Что же стало с Джоном?
С тех пор, как я попал в этот мир, я выживал. В начале в небольшой комнатке с рабами, такими же, как я.
Мне было тогда только тринадцать, по сути, я был ещё ребёнком. Хотя какая разница камазу кого сбивать? Было больно, я плакал и сжимался в комок, а потом почувствовал резкий рывок за загривок, вызывающий искры из глаз и неконтролируемое обращение.
Распахнутые в поиске врага глаза забегали взглядом вокруг. Лес, тёмное ночное небо над головой с двумя лунами: бордовой, висящей на западе, и серебряной, словно приклеенной по середине неба, прямо над головой.
Ничего не понимая, я бродил по лесу до самого утра, пока не наткнулся на поселение. Поселение разбойников. Меня заметили и отловили как зверя, зверем и считая. Хотели убить ради необычной шкуры, но я вовремя перекинулся в человека. Так и попал к рабам. Думал, сбегу, но стало лишь хуже. В маленьком, пропитавшимся потом сарайчике, рядом с другими разумными, я начал сдавать. Одни выли, вторые пытались использовать магию, третьи застревали в полуформе при попытке обернуться, испытывая мучения. А кто-то сходил с ума и начинал всем телом биться о стены, не щадя себя, царапать их ногтями, сдирая их в мясо, пытались грызть дерево, ломая зубы и загоняя в дёсны занозы. А в одном из углов лежало два тела. Одно из них было детским. И мой разум пытался сказать «Они просто спят», хотя нос улавливал гниющий запах разложения и смерти. Тут каждый был сам за себя.
Через некоторое время, счёт которого я потерял уже на пятые сутки, нас вывели из сарая, проверяли ошейники на наших шеях, толкали к бочкам с водой, выстроившимся в ряд. Там мы смывали грязь в застоявшейся, немного тухлой, но всё-таки воде. Потом нас, не давая одеться, строили шеренгой, и парочка, видимо, докторов ощупывала нас, проверяла всё: зубы, волосы, нос, глаза, половые гениталии, анус. Было невероятно стыдно, когда нас ставили раком для проверки, выкручивали, лезли пальцами в рот. Хотелось блевать и плакать.
После осмотра нас, всё таких же голых, погрузили в крытые телеги и куда-то повезли. Не знаю, сколько мы ехали, но кормили нас два раза, в остальное же время мы сбивались в кучки, грея друг друга.
Приехали мы на базар. Однако разглядеть его я не успел. Нас быстро погнали к рядам, откуда несло мочой и кровью. Чуть позже я понял, что тут продавали рабов.
Меня сейчас продадут. Я понял это только тогда, когда меня, всё такого же голого, привязали к кольцу, вбитому в деревянный помост, и, не давая съёжиться, чтобы согреться хоть так, стали предлагать покупателям. Их я возненавидел тут же, даже не отдавая себе в этом отчёт. Просто понял, что ненавижу каждого, кто смотрит в мою сторону.
Так было и с Дэссимотом, капитаном пиратского корабля «Волна». Это был широкоплечий, но низкий ифрит, с золотыми узорами на красной коже и заплетенными в множество мелких косичек белыми волосами. Его ярко-голубые глаза прошлись по всем рабам, остановившись на мне.
— Что он за раса? — послышался немного каркающий, явно сорванный из-за громких окриков, голос.
— Волк. Шкура у него однородного серого цвета. Редкое явление. Этот парень ещё мал и девственен, его можно приучить ко всему, что хозяин пожелает. Раб здоров и физически хорош, — начал расхваливать меня торговец. И с каждым его словом становилось всё противнее. Словно животное продают.
— Могу я проверить его? — осведомился пират. Ему разрешили, и он, подойдя ко мне, схватил меня за отросшие волосы, попытавшись залезть в рот, чтобы проверить наличие зубов.
Не бойся, сейчас ты удостоверишься в их наличии. Я оскалился и с рыком впился в приближающуюся к моему лицу руку, прокусывая её заострившимися зубами. Плевать, что будет потом. Сейчас я хотел отомстить хотя бы ему. За всех.
Послышался рассерженный вопль, мне отвесили такую оплеуху, что челюсть мимо воли разжалась, а я сполз на пол, тихо поскуливая. Однако скатиться в небытие мне не дал смех. Он звучал особенно неестественно от того, кто только что ударил меня. Однако ифрит смеялся.
— Замечательно. Вижу, зубы у него есть все. Я его покупаю.
На Волне работы было много и самой разнообразной. От ловли крыс в трюме до отдраивания палубы. Поэтому в безделье я не маялся, а обдумывать своё положение было некогда, да и смысла не было. Я прекрасно понял, что мир другой, что я раб и, чтобы выжить, нужно хорошенько постараться. Другой мир диктует свои правила, а я им старался следовать.
Команда у Дэссимота подобралась на удивление дружелюбная, несмотря на то, что они являлись пиратами. Да и сам капитан относился ко мне неплохо, можно сказать, что хорошо. Иногда, когда, после очередного удачного столкновения с торговыми судами, команда напивалась, Дэссимот приглашал меня к себе в каюту, где, подарив кинжал или накормив, рассказывал, как я похож на его сына. И вскоре меня совсем перестали считать рабом, приняв в команду. И я полюбил их в ответ.
