Глава 36
Слова любви, не сказанные мной,
В моей душе горят и жгут меня.
О, если б ты была речной волною,
О, если бы я был первой вспышкой дня!
Чтоб я, скользнув чуть видимым сияньем,
В тебя проник дробящей мечтой, -
Чтоб ты , моим блеснув очарованьем,
Жила своей подвижной красотой!
Константин Бальмонт
-Пенни, тебе в четыре к визажисту, там же тебе сделают причёску и маник, я уже договорилась обо всём...
-Мам, у меня же есть свой мастер, парихмахеры здесь сама прекрасно знаешь какие, и визажисту уж точно мне не по вкусу, отмени процедуры, я ведь не просила тебя о них, - вежливо, однако твёрдо сказала Пен за завтраком утром, откусывая панкейк с персиковым джемом. Остальные с любопытством и сочувствием следили за зарождавшимся противостоянием, будто бы заранее зная исход.
-Дорогая, это хороший салон, я сама туда всегда хожу на стрижку раз в неделю, как на мессу, насчёт маника, то удобней воспользоваться услугами одного салона за раз, верно? А насчёт визажа, ну Пен, это ведь проффесионал в конце концов, зачем откладываться от намеченного плана? И может перестанешь уже превеличивать свои способности и станешь похожей на человека? – с приторной улыбкой аргументировала она, подсыпая в свой кофе корицы.
-У меня уже на сегодня записан сеанс к моему мастеру, я успею, а ещё мне хочется, чтобы одноклассници узнали меня хотя бы по лицу. Я ведь тоже неплохо навожу марафет на себе, верно? Не пропадать же моей личной косметике, от которой я точно не заражусь и пройденных курсов по макияжу, которые вы мне как-то покупали с папой? –спокойно отвечала девушка, смеющимися глазам глядя на мать. «Я тебя уничтожу, мне надоело терпеть тебя». И этот посыл напугал Фрэнсис, хоть она не подала и намёка на это. Другие домашние мысленно поражались происходящим, словно собственными глазами свидетельствия восстание машин. Мать откашлялась.
-К чему утруждаться? Я ведь хочу как лучше для тебя и хватит спорить с утра, я просто ненавижу когда ты оспариваешь моё мнение, особенно с утра. Пожалей меня, у меня же может заболеть голова от твоих криков.
-Но ты не интерсовалась моим мнением, а мне через месяц становиться совершеннолетней, мама. Должна же я иметь хоть какие-то права на выбор, верно? – сказала Пен, удержав окончание фразы: «...или должна была».
-Но я старше тебя, объективно, Пенни, и по опыту могу сказать, что может сыграть фактор волнения, например, давай-ка лучше доверимся проффессионалу, хорошо?
-Мам, ну ты уже поняла мою позицию, от визажа я точно откажусь, чтобы перерисовать стрелку у меня будет предостаточно времени, на маникюр я уже записанна и обговорила дизайн под платье, но вот да, думаю, причёска лишней не будет, хотя я об этом тоже успела позаботиться и записалась к одному, -слегка войдя в капитуляцию, отозвала дочь, одим глотком осушив чашку с кофе. Фрэнсис прикусила губу.
-Договорились. Нэнси, дашь Пенни на карманные.
Та кивнула.
-Сода ( я яп.). Что ж, Майкл, через пять минут выезжаем, - скрывая взволнованность промолвила Фрэнсис, допивая кофе и уходя в ванную, чтобы подкрасить губы помадой от Шанель. Там она сдержала паническую атаку, но выходит и выезжает с таким же каменным лицо и кучей планов, как и ожидалось.
День выпускного прошёл в приятной суете, под сообщения от Брайна, аромат косметики, блеск серебра и пластика, светлые и праздные чувства, чуть припекающее солнце, восхищение и гордость Нэнси с Льюисом. По итогу, к 17:30 семья выученно охнула, при появлении готовой к выходу Пен. Упомянутое красное платье, лаковые красные шпильки от Прада и сумочка system от него же, серебряная плотно прилегающая цепочка на шее с кулоном-купидоном, кольца-серёжки, кольцо с рубином, причёска под Бриджит Бардо, красный фрэнч на ногтях, идеальный тон кожи, большие выразительные стрелки и алые губы с толстым слоем бальзама.
-Оу, ты похожа на Лану Дель Рей.
-Ого, я ещё не привык носить тебя на плечах, а у тебя уже выпускной и ты взрослая девушка!
-Чудесно, чудесно, ты ведь будто вчера была крохой, крадущей карамельки и читавшей «Синюю бороду».
Пенни неловко выслушала их, пока ждала приезда парней, теплясь в каких-то непривычных, почти забытых чувствах, как жаждущий воду, получив стакан с заветным питьём, заведомо зная, что этого будет мало, для скашивания его жажды.
В дверь постучали, вошёл Брайн. Начищенные тёмные ботинки, бархатный костюм (идеальный бархатный костюм) цвета аквамарина, хрусткая выглаженная белая рубашка, отсвечивающая синевой, расчёсанные и уложенные едва волнистые космы волос. От него пахло неизвестным одеколоном, на воротник пиджака был приколот метталический значок : грустный смайл на белом фоне. Безукоризненно. Кто ему помогал подбирать костюм? Потрясающе сидит.
-Так ты идёшь с Тимом? – поверх очков спросила мать, поглядывая в вечернюю газету.
-Мам, это Брайн.
-Ах да, извините, под конец дня голова кипит. Вы потрясающе смотритесь вместе, кто помогал выбирать костюм?
