Жизнь обычная, повседневная.
— Ру-ру, сегодня ты свободна?
— Только для тебя, лисёнок, только для тебя, — я игриво улыбаюсь лису напротив. Он в модном дорогом костюме, с короткими рыжими волосами. Чистокровный огненный лис, не то что я, полукровка.
— Тогда может поднимемся ко мне в номер? — Рональдо протягивает мне несколько иллей. Вытягиваю из его пальцев хрустящие новенькие бумажки и, оправив хвостом низ юбочки, дёргаю серебряного цвета ухом.
— Ну пошли, рыжик.
Впервые я поняла, что полукровок не любят ещё в детском саду, когда обычные человеческие дети дёргали меня за мои звериные части тела, а дети чистокровных оборотней обзывали и дразнили, не брезгуя иногда и покалачивать.
Мой мир, называемый его обитателями Эллодар, населяли обычные люди и оборотни. Лисы, зайцы, птицы, змеи, лягушки, комары, бабочки и другая живность вплоть до бурундуков и мышей. Я была полукровкой-барсом. В наследство от отца, который сбежал от моей матери сразу после известия, что она беременна, мне достались лишь хвост, уши, иногда появляющиеся когти и меняющие цвет глаза. А так же обострённые инстинкты, зрение, слух и ориентировка в пространстве. Да и в скорости я не уступала чистокровным оборотням, иногда даже побеждала их. Но скорость — единственный физический параметр, не считая выше перечисленного. Ни силы, ни полного оборота. А главное — обоняние. Это было моё больное место. Хорошо развитые зрение, слух и осязание лишь компенсировали мой плохой нюх. И этот изъян часто становился поводом для издёвок.
Мать после ухода отца горевала не долго. Работа у неё была, где жить тоже, так что она спокойно родила нас с братом. Меня назвали Ятомиру, а моего брата-близнеца Ятома. Это была семейная традиция по линии матери — называть своих детей именами, начинающимися на «я».
Нас мама очень любила и старалась дать нам всё возможное. Но люди слишком слабые. Когда мне было семь, мою мать изнасиловал оборотень-сокол, и мама вновь забеременела, а через восемь месяцев родила тройню. Жить стало почти невозможно, денег едва хватало на еду, поэтому учёбу пришлось забросить. Не вовремя появился старший сын моей матери Якитоми, стал требовать денег и часто избивать мать и моего брата-близнеца. А однажды, когда мне ещё не было четырнадцати, Якитоми убил мою мать и ушёл, не найдя денег.
Дом у нас отобрали быстро, поэтому пришлось скитаться, воровать, просить милостыню. К моему пятнадцатилетию от голода умерла младшая, и нас осталось четверо. А через неделю заболел мой близнец. Он родился обычным человеком, поэтому был менее устойчив к холоду и болезням. Денег на лекарства не было, и я стала торговать своим телом. Нет, я пыталась найти другую работу, но кто возьмёт малолетнюю полукровку без образования и опыта работы? Никто. А за мою девственность мне хорошо заплатили, брата мы вылечили.
И вот сейчас мы живём в заброшенном доме, который постепенно, своими силами восстанавливаем, двое младших братьев ходят в школу, старший работает грузчиком, а я хожу по барам, подыскивая клиентов. Конкретно сейчас меня втрахивает в диван один из постоянных клиентов Рональдо Криспи, иностранец, единственный огненный лис в этом городе. У него здесь свой бизнес, а ещё у него сдвиг на оборотнях-кошках. Но, так как чистокровные кошки дадут ему лишь после свадьбы, приходится Нальдику искать полукровок вроде меня. На моё счастье таких не много, поэтому деньги я от него получаю раз в неделю так точно.
Многих может скривить от того, как спокойно я об этом говорю, но, к своим двадцати годам я отбросила всю брезгливость и привыкла, так что со спокойной душой ложилась спать по утрам. Да-да, по утрам.
— Как всегда, чудо, — лис щёлкнул пальцами, и на указательном заплясал огонёк, от которого мужчина прикурил. Магия огня — лучшее, но единственное, чем владеют эти оборотни. Да, магия в этом мире широко распространена, и делает то, что не может сделать техника.
— Иначе бы ты перестал приходить, огонёк, — я снимаю с себя наручники и развязываю ноги.
— Точно, — смеётся в ответ Рональд, попыхивая сигарой. — Кстати, я твоим младшим сласти купил. В пакете у входа. Печенье там, фрукты.
— Спасибо, Рональд, не стоило, — краснею, приглаживая хвост одной рукой, а второй аккуратно убираю с ушек и сосков прищепки.
— Да ладно, Ятомиру, я же знаю, что вы не часто себе можете это позволить, — лис убирает сигару в пепельницу и помогает снимать мне латексовые перчатки.
— Нальд, мне иногда кажется, что ты в меня влюблён, — рассмеялась я и поняла, что смеюсь одна. Замолкла, смущённо смотря на мужчину. Он мне нравится, спору нет, но я не люблю его.
— А может и да, — отвечает мне, не поднимая глаз. Я неожиданно нежно целую его в колючую от щетины щёку и тепло улыбаюсь.
— Нальд, найди себе достойную девушку, а не шлюху со стажем.
Затянулось молчание. Мы сидели на кровати, где недавно этот лис с азартом и возбуждением вёл. Нет, даже ВЁЛ. Как настоящий доминант. Сидели, я смотрела на его склонённую голову, а он держал мою руку в своих и молчал.
— Я завтра уезжаю, Ру-ру. Сюда возможно больше не вернусь, — прозвучало в тишине. Я тяжело вздохнула, прижав свободной рукой рыжую голову влюблённого в меня мужчины к моей всё ещё голой груди. А он молчит, всё так же сжимает мою руку в своих ладонях, закрыл глаза. Я же глажу его по волосам, ощущая внутри, напротив сердца тепло. Так тепло мне, наверное, было только с мамой.
— Не заморачивайся на мой счёт, найди себе другую, невинную и добрую жену, которая будет готовить тебе гренки по утрам и нянчить ваших детишек. У которой ты будешь первым. А если что — я всегда буду тут. Чтобы утешить тебя. И твою душу, и твоё тело. Просто не забудь меня, мне будет приятно.
Домой я возвращалась с пакетом в одной руке и потрёпанным рюкзаком во второй. В пакете были подарки для младших, а в рюкзаке подарок лично мне — альбом и краски с кистями. Рональдо знал, как заставить себя помнить.
Усмехнувшись, иду дальше. Внутри всё ещё тепло, а в памяти навеки отпечатался наш прощальный поцелуй, полный его любви и моей благодарности.