностью признала все обвинения и согласилась со всеми условиями. Все что я хотела на тот момент, так это исчезнуть с лица земли. Меня посадили, Карлу убили, Тео не увижу в ближайшие семь лет: мой крохотный мир рухнул на тысячи осколков, оставив после себя огромную дыру. Каждый день, проведенный в этой камере, с одной стороны сводил меня с ума, с другой стороны, здесь я могла собраться с мыслями и разложить свою жизнь по полочкам, или же то, что осталось от моей жизни.