-Тим посоветовал, чтобы выглядеть органичней и чтобы не сливаться с другими в одинаковых фраках. Я ведь стараюсь для вашей дочери, - ровно, слегка наигранно- влюблённо говорил он, забавляясь, но звучало это скорее естественно, особенно для семейки. Несмотря на это, в его тоне проскальзывало непоколебимое спокойствие, который мог казаться напором. Фрэнсис ухмыльнулась, по-прежнему не соизволив встать, пока её муж стоял на пороге. Майкл кашлянул.
-Кхм, Брайн, ты вроде нормальный парень, можешь держать ответственность за себя и мою девочку? Что она и ты не влипните в передрягу, сам понимаешь, - неторопливо и сипло спросил тот.
-Более чем, ручаюсь, - не меняя тона отозвался он.
-Чудно, не пейте алкоголь, Будьте аккуратны, прежде чем делать- думайте и не влезайте в конфликты, хорошо? А ещё соблюдайте базовый этикет, Пенни, когда вернёшься, постарайся не шуметь и ужин в холодильнике, - скороговоркой поддержала Нэнси, которая в этом ледяном царстве выглядела обеспокоеннее остальных.
Следом отец приобнял дочь, остальные тоже обнялись на прощание и обменялись советами и пожеланиями. Парочка наконец скрылась за дверью. У дома стоял знакомый пикап, на привычном месте где сидел и курил Тим, вытряхивая пепел за окно.
-Чёрт, ну и долго вы.
Маерс поддакнул и сел за руль.
-Эта твоя подружка далеко живёт? –сухо, даже ворчливо, спросил Рид. Его можно было понять.
На нём был тёмный классический костюм и бабочка. Одежда сидела на нём куда небрежней, и от этого очаровательней, чем на Брайне. Один- парень-мечты на балу из подросткового мыла, второй- харизматичный ублюдок из этого же кино. Забавно.
-На Шестидесятой улице, дом А11. Это в паре квартаров от школы, ты увидешь флаг здания.
-Двадцать минут на машине. Пешком раза в четыре больше, - продолжал Тим, прежде, повернув голову к ней, чтобы ближе рассмотреть образ. Мило. Прибавилось чего-то торжественного, ей идёт красный.
-Я обычно срезаю пути через улочки, получается минут десять бегом.
-Ей уже есть 18?
-Да.
-Она не девственница?
-Не самый этичный вопрос, но нет. Не изнасилуй её, окей?
-Окей, я спросил из любознательности. У вас, по-видимому, близкие отношения, да? Или нет? Ты то оброняешься фразами, что она не более компании за партой на уроках и разведователе сплетен, а потом выползают интимные подробности, знаешь, не каждая ведь подружка скидывает то, как дрочит...
-Всё сложно, но сегодня я поставлю точки. Я знаю, вероятно, больше остальных о ней, но и что?
-Ничего, но ты говоришь так, будто речь идёт о мёртвом бойфренде-абьюзере, которого ты давно похоронила а тем временем заставляешь меня помогать ему закопать труп.
-Неплохое сравнение. Ладно, возможно, всё не так просто, но я привязалась к ней, только потому что она использовала меня как унитаз для потока проблем и сознания, это как вырабатывание рефлекса, но пока я была с вами, мне всё трезвее вырисовывалась отсутствие перспектив в такой «дружбе», моя никчёмность и подобный депрессняк.
-Ммм, понятно, значит, ты типа стараешься для неё, чтобы сделать прощальный жест, так сказать? Кстати, как-то всё хотел спросить, но забывал, ты испытываешь жалость к жертвам?
Пен потупилась отрешённым взглядом в переносицу Тима и пожала плечами.
-Смутно может во мне и шуршат остатки человечности, но только шуршат. Я прекрасно сплю, ем, живу. Немного неприятно вспоминать о них, но это отнють не угрызения совести. Дисморфобия.
-Ого, хотя я примерно этого и ожидал от тебя, не обижайся, если что. Гомо чувствует подпитку, вампирское насыщение от жертв, а я –угубляющуюся подавленность, хотя это тоже не далеко не жалость.
-Издержки профессии. Это временная подавленность?
-Да, если не подпитывать её.
-Ну тогда не придавай ей значения, всё равно что ежедневно смотреть на шрам. Или ты всё же мазахист?
-Ты права, всё же мазахист.
Неловкий вздох от смешка и предвкушающаяся тишина. Примерно через минут 7 они подъехали к нужному дому: белый в стиле модерна 60-х с розами и пионами, окружившие территорию немного пугающего здания чудным кольцом, словно в картине сюрреалиста. Рядом с дверью стояла хрупкая фигурка. Такая крохотная и сверхъестественная, отчуждённая, что казалась, что это галлюцинация или изваяние в свете фар средь розовых роз. Отсылка на романтизм. Чёрные-туфильки шпильки с острыми носами, мерцающие оголённые белые ноги. Чёрное кружевное готичное плать, каре, лицо будто замазанно из-заотражения света в очках. Стёганный классический клач Шанель на плече. Фигурка вскоре зашагала к машине. Пенни молниеносно метнулась, раскрыла дверь. Девушки обменялись символичные полуобъятиями и Мари, теперь схожая с ученицей школы ведьм, присела в машину с Пен. Сияющая кожа, влажные тонкие розовые губы, квадратные очки в прозрачной оправе, бледно-голубые глаза, кокетливо поглощавшие и искажавшие блики, как водная гладь. Тонкий сладковатый аромат пионов. на лице была тень кроткой улыбки. Не совсем такое впечатление Тим предполагал, но удивление это не вызвало. Он в принципе ничего не ожидал.
-Мари, ты же вроде не собиралась одевать очки.
-Родители настояли.
