А помнишь... (юнсоки)
В одном наушнике играли Arctic Monkeys, во рту клубничный чупа-чупс, который каждую секунду перекатывался из-за одной щеки за другую, настроение: рвать 80-тые. Народ суетился, небоскрёбы засверкали огнями, делая пасмурные сумерки немного веселее, а водители друг за другом жали на педаль газа, завидев зелёный свет.
Многие боятся утонуть в такой суматохе, но Юнги пофигу, он сегодня свободен во всех смыслах, кое-кто его послал, давно пора было. Он даже ни капли не огорчён, ну может чуть-чуть из-за того, что конфета у него на языке последняя. Собственно, парень и решил прогуляться до магазина.
Мин думал лишь над вопросом «Арбуз или опять клубника?», пока громкий вопль, доносившийся из переулка, не пронзил слух. И, кажется, только Юн его услышал.
Приблизившись к месту криков, с мыслью «Кого-то убивают!», Юнги заглянул за угол. Несколько подростков столпились вокруг пацана и видимо избивали его.
– Что конфетку уронил? – один из уродов посмотрел сначала на парня, а потом на уже грязный чупа-чупс, лежащий рядом в луже крови, и заржал. Его дружбан зарядил мальчишке ногой в живот, тот согнулся пополам, а потом лёг на спину, застонав от боли. Ни в какие ворота! Особенно, когда вратарь – сладкоежка Мин Юнги.
– Слышь, дылда, если сейчас отсюда не свалите и не оставите его в покое, я заткну тебе рот другой конфеткой! – Юнги спокойно зашёл в переулок и угрожающе уставился на толпу, показывая всю серьезность своих намерений. До идиотов дошло, что их застукали, и уже через мгновение они оказались за спиной Юна.
Парень даровал их сверкающим пяткам ещё немного своего драгоценного внимания и вспомнил про жертву, которая так и лежала на холодном асфальте.
– Чувак, ты как? – Юнги был обеспокоен, изначально из-за страха, что паренёк помер, а он свидетель, ещё повяжут, мало ли. Но позже, увидев красивое личико в слезах, изуродованное разбитым носом, ранами и садинами... Чёрт, захотелось догнать этих извергов и поломать им всё, что можно! Издеваться над таким солнышком...
Сев на корточки, Мин вздохнул, настолько тяжко, насколько позволял леденец, все ещё спрятанный у него за щекой, и посмотрел пареньку в красные от рыданий глаза.
– Вот так, вставай, – сказал Юн, придерживая пострадавшего. Парнишке надо бы подняться, а лучше сесть. Ближайшим местом, куда можно было устроиться пятой точкой, оказался мусорный бак. Сойдёт, не очень как-то в такой ситуации крутить носом. Усадив пацана, Юнги услышал тихое, хриплое «Спасибо». – Не за что, блин. Совершеннолетний? Есть номер родителей, телефон?
– Нет, – он внезапно зашёлся кашлем и чуть не грохнулся с мусорки, хорошо Мин вовремя поймал.
Парень выплюнул кровь на землю и ещё пару минут просто сидел, опустив голову, прежде чем продолжить:
– Телефон есть, а родителей нет...
– Айгу! Что с тобой делать? Скорую? – Юнги вопросительно посмотрел на собеседника с большой долей сожеления. Что-то внутри ёкнуло, это маленькое чудо стало невыносимо жалко! Захотелось обнять его, но боясь навредить ещё больше, Мин воздержался, а то, что он видит этого человека впервые в жизни, не волнует ни капли.
– Не надо, не все так плохо, – парень попытался улыбнуться. Получилось, но буквально на миг, правда этого было достаточно, чтобы уголки губ Мина скользнули вверх. – Просто помоги, пожалуйста, добраться до дома, или хотя бы поймать такси, я руку не чувствую.
Эти слова казались абсурдными в сочетании с предыдущим «Не все так плохо». Знал бы Юнги, что сказано это было совсем не из-за беспомощности.
– Хорошо, – согласился он, понимая, что солнышко отпустить себе не позволит. Нужно признать: он ему сильно приглянулся, прям до боли в сердце. – Идти сможешь?
– Не знаю, – пытаясь слезть с бака, сказал парень и тут же полетел целовать асфальт с криками о боли в ноге. Но Юнги не позволил – поймал и усадил к себе на спину. Если кто-то и поцелует этого парня, то это будет Юн.
– Как зовут хоть? – спросил Мин и направился к выходу из переулка, где выше, над головой, ветер успел разогнать тучи, чтобы порадовать людской глаз последними вспышками света некоторых гигантов. – Держись за мои плечи или шею, грохнишься же.
– Чон Хосок, – смущённо пробормотал парень, хватаясь за чужие плечи и становясь красным, как его собственная кровь из носа. – А тебя?
– Мин Юнги, двадцать четыре года, не приезжий, – монотонно сказал сладкоежка, предвидив последующие вопросы и вызвав смешок у Хосока. От хихиканья за плечом стало легче на душе, не смотря на то, что на спине килограмм так семьдесят.
Чон поднял голову на небо, любуясь звёздами, и про себя попробовал на язык мягкое «Юнги-хён», улыбаясь.
Ситуация ему казалась такой смешной, не смотря на всю боль. Недавно валялся в крови в переулке, сейчас его несёт домой Мин Юнги. Ещё утром он чистил зубы, завтракал, как все... Вот же жизнь издевается! Хотя, честно признаться, оба сейчас необъяснимо счастливы...
*****
– Юнги-я~
– М? – Юн пил свой кофе, не отрываясь от экрана телефона.
– А помнишь как меня избили? – через чур мечтательно произнёс Хоби, так, что Мин поперхнулся своим утренним американо.
А ведь прошёл целый год с того дня. Раны на личике Хо зажили, остался только один маленький шрамик возле ушка – любимое место для поцелуев, красный цвет появляется на его мордашке лишь от смущения, что не может не радовать, а другие отметены... Ну разве, что засосы.
Мин всё-таки уговорил Чона сходить к доктору, сказали, что у парня ушиб правой ноги, в принципе, это было очевидно – Хо ходить нормально не мог, но терпел. Вот, что за дитё, а? Ему нужен был чёткий диагноз доктора, к которому он не хотел идти. Тупо и нелогично, поэтому пришлось силой.
С родителями разобрались: Мин не услышал тогда продолжение фразы, короче, отец и мать Хосока живут в другом городе, а сам Хо приехал в Сеул учиться.
– Такое попробуй забудь, Хоби, – ответил Юнги, ухмыляясь и любуясь улыбкой своего солнышка...
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мммдааа... Можно меня не бить за это? Личный "диванный критик" оценил, сказал, что нравится и вот.