Через несколько лет нас переловили. Многие погибли при штурме, остальные сгнили в тюрьме. Мне же, да ещё Сталкеру, удалось сбежать. Набрали новую команду, я стал капитаном другого корабля. Но и на нём не проплавали мы долго. Сук-кины медведи-оборотни, чтоб они вымерли все, вновь заперли нас в тюрьме. Каждого из моей команды, кто выжил, ждало повешение. Однако судьба сжалилась над нами — я встретил Ятомиру. Ту, которая была моей детской влюблённостью... Правда, у неё изменился пол, однако Ято была всё той же. Точнее тем же. Тот же характер, выражение глаз, усмешка. Пусть немного безумная, но знакомая. Ещё одна близкая душа.
Однако жизнь любит помучить — меня предал Руно. Этот мутант, дитя скрещения лошади и бомжа, продукт неудачного эксперимента! Если бы я мог, я бы свернул ему шею. Но я не мог. Всё, что я мог, это выживать. Опять. Снова бороться за право жить. И плевать, если для этого надо подставлять зад для очередного члена. Хотя и мой лимит унижений бывает превышен, так что вскорости меня перевели к рабам для тяжёлого труда, после того, как один из клиентов был найдет с вырванным горлом. Причём оборот мне для этого не понадобился, человеческие зубы прекрасно справились.
Я устало прикрыл глаза, не особо за себя волнуясь. Перед внутренним взглядом встала эта чёртова столовая и Ято. Истерзанный, разбитый, невероятно бледный. Со всё больше разрастающимся безумием, которое, словно лишай, вгрызалась в суть моей первой любви. Потом образ Ято сменился на улыбающегося дрожащими и посиневшими губами Эйса. Мы были знакомы совсем немного, однако я уже успел привязаться к этому робкому парню.
Придётся тащить его обратно. И память о его существовании стирать.
Чёрт, Милли, я тебя зачем на страже границы поставил? — раздалось у меня в голове. Или этот голос грохотал вокруг? Я распахнул глаза, но не увидел ничего, кроме молочного тумана. А голоса всё так же грохотали, словно придавливая к земле.
Я не виноват, что эти подростки призвали душу 6589 под земным именем Ятомиру в этот мир.
Не виноват? А кто тогда виноват? Я отселила душу шестьсот пятого в этот мир не для того, чтобы душа второго последовала за ним. Ты же знаешь, что им нельзя находиться в одном мире. Иначе может произойти сбой системы, придётся всё заново настраивать, резервные копии искать.
Ну виноват я, виноват. А нечего было две одинаковые души создавать, они бы и не резонировали.
Заткнись. Просто перенеси этот файл обратно в его мир, а я подотру память здесь. Его никто не будет помнить.
Что? Я вертел головой, когда почувствовал, что меня схватили за загривок, выбивая искры из заслезившихся глаз. Быстро потерев глаза, я открыл их и издал булькающий звук. На меня нёсся камаз. Звуки исчезли. Я в каком-то оцепенении смотрел, как он приближается, когда меня оттолкнули. Тут же я услышал визг тормозов, глухой удар и крики толпы.
— Мальчик, ты как? — обратился ко мне полукровка-обезьяна в полицейской форме. Я лишь молча взглянул туда, где услышал грохот. Пожалуй, не живи я семь лет в том мире, меня бы вырвало. Камаз, врезавшись в бетонную стену, смялся, как гармошка. А попытавшийся выпрыгнуть из кабины водитель был располовинен. Ноги его, видимо, остались в кабине, а остальное сейчас лежало на асфальте. Может он бы и выжил, только вот кусок кирпича, которым была размозжена его голова, шансов не давал.
— Вовремя оттолкнул, — вырвался у спасшего меня полукровки нервный смешок. Какой-то он высокий слишком. Я взглянул на свои руки и обомлел. Детские, с нежной кожей, без мозолей. Мне было вновь тринадцать. Только вот в этот раз камаз меня не сбил. Голоса изменили ход событий. Я словно и не попадал в тот мир. Только вот слишком яркие воспоминания, чтобы так с лёгкостью от них отмахнуться. Было. И сарай, и Дэссимот с командой, и Ято, и «дом развлечений». И море, бескрайнее море.
Господи, пусть у моих друзей всё будет хорошо. Я взглянул на полицейского, а тот пытался заслонить от меня труп, чтобы ребёнок не видел. Только вот я не ребёнок вовсе.
— У вас есть телефон? Хочу позвонить отцу, — произнёс я. Интересно, меня вернули к жизни ценой жизни этого водителя? Жизнь за жизнь? Ведь сегодня должен был умереть я. А, раз я не умер, пришлось искать замену.
Жалости, ровно как и ужаса от осознания близкой смерти, я не чувствовал. Скорее небольшую эйфорию и понимание, что у меня вся жизнь впереди. Отучусь, пойду в морской флот, стану капитаном какого-нибудь крейсера или торгового судна. Лишь бы море рядом. Жаль только, что Ятомиру больше не увижу, что тот забыл меня. Но это ничего. Главное, что япомню.