Голос не совсем присущий молодой девушке, скорее репетиторше средних лет, какой-то слишком вежливой тональнасти, под которой, обычно, скрывают очень много странного.
-Хорошо, тебе идут. Ахах, время позднакомиться со своим партнёром на вечер- это Тим, а это мой парень- Брайн.
Они обменялись рукопожатиями. Пен своей фальшивой улыбкой напоминала консультанта, подбирающего продукцию для капризного покупателя, как комично.
-Не беспокойтесь- этот спекталь продлится недолго.
Брайн сдавленно заржал, Тим и Мари отвели взгляды. Пенни сказала что-то не то? Даже если и обратила внимание на это, то не отреагировала.
-Вроде будет выступать школьная группа? Не помню, как она называется, но помню главного солиста, Сид Чёрный, ахах, помнишь, как он однажды подкатил ко мне? «Я, конечно, не католик, но такой Деве Марие бы стал поклоняться»?
«Подружки» прыснули от смеха. Сид поклонялся сатанизму.
Далее они перебрали программу песен, посплетничали о незнакомых парням людях, и вот, четвёрка припарковалась недалеко от территории старшей школы, на стоянке, чуть ли не составляющей половину площади здания. Был слышна динамичная мелодия, весёлый гомон где-то поблизости. Можно было уловить по их речи, как они обсуждали привезённую с собой выпивку. Наша компания решила задержаться, чтобы привести себя в порядок и покурить.
На Райта нахлынули не самые хорошие воспоминания, он затянул, от него прикурила Кингсли, Маерс достал из машины леденец морфина и принялся рассасывать его, Мари на пассажирском сиденьи поправляла слой макияжа, пудрилась. На лицах троицы присутствовало нечто бессильно-мрачное, будто они знали, что здесь и сегодня у Кэрри снесут нервы и она убьёт почти всех своих одноклассников, а следом- подожжет родной город. Родной город, родной город... ум Тима зацепился за эту фразу, ищя чего-то. Чего? Он раз в два-полтора, ну ладно три, года он переезжал с родителями в другой огромный частный дом, в следующую его вариацию и так по кругу. Пенсельвания, Северная Коралина, штат Мэн. В его сознании эти эти дома, штаты, переезды и этапы слились в единый лабиринт, крысиную клетку, в которой он должен был петь и танцевать, чтобы не получить очередной тычок от вечно недовольных, вечно ненасытившихся родителей. И даже когда Тим пытался кричать из этой клетки, чтобы его спасли, остальные только хлопали в ладоши, какая же красивая штука у вас, мистер и миссис Рид!
Тима накрыло волной парализующей паники, в его животе запорхали бабочки, увы, не любви.
Пен представляла, что, если школа сгорит. Как взорвётся отопительный котёл, или типа того, как взлетит крыша с кусками кирпича, будет нестись на на машины богатеньких учеников, словно кометы, как этот проход в ад, из которого раздадутся десятки криков грешников, покажется вторым закатом в пурпурно-синем небе, с первыми звёздами. По-истине потрясающе, верно?
Брайн запрокинул голову, ловя расслабление, пофигизм, заглушающий волнения, прошлое, настоящее и будущее, как мелочную пыль условности на задний план. Есть только звезда и предзакатное небо. Ничего больше.
Брайн осторожно (иначе бы получил подзатыльник от Рида, ибо, чего ты животное, при мне будешь отстировать и до совершенства гладить эту рубашку и пиджак!!) хлебнул колы из багажника, Тим с Пен потушили сигареты о асфальт, одновременно оглянувшись на растущие древние клёны, из которых шёл лес или подобие английского сада.
У входа девушка в голубой жилетке встретила их, приняла пригласительные и пожелала хорошего вечера, порекомендовав принять участие в выборе короля и королевы бала. Далее четвёрка прошествовала через полумрак стеклянного коридора, минуя сад, окутанный розово-бирюзовыми гирляндами. Тематика вечера была 80-е, что становилось ощутимом, едва вы попадали на бал. Была фотозона с машиной из франшизы «Назад в будущее», сцена максимально похожа на ту, из выпускного родителей главного героя в 50-х уже упомянутой франшизы, освещённая мягким желтоватым светом, костюмы музыкантов тоже были голубыми. На потолке висел диско-шар, отражающий розовые, изумрудные пятна огней, висели постеры с кадрами из «Санты Барбары» «Симпсонов» и, популярной рекламы, по бокам стен стояли даже постановочные игровые ретро автоматы. На пороге стоял крепко сбитый директор, выпускники смеялись, танцевали, за столом разливали пунш, так же там был шоколадный фонтан с зефиром, печеньем, маффинами, цукатами. Темнокожий парень с гитарой напевал смутно знакомые строчки:
«Детка, отдай мне своё сердце.
Правда, правда, я его спасу!
Детка, детка, мы созданны друг для друга.
Но правда, правда, я сердце не верну.»
Мари прошептала на ухо Пен, что это он поёт будто о ней.
-Миленько, -с нотами печали в голосе вздохнул Тим.
-Да, мы с Брайном пойдём промочим горла, поздороваюсь со старыми знакомыми, а вы делаете вид, что встречаетесь. Творческие парни сейчас в тренде, - хохотнула Пен и потащила Айзека в толпу. Повисло молчание. Потом они перебросились фразами про тяжёлый характер Пен и заиграл медленный блюз:
«Нас ангел в облака несёт,
Дивны те крылья, звёзды, ночь и млечный путь.
Святое пение витает, мы счастливы, чисты.
И высший дух под облаком летает.
Луна весь путь нам простирает,
И мы парим...»
