Глава 4. В бездне битвы: Холодный свет
_Джейвон_
– Перед нами пресловутый дуэт братьев, Джейвон Уолтон и Джейден Уолтон из Атланты, – сообщает репортер «Чикаго трибьюн». Его голос доносится по громкой связи, а мы сидим в конференц-зале денверской арены перед игрой Джейдена.
Я смотрю на него, единственного человека в этой комнате.
– Пресловутый, – беззвучно произношу я.
Джейден закатывает глаза, но его грудь вздрагивает от беззвучного смеха.
– Джейден, поздравляем с годовщиной в 5 лет.
– Спасибо, Джерри. – Мой лучший друг, мой брат, наклоняется вперед, чтобы на телефоне в центре стола для совещаний его голос был слышен более отчетливо. – Мы с женой в восторге от того, что в команде появился такой капитан.
– А как Стеффи? Её не смущает расстояние в частые игры?
– Не смущает, – смеется Джейден. – Она у меня с характером, и она в восторге от того, что у нее есть время, которым она пользуется по полной, отдыхая от меня сколько может.
– Что ж, нам не терпится увидеть вас, вашу девушку и семью на следующей домашней игре в Атланте, – добавляет Джерри, репортер из «Трибьюн».
Обычно именно так и проходит беседа. Репортеры начинают со всякой милой сентиментальной чепухи о Джейдене, а затем переходят ко мне.
– И Эв, – начинает Джерри, используя мое прозвище.
– Как дела, босс?
– Неплохо, неплохо. Но, полагаю, не так хорошо, как у тебя. На прошлой неделе в интернете повсюду маячило твое фото с последней пассией, с которой ты ушел с арены после домашнего дебюта. Это кто-то, о ком нам следует знать?
Почему эти репортеры считают необходимым постоянно говорить о моей интимной жизни? Это выше моего понимания. Но мой имидж в средствах массовой информации приносит мне чертовски много денег, поэтому я не обращаю на это внимания. Хотя я понятия не имею, кого он имеет в виду на прошлой неделе. В определенный момент эти встречи, как правило, начинают сливаться в одну.
– Ну же, Джерри, – поддразниваю я. – Ты ведь знаешь, с кем разговариваешь. С каких это пор тебе нужно знать о ком-то еще?
– Виноват, – смеется он. – Я почти забыл, что разговариваю с Джейвоном Уолтоном. Тебя, наверное, ни одна женщина не интересовала дольше двадцати четырех часов, но как на счёт домашнего очага ? Разве тебе не хочется почувствовать то, что чувствует Джейден ?
Я заставляю себя рассмеяться в громкую связь, ненавидя вкус слов, слетающих с его языка.
– Джерри, давай поговорим о бейсболе, – быстро меняет тему Джейден.
– Да, давайте. В этом году у вас отличная команда. Что вы думаете о ваших шансах на Кубок?
– Это наш год, – заявляет Джейден.
Я киваю в знак согласия и добавляю:
– Без сомнения, я считаю, что команда парней, одетых в майки «Combat», в этом году имеет все шансы к концу сезона стать обладателями Кубка.
Мы с Джейденем внимательно смотрим друг на друга через стол конференц-зала. Когда дело доходит до бейсбола, и особенно в этом сезоне, мы не валяем дурака. Это наш год, чтобы выиграть. В двадцать четыре года мы с Джейденем начинаем наш новый сезон , и у нас наконец-то есть все необходимое, чтобы довести дело до конца.
– Боксёр Джейвон, как ты думаешь, в этом году у тебя будет меньше штрафных ударов?
– Зависит от обстоятельств. – Я откидываюсь на спинку стула.
– От каких именно?
– Если противники будут играть чисто, я тоже сыграю чисто. Но если кому-то придет в голову преследовать меня – будут иметь дело со мной. Штрафные очки меня не пугают. Я здесь именно для этого: защищаю себя. Но, судя по моим последним шести сезонам, я не могу представить, что в этом году что-то изменится.
– Собственно, что ты теряешь? – продолжает он. – Ты дерешься, получаешь свои минуты штрафников, а потом каждый вечер уходишь под руку с новой красоткой. Знаем мы тебя, Эв. Тебе наплевать на всех, кроме себя. Потому-то Чикаго тебя и любит. Ты самый большой засранец в лиге. Но ты – наш засранец.
Джейден откидывается на спинку стула, нахмурив брови и скрестив руки на груди. Он разочарованно качает головой, но ему известно, как это работает. Мы занимаемся этим уже много лет.
Я делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо улыбку, хотя репортер этого и не видит.
– Ты все правильно понял!
– Городской «золотой мальчик» и мальчиш-плохиш из Атланты, – добавляет Джерри. – Мой любимый заголовок, который я использую, когда речь заходит о вас двоих.
Мы продолжаем беседовать о команде и наших целях на этот сезон, но через каждые несколько вопросов возвращаемся ко мне и к моей личной жизни. Я рассказываю о женщинах, с которыми ухожу с арены, о фотографиях в городе, выпивках и вечеринках. Впрочем, я постоянно напоминаю ему, что такие вечера никогда не предшествуют игре.
Всякий раз, когда Джейден или я пытаемся перевести разговор на «Активные умы Атланты» – наш благотворительный фонд поддержки обездоленных молодых спортсменов, которые не могут сами позаботиться о своем психическом здоровье, Джерри возвращает разговор ко мне и моему образу жизни повесы.
