часть 8
Поздний вечер. Дом Клауса.
Я вернулась, как будто ничего не случилось. Он уже ждал.
Всё тот же полумрак в гостиной, всё то же кресло у камина.
— Ты быстро, — заметил Клаус, поднимая взгляд.
— У меня есть идея, — я выложила на стол старую карту и свёрток в тёмной материи. — Нужна твоя кровь.
Он приподнял бровь.
— Сперва гуляешь с Сальваторе, а теперь просишь мою кровь?
— Это не связано. И да, мне просто нужно немного — капля.
Он подошёл ближе, разрезал кожу на запястье ногтем, и кровь медленно стекла в чёрную чашу. Я кивнула.
— Знаешь, а ты ведь единственный человек который может так легко получить мою кровь.
— Спасибо. Приятно это слышать.
Я рассыпала «Чёрный песок» на карту — смесь угля, праха и солёной земли.
— Открой, покажи. Глас прошлого и крик родства — укажи мне, где сердце твоё.
— Ты ещё колдуешь? — с усмешкой спросил Клаус, опершись о подоконник.
— Редко, уже давно не было ситуации чтобы я была вынуждена использовать магию.
Кровь начала впитываться в карту, закручиваясь в узоры. Песок дрогнул и расползся по всему периметру.
— Ну?
Я нахмурилась.
— Ничего. Точнее… они в каком-то вакууме. Я ощущаю их, но… будто через толщу воды. Словно они и есть, и нет.
— Что это значит?
— Они скрыты. Или защищены. Или… заперты. — Я села на пол, сбитая с толку. — Никогда не чувствовала ничего подобного. Это как искать призрак в лабиринте.
Клаус подошёл ближе, взял мою ладонь.
— Тогда оставим это до утра.
Я подняла на него глаза. Он смотрел мягко, без своей привычной жёсткости.
— Останься.
Я кивнула.
Поздний вечер. Дом Клауса.
Я сидела на подоконнике, завернувшись в одеяло. В доме было тихо. Только потрескивал камин, да где-то вдалеке еле слышно капала вода.
Клаус вернулся из другой комнаты с двумя бокалами вина.
— Не люблю, когда ты замираешь так, будто вот-вот исчезнешь, — пробормотал он, протягивая мне один бокал. — Будто тебя нельзя удержать.
— Я просто думаю, — я приняла вино, пригубила. — Устала, наверно.
— Хочешь, я покажу тебе кое-что? — вдруг спросил он.
— Что?
Он указал наверх. Я молча пошла за ним по лестнице. Мы оказались в небольшой комнате на втором этаже — с мягким светом, старинной мебелью и широким окном. Ложе было застелено серо-синим пледом.
— Подумал, может быть ты захочешь остаться у меня? Она твоя.
Я обернулась к нему. Он стоял у дверей, будто не знал, входить или остаться.
— Спасибо, Ник. — Я села на край кровати, отпустила волосы.
Он подошёл ближе, не спеша. Сел рядом. В его глазах — странная, тихая нежность. Та, что обычно спрятана за зубами и гневом.
— Ты должна отдыхать, — тихо сказал он. — Хватит с тебя на сегодня ведьм, крови и сальваторов.
Он взял одеяло, развернул и мягко накрыл меня, как накрывают тех, о ком действительно заботятся.
— Ты всегда был таким…? — прошептала я.
Он задержал взгляд на моих губах. Потом склонился ближе. Не к губам — к лбу. Легкий, почти невесомый поцелуй.
— Нет, — ответил он, отстраняясь. — Только с тобой.
Я слабо улыбнулась. Он встал, притушил свет.
— Спокойной ночи, Лекс, — прошептал он, уже стоя у двери.
— Останься, — почти не слышно сказала я.
Он остановился. На секунду. Потом кивнул — и вернулся. Лёг поверх покрывала рядом. Так близко, что я ощущала его дыхание и тепло его тела. Это была сладкая пытка для меня
— Я здесь.
И мне не нужно было ничего больше.
Утро. Дом Клауса.
Первое, что я услышала — это дыхание.
Ровное. Глубокое. Спокойное.
Я открыла глаза. Комната была залита мягким светом — сквозь занавески пробивалось утреннее солнце. Воздух пах деревом, камином… и им.
Клаус спал рядом. Повернувшись ко мне боком, с рукой под щекой. Волосы чуть растрепались, между бровей — едва заметная складка. Он выглядел… иначе. Мягче. Человечнее. Спокойнее, чем когда-либо.
Я тихо повернулась на бок, осторожно, стараясь не разбудить его. Смотрела, как его грудная клетка медленно поднимается. Как дрожат ресницы. Как слабо приоткрыт рот — будто он собирался что-то сказать даже во сне.
Моя рука, будто сама по себе, поднялась и осторожно, почти боязливо, коснулась его щеки.