Парочки стали танцевать медляк, вплотную прижались, покачиваясь как корабли на море, уставившись смеющимися глазами друг на друга и было неясно, скрывается ли тем смехом влюблённость, ядовитая насмешка, ненависть или притаённая месть. Риду стало так тошно. Это так бессмысленно, навязанно, приторно. Приторное притворство любви, значимости, значимости этих детей в обществе, для себя и остальных. Пустые головы, стелеты, покрытые жиром скожей под слоем штукатурки. Мерзость.
Но он быстро встряхнулся, небрежно поправил волосы и ущипнул «подружку» за руку, которая зависла на какой-то парочке. Они примостились недалеко от сцены, вполне успешно играя людей, не танщующих из-за не очень очаровательных обстоятельств. Они даже неплохо смотрелись вместе, что оценил фотограф. Маленькая кукла и большой дядя. Тиму это даже приподняло настроение. Он незаметно погрузился в размышления о сценарие, о жизни, о женщинах. В этом дайвинге он оступился и чуть не поцеловался с полом. Мари и некоторые люди вокруг хихикнули.
-Извини, из меня такое себе танцор, чуть не потянул тебя за собой.
-Ой, да брось! Бывает, я тоже чуть не заснула под эту песню, сейчас пойдёт что-то веселей, тогда уже каждый будет выглядеть как ты.
«Заставь меня достать до Луны.
И там играть со звёздами.
Заставь увидеть какова весна
На Юпитере и Марсе.
Другими словами, возьми меня за руку.
Другими словами, малыш, поцелуй меня.
Наполни моё сердце песней.
Заставь меня спеть ей.
Ты- все мои ожидания.
Всё что я благодарю и обожаю.
Другими словами, пожайлуста, будь искренней.
Другими словами, я люблю тебя».
Мари заулыбалась, ближе приблизилась к Тиму, опустила его руку чуть ниже своей талии, обхватила за шею. Парень в замешательстве безрадостно усмехнулся. Очень близо танщевал её бывший – Джон, который показательно обжимался с новой девушкой. И чёрт, этой девушкой была Меган- стерва, с которой Мари переодически сталкивается со лбами. Что ж, вроде Тим не тупой, должен сообразить что к чему и что сейчас черезвычайно важно сыграть влюблённость или хотя бы химию, он же в ней разбирается, с рассказов Пен. Но на всякий случай девушка еле заметно кивнула в сторону. До Рида мгновенно дошло что к чему. Он лучше выпрямил спину и изобразил чуть глуповатую улыбку. Их лица были в дюйме друг от друга, из-за всплесков света повсюду их глаза тоже походили на сверкающие, взрывающиеся шутихи. Это ли не праздник жизни? Жизнь же и в правду наполненна постановками, ложью, интригами, но есть в ней же что-то прекрасное, из-за чего ты продолжаем свой путь?
Потом играл рок, песни the weeknd, Тим забылся в музыке, как и Мари. Они в впраду хорошо смотрятся вместе, выпускное фото не запоренно, Джон и Меган скрылись из виду. Рида даже посетило вдохновение. Да, решение пойти не было ошибкой. Во всяком случае, сейчас.
А тем временем, Брайн с Пен вышли из школы. У стола с едой она неудачно пыталась завести светсткие разговоры, но напоролась на хищные, непонимающие глаза, иногда небрежно вылетавшие фразы, будто бы девушка предала их, колкие замечания по поводу Брайна, что типа, решилась прийти на выпускной, неужели ты всерьез увлеклась театральным искусством, ахах, а он тоже закончил киноакадемию? Превосходно, это твой триумф или падение, ты перестала уважать себя, что начала встречаться и припёрлась с этим ноунеймом сюда? В любом случае тебе не в первой играть симпатию. Ой, ой, овчарка сейчас пропишет бросок через бедро, что мы оскорбляем её хозяина. Ахах, малышка, тебя реально тянет на взрослых после Купера?...
Дерьмо, дерьмо со всех щелей. Пенни не долго, для себя, держалась в этом параде пассивной агрессии и сбежала «подышать свежим воздухом».
Пока она задыхаясь, чтобы не расплакаться, топая к трибунам поля для американского футбола, Брайн смешил её, пытался преободрить и помочь не обращать внимание, но это имело слабый эффект. Тогда он смирился и прибнял девушку за плечи, дал ей свою зажигалку. Окончательно стемнело, шелестела листва деверьев, силуэты двух крошечных людей освещал столб белого света, у которого летали мотыльки. Когда гнев с тоской стали откатываться назад, где-то с боку послышались взволнованные пьяные голоса. Пен было чхать, Брайн насторожился. Вскоре на свет выползли три барышни подшофе. Они с недоумением, сменившиемся на оскал гиен, окинули парочку жгучим лицезреением твари божьей.
-Эй, крошка Пенни, как приятно! Нашла мужика с бумажным хером, ого, это будут обсуждать все в школьном чате, -едко сказала школьница с рыжеватыми волосами и самая симпатичная из троицы. Видимо, она лидер. Пен и бровью не повела, стряхнув пепел на дыру межды ступенек.
-Мег, с чего ей отвечать? Она же королева не то что бала, а жизни, парней и политики, верно английская королева –девственница?
-Не, у неё за дистант мозги и язык разъели кислотным дождём Лондона.
-Хоть одна умная мысль из помойной ямы, - не сдержалась Пен, заранее каря себя за ответ. Какое у тебя сегодня конфликтное наастроение сегодня, нет бы вести себя здраво. Хотя столько агрессии вокруг, что тут уже сам Сатана велел.