Я понимаю, что это – имидж, который я сам себе создал за последние года, и именно благодаря ему мои гонорары сейчас столь велики, но мне бы очень хотелось прорекламировать нашу благотворительную деятельность. Это единственная вещь в моей жизни, которой я искренне горжусь. Я могу только представить, насколько иной могла бы быть моя жизнь, если бы у меня в юности был доступ к таким услугам. Бо́льшую часть гнева и одиночества, которые я чувствовал, можно было бы выразить словами, а не грязным поведением на льду.
– Спасибо, что уделил нам время, Джерри, – говорит Джейден после того, как все вопросы заданы. Он заканчивает конференцию.
– Мы больше не будем заниматься этим дерьмом.
– Мы должны.
– Джейвон, ты в них выглядишь как придурок. Даже не можешь заговорить об «Активных умах» – они тут же меняют тему на то, кто твоя очередная пассия или с кем ты подрался.
Джейден в отчаянии встает из-за стола. Я тоже расстроен. Мне наплевать, если им приспичило поговорить о моей личной жизни, но было бы неплохо, если бы СМИ упоминали и о том хорошем, что я делаю для общества. Большинство людей не знают, что я – соучредитель нашего фонда. Они предполагают, что это благотворительная организация Джейдена, потому что это соответствует общему имиджу милого семейного парня. Для СМИ нет никакого смысла говорить о том, что я, эгоист, которому на всех плевать, еще и соучредитель благотворительной организации для обездоленной молодежи, страдающей психическими заболеваниями.
– Мы больше не будем этим заниматься. Я устал от того, что все считают тебя бесчувственным придурком. Брат, они такое о тебе болтают... – Джейден направляется к двери конференц-зала, качая головой.
– Но я действительно бесчувственный, – быстро возражаю я. – По крайней мере, до июня, когда у меня в руках будет новый расширенный контракт.
– Это ты-то бесчувственный? – переспрашивает абсолютно не убежденный в этом Джейден. – Да ты плакал, когда мы смотрели с «Коко». У тебя есть чертовы чувства, чувак. Тебе стоит как-нибудь начать сообщать об этом людям.
– Вот не надо использовать против меня «Коко»! Эта хрень была грустной! – Я встаю и иду за ним в раздевалку, чтобы он переоделся к игре. – А та песня в конце? Она каждый раз меня достает!
Я плюхаюсь на сиденье самолета, на котором мы летим домой, и со вздохом погружаюсь в кресло. Пока остальная команда садится в самолет, в кармане у меня звякает телефон. Достав его, я обнаруживаю, что меня ждут два сообщения. Неохотно открываю первое – письмо от своего агента.
Род: Эв, мальчик мой. Сегодня вечером у меня была девушка, которая ждала тебя возле раздевалки, а ты пронесся мимо. Это был бы самый подходящий момент для СМИ, чтобы получить несколько фотографий, на которых вы вдвоем уходите с арены. В чем дело? Наши просмотры падают, зрители уходят, нам нужна сенсация !
Я раздраженно разминаю шею и делаю глубокий выдох. Я в состоянии заводить себе девушек и без помощи Рода. Средства массовой информации и так получают истории, в которых я предстаю бабником. Мне не нужно это изображать. Это было ясно по нашему интервью для «Чикаго трибьюн» перед матчем, в котором мы не смогли вставить и пары слов о спорте или нашей благотворительности.
–Ребята, вы готовы обсудить актуальность вопросов и востребованные темы, чтобы я оформила план на ближайший месяц? – Я быстро отправляю ответ Роду, прежде чем уделить Элин все мое внимание.
– Да-да, пожалуйста! – Я убираю телефон и скрещиваю руки на коленях, подавшись вперед в ожидании.
В ответ на мое нетерпение она вздергивает голову и хмурит брови, озадаченно глядя на меня.
Джейден рядом со мной хихикает, отлично понимая, что я делаю.
– Ладно... – в замешательстве тянет она. – Я тут подумала, что тема удобной обуви для ваших видов спорта могла бы произвести фурор. Как на счет коллаборации? Это поможет потенциальным покупателям сделать выбор в пользу того или иного бренда. Я с энтузиазмом киваю в ответ на каждую мелочь, которую она произносит, но всякий раз, когда ее глаза цвета горького шоколада встречаются с моими, она раздраженно щурится.
– Ну что? Готовы? – спрашивает она Джейдена и меня.
– Да. – быстро отвечает Джейден. Я? Наблюдай.
– Вопрос, – начинаю я. – Как именно я должен рекламировать обувь? Джейден качает головой, но его грудь вздрагивает от беззвучного смеха. Элин делает глубокий вдох, я уверен он разочарования.
– Я думаю здесь всё достаточно просто, вы просто проведёте свои тренировки в обуви данного бренда. Я несколько раз киваю головой.
– Понимаю, понимаю. И сколько будет длиться тренировка ? Я человек занятой. – Элин резко выдыхает, и я больше не могу сдерживать лукавую усмешку на своих губах. Это так забавно, вопросы максимально глупые.
– Столько, сколько вы пожелаете, зависит всё от вас. – она многозначительно пожимает плечами.
– А как...
– Ради всего Святого, Джейвон! – Я не могу удержаться от смеха. Я уже чувствую себя в десять раз лучше, чем когда покидал арену.
К счастью, на губах Элин появляется улыбка, хотя она и пытается ее сдержать. Она сжимает и покусывает полные губы, но наконец у нее вырывается смех. Демонстрируя план на своём планшете, она прокручивает презентацию, подгибая указательный палец и указывая средним только в мою сторону, явно выводя меня из себя.
Я не могу сдержать смех.
На губах Элин ожидаемо расцветает самодовольная, удовлетворенная улыбка. Ее нежелание отступить или поддаться моему обаянию, как это делает большинство женщин, и интригует, и расстраивает меня.
– Мне нужна новая работа, – бормочет она, прежде чем уйти.