Кожа была тёплой. Гладкой. Чуть шершавой от утренней небритости. Я провела пальцем вдоль скулы, потом — к виску. Сердце застучало сильнее.
Я не хотела дышать. Чтобы не спугнуть.
Он был таким близким… и всё же казался бесконечно далеким. Таким, к кому можно тянуться всю жизнь — и всё равно не дотронуться по-настоящему.
«Если бы я могла остановить этот момент», — пронеслось в голове.
Я задержала пальцы у его губ. Большой палец на мгновение замер на нижней — он чуть шевельнулся, но не проснулся. И тогда я наклонилась ближе.
Так близко, что могла почувствовать его дыхание на губах.
«Поцеловать?..»
Сердце билось как бешеное.
Но я не стала.
Я закрыла глаза и просто прижалась лбом к его лбу. Легко. Тихо. Ненадолго.
Так достаточно.
Пока.
Я отстранилась, тихо встала с кровати, подошла к зеркалу. Поправила волосы, вздохнула.
— До вечера, Ник, — прошептала я, прежде чем исчезнуть в тишине дома.
Через полчаса. Дом Клауса.
Он проснулся от ощущения холода.
Рука на простыне — вытянута вперёд, туда, где ещё недавно была она. Подушка всё ещё тёплая, но её уже нет. Одеяло сбилось на край кровати. В комнате пахло ею. Её духами. Её кожей. Её сном.
Клаус открыл глаза. Некоторое время просто лежал, глядя в потолок.
"Ушла…" — промелькнуло.
Он сел, провёл рукой по лицу, потом по груди — словно пытаясь стряхнуть остатки сна. Протянул руку к подушке, где ещё чувствовалось её присутствие, и сжал пальцы в кулак.
Он не привык к утренней тишине после чьего-то тепла. Не такой тишине.
Обычно ему всё равно. Обычно он сам уходит первым, оставляя после себя только закрытую дверь и мимолётную мысль.
Но не сейчас.
Сейчас было… иначе.
Он встал, подошёл к окну. Солнце било в стекло, играло на полу. Всё казалось обычным. Но в этом обычном вдруг что-то неуловимо изменилось.
Он провёл рукой по занавеске, будто надеясь найти там её тень. Но нашёл только себя — и гулкое одиночество, которое наступает после тихой ночи, когда кто-то спит рядом, дышит в унисон, двигается во сне.
— Ты оставила свой запах… и пустоту, — тихо сказал он, не оборачиваясь.
— Очень в твоём стиле.
Он не злился. Даже не раздражался.
Но внутри зашевелилось то, чего он сам в себе не любил: желание, чтобы она вернулась. Или хотя бы… написала.
Он отошёл от окна, взял бокал с остатками бурбона со стола, задумчиво посмотрел на него. Поставил обратно, не притронувшись.
"Ты всё же остаёшься в моей голове. И это… раздражает."
Он усмехнулся и направился в душ.
Потому что если кто-то, как Александра, умеет быть рядом так тихо, но оставлять после себя такой гром — значит, всё только начинается.
Александра
Уйдя я оставила записку: «Ненадолго домой. Вернусь вечером.»
На самом деле я направилась прямо к дому Сальваторе.
Что-то внутри подсказывало: я близко.
Спряталась за деревьями и выждала. Город только просыпался. Люди пили кофе, выгуливали собак, зевали. А вот и он — Стефан. Вышел из дома, озираясь, будто искал хвост.
Я пошла следом.
Он двигался быстро, через центр, через старую улочку, свернул в переулок — и направился к заброшенному дому, что стоял на краю города. Дом будто вымер, но вокруг него всё дрожало.
Сила. Сырая, живая. Ведьмы.
Я знала это ощущение. Оно лезло под кожу, било по вискам.
Стефан вошёл в дом. Я хотела пойти следом, но как только ступила на порог, воздух передо мной стал плотным, как стекло. Мои пальцы вспыхнули магией — защита. Ясная, сильная, древняя.
Ведьмы не хотели, чтобы я вошла.
Их защита не убивала, но и не пускала.
Я сделала шаг назад. Ещё один. И развернулась.
Спустя час.
— Ты вернулась быстро, — Клаус сидел всё в том же кресле. Видимо, он редко спал по-настоящему.
— И не с пустыми руками.
Он отложил книгу, посмотрел на меня внимательно.
— Говори.
— Я пошла к Сальваторе. Он шёл через весь город… и пришёл в дом ведьм. Сильное место. Старое. Он прятал их там. Или договаривался, чтобы они хранили их. Я не могла войти — защита.
Клаус встал. Его глаза вспыхнули холодным светом.
— Значит, Стефан перешёл черту.
— Похоже на то.
— Тогда он больше не проблема.
— Подожди. — Я схватила его за руку. — Прежде чем ты что-то сделаешь… Дай мне попробовать ещё раз. Через ведьм. Через слабость в их магии.
— У тебя есть план?
Я кивнула.
На самом деле — нет.
Но я его найду.