-Жаба вылезла из норки, гений посетил студентов, ну же, блесни своими навыками колкостей, а то стало скучно в школе после ухода такого мастера ораторского искусства, - подначивала рыжая. Кингсли не соизволила взглянуть на провокаторов, лишь показав неприличный жест.
-Ну точно фантазия под дождём и туманом скисла в канализацию. Пенни, тебе впервые понравилось сидеть на члене и нам советуешь?
Раскат смеха.
-А что, у вас неудачный сезон после моего ухода? Я–то предполагала осадки в виде падения сексуальных учителей и учеников вам между ног, но видно, прошлась эпидения гомосексуальности или что. Увы, да, от радуги прививки не изобрели.
-Завались святоша...
-Я не святая, поэтому, поэтому могу лишь завалиться спать. Притесь дальше лакать кровавую мери, пока я не сделала её из вас, есть множество других людей, готовых испортить мне настроение.
-Ох, Цент, ну территория школы общая, как и внимание к твоей персоне
-...вот и притесь в общий притон, общую машину капитана футбольной команды, общий туалет, вообще-то предначенный для мальчиков, а не для потрахушек.
-Притон? А, точно, те кто близки к твоему уровню не интересуют, как и места приземистых удовольствий, чувств такого божества как ты, Пенни, или же в пору называть вам, светлейшее, Пенелопа?
Девушки подступались всё ближе, Брайн не решался вмешиваться.
-А что, завидуешь? Меган вполне себе тоже пафосно. Завидуешь, что я наслаждаюсь своим именем, в отличие от тебя?
-Верно, Цент, тебя это характерезует и как продажную шлюху и как элитную курочку.
-Взаимно, тебя тоже как шлюху, вот только сходятся ли терминологии этого слова у нас?
И хоть голос Пен был спокоен и мягок, она встала, кинув докуренную сигарету меж ступенек.
-Ты...
Бледная изящная ручка с рубиновым кольцом прилетела по лицу рыжей, когда она этого, видимо, предполагала, но не воспринимала всерьёз, как реальную угрозу. Раздался смачный шлепок. На щеке остался чёткий красный след руки. Девушка задрожала, её голова отъехала в сторону и походила на поломанный механизм куклы. Пен сорвало крышу и она заорала своей провозглашённой жертве в лицо:
-Я?!! Тогда давай назовём пенис- тычинкой, сперму-пыльцой, проституток-феями, людей- высшими созданиями, а любовь- целью, но это бред больного извращенца, старательно подгоняющего мир под свои три прямые извилины, не в состоянии отрастить себе честность! Ты можешь дальше лгать свой мамашке про секс, а партнёру- что получаешь оргазм, но мне сучка, мне ты не смеешь лгать, потому что иначе получишь по рылу, СУКА!
Брайн было хотел остановить её, но не успел. Кингсли резко схватила Мег за рыжие кудри и начала бешенно трясти, чуть ли не как свинью-копилку. Жертва вскрикнула, что оживило её «шестёрок» и те очень неловко, боясь за свои ногти и устойчивость на каблуках на поверхности, где могли застрясть, но всё же старались освободить повелительницу, а пальцы Пен держались как приваренные. Её глаза загорелись яростным огнём, Брайн никогда раньше не видел её такой. Потом она стала пинать Мег коленом об голову, избивать сумкой, след от пощёчины распух, и когда через пол минуты Брайн стал сильнее трясти Пенни за плечо, она наконец, со всей своей силой, бросила рыжую на пол и ещё испинала её лицо, едва прикрываемое пальцами, пока не хлынула кровь, довольно много крови из носа, рук.
-Пен, перестань, чёрт тебя побрал, прекрати, ты её так убьёшь!
-А ты против?
Этот до боли знакомый голосок будто врезал ему по морде сильнее всякого удара ноги или руки от неё же. Этот вопрос не был ни угрозой, не невинной шуткой, это был просто звук, который привел Брайн в дисонанс, в дисонан его представлений о Пенни.
-Идём, -прошептал он ей на ухо, пока громовами вспышками от рыжей летела брань.
-Всё же мы идеальная пара, - хохотнула Пен, быстро осозновая ситуацию.
-Шалава! Щизофреничка! Стерва! Мразь! – голосом умирающего, пускай и слишком громогласного шакала, выла Мег, пока подружки хлопотали вокруг неё. Брайн не медля вцепился в руку Пен, она сняла туфли и они стремительно побежали вниз, в начале по сиденьям, потом по траве. Парочка не понимала, смеяться им или плакать. Хотя вскоре они всё же хохотали.
Непривычный огонь в Пен выветрился с приходом разума, но не погас полностью. Когда Маерс обернулся к ней у чёрного входа к зданию, девушка улыбалась. Да ещё так мило, едва не смеясь. На её колготках пошли стрелки, были видны ссадины от ногтей и даже кровь на носах туфель, но она улыбалась так, как обычно делают от счастья, но как сама улыбалась раза 2 от силы.
-Слушай, что это было? – не выдержал он.
-Вспышка гнева. Ахах, скорее, атомный взрыв. Не выдержала, извиняюсь, но... так хорошо на душе, ты меня понимаешь.
И она рассмеялась. Не смехом умалишённым, не так, как делала это от их шуток, нет. Это впервые звучал её настоящий смех. Не красивый, не грудной, а чуть задыхавшийся, заразительный, который оказался очередным ударом в печень для Брайна.
-Ты ведь так не смеёшься.
-Я обычно себя так и не веду, если ты не заметил, - одарила она парня ещё одной лучезарной, соблазнительной своей светлостью, улыбкой и подошла ближе. -Прости.
