3
Своё обещание я выполнить смог только через две недели, из-за университета домой я приходил к вечеру. Мы почти не виделись, утром, перед тем как пойти в клинику, я заметил, что живот стал чуть больше. Чимин стал больше заботиться о себе, потому что я его ругал, когда он убирался, таскал тяжёлое и всё такое. В первые три дня он постоянно пытался помыть полы, протереть пыль, для этого он залазил на стул, приготовить еды. Сейчас же он больше лежал на кровати, читал и отдыхал. Тогда мы узнали, что ребёнку уже 23 недели, срок уже серьёзный. Чтобы было меньше вопросов, решили сказать, что я отец, ну, меня и поздравили с доченькой. Не знаю почему, но счастья было... в тот момент я осознал, что уже не оставлю этих двоих.
Я устроился ещё на две работы, смотря на всё это сейчас, я удивляюсь, как ещё не умер, совмещая с учёбой. Это было тяжело, я спал везде. Чимин всё понимал и пытался мне помогать, как мог: то в доме уберётся, то подработку найдёт, то покушать приготовит. Я очень ругался на него за это. Дураком был. Уже тогда я решил поставить мою семью перед фактом, что я собираюсь оставить универ, пойти работать, воспитывать нашу дочку. Было много криков, слёз мамы, нравоучений деда, но я никогда не позволял себе сдаваться и, в результате, смог их убедить. Через полтора месяца я забрал документы из вуза. Скажу честно, стало намного легче. (29)
Ох, сейчас вспомнил ещё один момент... простите за мою дебильную улыбку. В общем, как-то раз мы лежали на кровати, к тому моменту мы стали спать вместе потому, что на полу мне стало уже прохладно, была холодная осень, да и Чимми выносил мне мозг. Как он там говорил? Ах, точно: «Из-за меня ты бросил учёбу, убиваешься на работе, не высыпаешься! А сейчас, когда я хочу хоть как-то загладить свою вину перед тобой за всё это, ты не можешь лечь рядом на эту чёртову кровать?!». Вечерами мне нравилось гладить животик, мы даже выбрали имя. Хоть Чимини заставлял это сделать меня, я решил, что выберем мы вместе, так и остановились на Мэй. Мой драгоценный цветочек. Сейчас-то ей уже два годика.
У нас всё было прекрасно, мы посещали врачей, ходили гулять, даже начали покупать вещи для малышки. Я очень хорошо помню день, когда, после покупок, мы шли вдоль реки, был очень холодный ветер, укутал тогда мою зефирку как только мог. Мы разговаривали о красивых пинеточках, которые мы купили, это такие носочки. Я, кстати, до сих пор храню их. Неожиданно Чим остановился и поцеловал меня, это было впервые. Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Да, мы любили друг друга, но никогда не проявляли наших чувств вот так, я его берёг и боялся даже прикоснуться. Было решено познакомить его с родителями, маме он сразу понравился. Помню, как он расплакался, когда я предложил выйти за меня. Даже сейчас мне так тепло на душе... Я договорился с родителями, что после рождения Мэй мы переедем к ним на первое время, никто против не был. Это было самое счастливое время, я был окрылён, ждал. Я мечтал, как возьму малышку на руки, как прижму к себе Чимина, как мы вместе будем гулять с коляской. В таком состоянии я был следующий месяц.
Неожиданно Чим простудился, сильно простудился. Я сразу помчался в больницу, когда заметил небольшую температуру. Тогда сказали, что нужно лечение, выписали препараты и отправили домой. Чимин сам захотел домой, как бы я его не отговаривал. Каким же я был дураком. Через неделю ему стало лучше, да и врачи убедили, что всё хорошо.
В тот день, шестое ноября, я проснулся раньше, поцеловал его и пошёл на кухню к календарику на холодильнике, я отметил 35 недель. До родов оставалось совсем ничего, было решено отправиться за кроваткой. Походы по магазинам были очень весёлыми, выбрали красивую белую кроватку, покушали, навестили родителей. К вечеру я заметил, что что-то не так, Чимми ходил вялый, но всё списывал на усталость и боль в спине из-за большого живота. Я поверил...
Ночью он меня разбудил, сильно тянуло живот. Я видел, как сильно паниковала моя зефирка, ведь до родов было ещё больше месяца. Я и сам ужасно нервничал. По приезду в больницу я потерял счёт времени, мне казалось, что я был там вечно. Это были преждевременные роды. Я видел, как мучается мой любимый человек и ничего не мог сделать. Врачи уверяли, что всё под контролем, и, спустя пару часов, его отвели в родовой зал. Меня туда не пустили. Всё было как в тумане, помню только, что мама приехала, она поддерживала меня. Я задремал, но резкий крик Чима меня разбудил, я подскочил со своего места. Когда я услышал крик нашей малышки, я был счастлив, но всего пару минут. У Чимина резко упало давление, открылось кровотечение. Тогда я ещё не понимал, почему врачи забегали, но я чувствовал, что случилось что-то страшное. Реанимация, часы ожидания перед операционной и врач, вышедший из неё, плохо помню это. Помню лишь его слова: «Мне жаль». Земля ушла из под ног, я встал и смотрел на него, повторяя:
-Нет, нет, всё хорошо. За что вам жаль? Всё же прекрасно. Ведь так?! – я уже переходил на крик.
Меня просили успокоиться, не кричать, отпустить доктора, которого я схватил за халат. Я не мог поверить в то, что моего солнышка больше нет, не мог, понимаете? Что было дальше, я не помню совсем, похороны только какими-то моментами. Спустя пару дней я мог навестить ребёнка, Мэй была красавицей, самой красивой девочкой на свете. Мне было безумно тяжело держать себя в руках, я рыдал каждый раз, видя в доченьке Чимина, как будто просто маленькая копия. Ох, простите меня, мужчины ведь не должны плакать, да?
Я переехал к родителям, как только забрал малышку. Огромное им спасибо, без них я бы не справился. Первые месяцы мне было трудно с дочкой, но физически. Морально мне плохо до сих пор, я ужасно скучаю по нему. Сейчас у нас всё прекрасно, всей семьёй мы ездили в отпуск, Мэй попробовала лимон и так смешно скорчила личико, прям как Чимми.
Я не знаю, зачем рассказал вам всё это. Наверное, просто захотелось высказаться кому-то, ведь я держал это в себе целых два года. Я знаю, что он меня слышит, каждый день перед сном я рассказываю ему о наших достижениях, радостях, печалях.
Что бы я ему сейчас сказал? Я бы сказал, как сильно я люблю его, скучаю, насколько мне его не хватает. Я бы извинился, что не доглядел за ним.
Любимый, знай, я очень сильно люблю тебя, я никогда не забуду твои смешные выходки, твои нелепые шуточки, твой прекрасный голос. Мне так не хватает тебя! Мэй уже такая взрослая, очень похожа на тебя, спасибо тебе за неё. Я подарю ей всю ту любовь, которую не смог подарить тебе. Я буду хорошим папой!» - на последних словах голос Тэхёна дрогнул, а из глаз полились слёзы.
-Папочка, почему ты плачешь? – маленькая девчушка побежала к парню.
-Всё хорошо, милая. Ладно, спасибо вам, что выслушали, мне пора...