Начало и конец.
Ойкава всегда очень любил воду. Громадные просторы океана. Такие спокойные, но в тоже время, кто знает, что творится там в далеке.
Ойкава находил спокойствие в любой водной глади, будь то озера, реки, моря.
Ойкава переживал больше, чем кто-либо. Переживал о том, что он недостаточно хорош, что он никогда не сможет добиться высот. Что он останется один. Что его чувства поглотят его.
Ойкава не любил себя. Единственный человек, к которому он испытывал неимоверную нежность был Ива. Ива-чан. Иваизуми. Лучший друг или уже нет?
Ойкава боялся, что даже брюнет покинет его.
Ойкава копил и копил все в себе. Больше и больше. Как надвигающейся волны, что обрушатся и сметут все на своем пути.
Ойкаве было тяжело, поэтому он принялся писать все свои мысли в небольшую книжку. Совсем, как маленькие девочки, так было легче. Клеил фотки, стирал и заново писал. Делал небольшие зарисовки, прикрепял особенные частички.
Ойкава трескался, привычно улыбаясь всем и каждому. Только рядом с иваизуми он мог позволить себе хоть капельку чувств. Он утыкался носом в шею парня, пока никто не видит. Прижимался всем телом, вдыхал родной запах, ласково проводил руками по волосам, тая от прикосновений.
Ойкава даже не думал рассказать хаджиме о своих чувствах. Боялся. Было легче молчать, каждый вечер исписывая страницы, рвя себе душу.
Ойкава постепенно оставался один. Все больше проводил время, сидя на каком-то берегу. Часами смотря вдаль.
В один из таких дней на его плечах оказались чужие руки. Даже не нужно было смотреть, чтобы узнать, чьи они именно.
— дурокава, хватит.
Легкий подзатыльник, привычный смех. Искрящиеся глаза. Алый закат. Долгие искренние объятия. Необычайная нежность. Ласковые поцелуи в лоб, кончик носа, щеку, губы… Полумрак. Мягкая кровать. Руки обвивающие талию. Тихие вздохи. Яркие отметины на шее. Следующий день.
Ойкава был счастлив, счастлив, как никогда ранее. Как ребенок, это были настолько чистые эмоции, что не хотелось ничего более. Какого же была его боль, когда на следующий день он увидел знакомую темную макушку, склонившуюся не над ним. Родного человека, улыбающегося не ему. Какая-то девушка обвивала торс иваизуми, смущённо хихикая, покрываясь румянцем.
Ойкава треснул. Опять. Зачем? Зачем он так поступил? Все ложь? Развлечение на один вечер? Конечно. Они же просто друзья. Друзья, лучшие друзья, друзья детства. Друзья. Как братья. Что совершили ошибку.
Ойкава не просто треснул, он разбился, сломался. Когда лежал и вспоминал такую желанную ночь, когда смотрел в потолок в абсолютной тишине. Когда дописывал последние слова. Когда осознал, что он правда совсем один. Что он никогда не испытывал такого опустошения и пустоту, как сейчас.
Какое-то пустынное место. Плещущиеся волны, там, внизу. Алый закат, как тогда.
Ойкава любил воду. Он находил в ней успокоение. Он сделал шаг. Навсегда погрузившись в пучину. Он наконец-то отметет все ненужное, чувствуя, как воздух кончается, как не может вздохнуть. Последний раз вспоминания команду. Победы и поражения. Особенно иваизуми. Его улыбку, его крики, удары. Его запах, просто его.
Ойкава не узнает, что хаджиме пару минут назад зашел к нему домой. Что он читал все, впитывая каждое слово, каждую эмоцию. Что он, как бешеный побежал в то самое место, в надежде успеть. Ведь ЕГО дурокава не сможет так поступить. Иваизуми думал, как добежит, как обнимет до хруста костей, как облегченно выдохнет и пообещает больше никогда не отпускать. Но хаджиме не успел. Не слышал даже всплеска, перед глазами лишь волны. Жестокие, набегающие одна на другую, заметая следы. Теперь ему остаётся лишь закричать. Закричать срывая голос, задыхаясь от рыданий. Закричать о своих чувствах, проклиная весь свет. Кричать долго и протяжно. Но это уже ничего не изменит.
Иваизуми никогда не забудет шум волн. Он навсегда в его сердце.