Её рука резко дёрнула его вниз, он чуть не упал, но Пен поцеловала его. Глубоко, нежно и открыто. Злоба и нарастающее негодование Брайна испарилось, остались только вопросы, на которые, чем дольше они целовались, тем охотней он находил ответы в голове. Ему тоже стало легче, во всяком случае, ему казалось. Она права, он лишь ведёт себя как заскучавший параноик, он ведь знает, как рабоет взрыв и, может, это просто такое перерождение, или типа?...
-Эй, может пойдём в уборную, ты приведёшься себя в порядок, а я пока поищу Тима, чтобы решить, что делать дальше?
-Дельная мысль.
И короткий поцелуй в нос.
-Я тебя люблю.
-По тебе заметно.
-А ты меня?
-Вполне, - уклончиво-игриво сказала она, ведя его по коридорам школы, светя фонариком телефона вперёд. Доносились звуки песни Мелани Мартинез – Алфавитный Мальчик ласковым девичьим голоском. Пен подпевала, избегая взгляда на Брайна, но он этого не замечал. Люди много не замечают, защищаясь, что неосознанно делал и Маерс, даже когда боялся лжи.
-Ты не тревожишься за последствия?
-Я не в той позиции, чтобы тревожиться – мне не чхать. Абсолютно по болту. Никогда не было так похуй. Без понятия откуда и с какого конкретного дня в вашей компании, но я стала чувствовать себя непобедимой, неприкосновенной и мне это нравится. Или мне просто стало наплевать, когда ко мне пришла истина, как это мелочно по сравнению с настоящим ужасом, у которого нет лица, но есть запах, цвета и чувства, это всё равно что быть мясником и бояться пинуть кошку, если она пристаёт, если ты говоришь о стрессе в такой момент, понимаешь? Хотя ты не мог не понять.
Брайн усмехнулся.
Парочка скоро набрела на дамскую комнату, Маерс побрёл обратной дорогой.
Девушка переодела запасные колготки, стала поправлять причёску, макияж, стирать кровь. Шлюха, шлюха, шлюха, хотя нет, лучше я сама буду шлюхой на фоне камня. Статуей восхищаются, но не любят из-за её холодности, ведь пусть и её кожа будто бархатная, но она из мрамора, не отдающего тепла.
Пен остановилась. Грустно как-то. В голове заиграла ласковая мелодия, название которой она не помнила, что-то про уродливую девушку...как развращает власть и удовольствие!
Пенни открывала форточку и закурила. Её мысли, воспоминания пеплом в огне парили и меркли. Крики прошлого, его мольбы в никуда, одиночество, которое она могла прервать, когда вздумалось бы, самоповреждения булавкой, пьяные выезды на заброшки и вечеринки лет в 15, истерики на вопрос «Как твои дела?» от учителей, двусмысленные намёки Купера, объятия Нэнси с дельными советами не перететься против толпы, удары мамы ногой в туфлях от Прада за неприятные слова, и ещё один пинок от отца, за то что Пен не повинуется его самодурству, презрительные фразы от младшего брата, который больно много возомнил о себе, две выпитые бутылки вина, когда она не выдержала и целый вечер жалела себя, заперевшись в доме парней, красная-красная кровь, запах пороха, переполняющая озлобленность, печаль, в которой тонешь, жгучее желание содрать своё лицо и пристрелиться, чтобы закончить этот циртк, и по итогу эта цепочка окончилась звоном головной боли, грохотавшей внутри, как церковный медный колокол. Будто это было раньше. Может и в правду было.
Или это просто сон.
Сон одноликого персонажа, кочующего из картин в книгу на фреску, с фрески на раскадрову и в фильм
Окурок выпал на белоснежную плитку, перед глазами плыли тени и разводы, как от бензина. Девушка, предчувствуя что вот-вот свалится, повернулась к крану и открыла тугую струю воды, брызнула себе в лицо. Капли летели как ртуть, ей показалось, что сейчас её кожу разъест и ей было всё равно. Тело качало как от завершающегося припадка. Мозги рассыпались в труху и болтались в чём-то вязком. Потеряв счёт времени она стояла, приходя в себя, оперевшись руками об раковину и неспеша приходя в себя.
Почему-то ей в нос ударил старый запах ванильно-коричного мороженного, которое, они, бывало, ели с Мари идя домой или во время прогулок. Пенни опять отнесло в прошлое, в которое ей не совсем хотелось возвращаться, но обвал закатов, прежних мыслей, улиц утром, лиц, слов, прикасаний захлестнул её, будто океан прошлого приметил жертву и не был заинтерсован в том, чтобы жалеть её.
Песни Рианны. Боевая самба. Громкие шутки про её «розовость». Нескончаемые упрёки матери и слабые попытки окружающих смягчить их. Приходелические сны. Много, много сигарет и ещё больше фруктовых леденцов, чтобы заглушить запах. Отражение в огромном зеркале общей ванной комнаты. Ненависть к людям, ко всем людям, и немного даже к себе. Непоколебимое самолюбие, несломимое эго. Голые клёны и сухие переплетения винограда. И ярость, с которой приходилось жить, которая не могла уйти ни в борьбе, ни в рисунках, ни в криках в подушку, которая не лечилась ни объятиями, ни признаниями в симпатии, ни предложениями дружить, ни красивыми пейзажами, ни занятостью, ни разговорами о самочувствие. А была ли эта ярость? Может это обида? На что? На родителей. На себя. На то, что вокруг и что всё существует так как есть.
Пен широко раскрыла глаза и зажала рот рукой. Непроизвольно вырвался крик. Ей будто дали нюхнуть нашатырного спирта после обморака.
Это делал Пан.
