Озвучивание не поддерживается в этом браузере
VIII.
Тоскливой Свободе
Господь в небосводе
зачем-то читает стихи
в скучающей позе,
не зная ремесел,
как кроме считать нам грехи.
Надломленной спицей
рука по страницам
веками скользяще бежит,
не первая книга —
вздыхай или хмыкай —
такими весь шкаф вдоль забит.
Здесь принц, здесь принцесса,
там Гай Юлий Цезарь
народу диктуют закон,
ролей у них много,
в отличие от Бога,
которого спрятали в трон.
Не имя — а слово,
в иконы закован,
и скотчем заклеили рот
задавлен молитвой,
как будто бы в битве,
по лбу льется ведрами пот.
Толпой между строчек:
"ответь же мне, Отче!",
как дети, надежду куют,
наивно считая,
что, небо оставив,
Господь ищет в церкви приют.
А, может, и правда
каким-нибудь Павлом
хотел бы на Землю прийти?
не Девой Марией,
не жданным Мессией,
не даже собой во плоти.
А просто обычным
дружком закадычным,
с которым ты куришь табак
жать руки прохожим,
гулять с молодежью
и уличных гладить собак.
Но вместо той доли,
чтоб в солнечном поле
земным, вольным духом гореть,
жестокою мерой,
повязанный верой,
в тоске остается мрачнеть.
Тоскливой Свободе
Господь в небосводе
зачем-то читает стихи
в скучающей позе,
не зная ремесел,
как кроме считать нам грехи.
Комментарии