Этой мысли он добилался? Зачем?
В прочем, ты и так можешь предположить.
Пен уставилась на себя в отражении. Кто перед ней и чем это отличается от того, что было ещё год назад?
Девушка смутно подставляла своё лицо под то, что видела раньше, сравниая себя с тем, кто объетивно увидела бы тогда и что сейчас. Она стала выше, чуть полнее, и взрослее, как её казалось. И прекрасней, но по-другому, теперь уже не через призму юности. А усло стало четким, ясным, появилсь жедлание жить? Да. Но теперь её руки по локотть в крови. А в прочем, ей идет красный. Ахах, что же, это семейное.
Пен окончательно пришла в себя, закинула себе в рот карамельку, поправила слой помады, одела туфли и созвонилась с Брайном, где он вообще и где Тим. Оказалось, что парни забыли с какого входа шли, Пенни посмеялась и сказала, чтобы они стояли на месте и она сама вскоре придёт к ним, с весёлым снисхождением спросив, почему они не позвонили раньше. Брайн помялся, что только подпитало Пен. Сбросив трубку, её сердц тронул липкий страх, которому она не придала значение. Хотелось поплакать, чисто от нахлынувший эмоций, но сейчас это будет не к месту, пора идти. В отражении в последний раз блескнули её пухлые красные губы, как у Мэрилин Монро и глаза, похожие на олицетворение Нью-Йорка.
«Я люблю Нью-Йорк, а ты?
Я люблю мелодию Гершвина, а ты?
Я люблю местечко у камина,
Когда ожидается гроза.
Я люблю картофельные чипсы,
Лунный свет, путешествия в автомобиле, а ты?»
Какая знакомая песня, это тоже Синатра, а она игра в кабачке старика Марти, у него много Синатры. Кабак Марти- кафешка недалеко, если знать как срезать, в которой работал единственный постоянный сотрудник- старик Мартин, крепко сбитый, в джинсовках или пиджаках с нашивками и значками продавал ученикам из старшей школы пиво, ром, виски и сигареты, о чём знали все, в том числе и учителя, но по каким-то фантомным причинам старика не брали копы. Вполне дружебный дядька, Пен нередко заходила к нему, в том числе и прикупить курева, как и компания Чёрного Сида, где Пенни с парнем позднакомились и тот клюнул на случайно расставленные ловушки. У него до сих пор нет подружки, как он признался Пен, верно, ему это заменяет вера в Сатану. Или в Санту Марию, кому что.
В пустых и тёмных коридорах отчётливо раздавался стук твёрдых шагов на каблуках. Синатра сменился композицией от Кисс:
«Сегодня вечером я хочу отдать это всё тебе,
В темноте я многое хочу сделать.
Сегодня вечером
Я хочу бросить это всё к твоим ногам.
Потому что, малышка, я был создан для тебя,
А ты девочка, была создана для меня.
Я был создан, чтобы любить тебя, малышка,
А ты была создана, чтобы любить меня.
И я не могу насытиться тобой, крошка,
А ты можешь насытиться мной?»
-Да, - ответила та, выходя наружу. Как хочется ещё курить, но сколько уже можно? Пенни, эта любовь тебя точно когда-то погубит.
Брайн, ещё минут 20-30 назад, кое-как нашёл выход и по звуку пришёл в спортивный зал. К его смешанным чувствам примешалось ещё доля удивления, когда он увидел Тима со смехом танщующего с подругой Пен, не хуже остальных выпускников. И, по виду, между этими двумя летят искры и скоро дойдёт до голубей. Пока Брайн столбом лупился на них, Тим сам заметил друга, и подошёл сквозь толпу гомонящих тинейджеров. Маерс встряхнулся и в кратце изложил что произошло. Тим побледнел и его лицо приобрело привычные черты недовольства с серьёзностью, пусть и с оттенками радости. На своём веку Брайн не припоминал такого состояния напарника. К ним подошла Мари, потягивая пунш.
-Хей, прости, но нам пора разруливать проблемку, возможно, придётся ехать домой, но если всё будет окей я вернусь, у нас ведь в любом случае есть аккаунты друг друга в инсте.
Брайн сделал такой выражение, будто Тим предлагал своей «подружке» пойти завтра и захватить ООН, но парочка это проигнорировала.
-Да, конечно. А что случилось и Пен тоже уедет? Всё так плохо? Не слышала, чтобы стадион пылал от непотушенной сигареты, - неловко пошутила та, неумело прикрывая панику.
-Там произошла ссора и чёрт пойти что будет, -ляпнул Брайн.
-Ладно. Пока тогда, пока Тим.
Девушка поддалась вперёд и чмокнула последнего в бакенбарды, как это делают модели в пафосных рекламах парфюмерной воды. Оставив за собой очень своеобразный осадок, Тим проводил её благосклонным, немного печальным взором и снова повернулся к растерянному Маерсу.
-Ахах, не смотри на меня так, потом поговорим с тобой по тому поводу, пойдём уже за нашим Щеглом.
Выйдя из здания они благополучно заблудились со входами, раза три обойдя здания и случайно встретя курящих травку ботаников, лужущихся девочек и неугомонно спорящую красивую пару о презервативах. Брайн был неуклюж, рассеян, а Тим мечтательно покачивался в такт музыке и добро шутил о ситуации. Когда Пен сама позвонила им и приказала ждать её, напарники находились у входа во внутренний сад, облокившись о белые стены и безцельно смотря на исся-синее небо, светлющее к горизонту и располагающего щедрой россыпью звёзд. Брайн закурил, нервно посматривая на стеклянный коридор, не хватало ещё замечания от администрации, но курить хотелось жуть.
-Так ты и не прояснил с чего такой влюблённый, -сказал он, чтобы как-то скрасить молчание. Тим был будто пьян, вполне возможно, что это было и в правду так, вот только он не такой когда напивается. Он походил бы на человека, готового на спор спрыгнуть с Бруклинского моста или с радость полететь в Москву смотреть на труп Ленина, если бы была компания или малейший повод. Он был бы готов перерезать вены по приказу незнакомой красавицы, очень логично, как ему мерещилось, оправдывая суицит или побежать передеваться в Мэрилин Монро, после читая молитвы у ей захоронения от стыда. Ему безгранично хотелось пуститься во все тяжкие. Но сейчас ему явно были не нужны безумства, будто он узнал такую тайну жизни, которая, словно упавшая комета, попала в его сердце и дала надежду жить, жить не так как он обычно грезил, не на взрыв и это так... странно.
-А, ахах, ты о этом? Расслабился я, старые годы вспомнил, у меня ведь не было нормального выпускного. Я тогда надрался до такого состояния, чередуя пиво с водкой, что не помнил ничего. Ну или почти ничего, суть ты сечёшь. И здесь меня посеила сестра Аполона, так легко на душе стало. Мы сделали фото, потом потанщевали, хлебнули пунша, отошли, поговорили о мелочах жизни, меня отпустили загоны и самоедство, меня отпустило в принципе от всего, мы ещё пили пунш, танцевали, общались, я будто глотнул адеватной подростковой жизни, а не побега от её ужаса обратной стороны, которой у меня никогда не было, ну ты сам понимашь, без тревог и эмоциональных качелей, без всего того говна и я ушёл в отрыв.
Брайн не сдержал смехок.
-Ой ну и смейся, вот только мне не смешно, а так хорошо и грустно.
-Прости.
-Извинения приняты.
И они стояли, смотря на ночное небо, поле для футбола под песни Битлз. Тим говорил о своих чвствах, о сценарии, и выпускном в какой-то необычайно поэтичной манере, которая чуть усыпляла и вводила в транс Брайна, расслаивая и усмиряя кашу эмоций, где в итоге осталась лишь надежда. Он будто смотрел кино о том, как Тим выпил рому из фляжки незнакомой девушки в женском туалете, чуть ли не засосвшись с ней, внезапно полюбив весь этот мир, пусть и на пять минут их разговора о «предках», «пассиях» и будущем. Для этого и нужны друзья- чтобы хоть иногда не жить своей жизнью, подумал Брайн.
Из этого полудрёма их вывела Пен.
-Ну вы и забрались, мой хороший, ты видел деревья и кусты когда я тащила тебя к чёрному входу? – бодро спросила она, в прочем, без доли ехидства в тоне. Но Брайна это всё равно косо задело. Его обида длилась до того, как к нему неожиданно прилетел мягкий поцелуй. Тим потупился на них и пробормотал, что был бы не прочь сейчас выпить. Взрыв смеха. Далее, под громкие разговоры и обсуждение вечера они решили ехать домой, всё равно заявки Пен и Брайна как королевы и короля бала нет, они и не голосовали, а вполне возможно что Меган есть в списке королев, а потом, стратегичестки важно умотать отсюда. Сейчас было бы неплохо оказаться дома, выпить или в баре, кафе, где угодно. В этом расслаблеенном состояние они не заметили, что за ними следует кое-кто, то есть, иными словами- Мари.
Её головку весь день грызли размышления о Пен. То это была лишь размытая дымка непонятно чего, но непременно твердившая о ней и только ней, то более конкрктерные глубие рассуждения о том, что Пени выглядит довольной со своим парнем, о том, зачем она и для чего продолжала писать Мари, отделываясь минимальными подробностями при настойчивых распросах о лагере, об обжествлении Пен в уме, проматывая вновь её нарочитое спокойствие, пафос, который она не демонстрировала- она им жила, думала и дышала. Она была этим источником пафоса и помпезности в высоком его значении, презирая подражателей. И это не пропало в ней. Она затмевает своего Брайна, а он и не против. Она как-то говорила, что её любимое в людях- это смотреть на себя в их восхищённые глаза, в большинстве людей всё равно ведь ничего более нет. Та фраза звучала в качестве шутки, но всё же, доля правда в ней заметна. Или может у них по-другому? Что вообще заставило её сблизиться с Тимом и Брайном? Что? Может она подсознательно готовится уничтожить себя, а потому составила такой нетипичный для себя план действий, чтобы оторваться перед смертью? Ну а что, это вполне в её духе. Чёртос с два, Мари, почему ты задаёшься этим сейчас? Вы увиделись впервые за месяцы, вероятно, у неё тоже накипело тьмуща вопросов и непоняток, может пригласить её пойти выпить? А куда? Да хоть в кабак Марти!
И с этой зудящей идеей она рассталась с Тимом и расхаживала по школе, пока не заметила через стеклянный коридор нашу троицу и не последовала за ними. Тим помог на время заглушить мучительные раздуминья, но после она снова напала на себя, как барс на путника. И в том момент пришла давно откинутое предположение, что Пен ей реально нравится. Очень нравится, возможно, Мари даже влюбляется в подругу. От этого откровения, объясняющего всё самокопание, ей стало ещё невыносимей, представляя неуместную попытку позвать Пенни пойти и поболтать, но надежда умирает последней. Девушка отпила из фляги. Так, собираясь с мыслями. Она уже оказалась на парковке в ста метрах от троицы. Вздох. Хорошо. Сейчас или сейчас. Мари поправила съехавшие очки и подняла руку, быстро шагая за ними.
-Пенни!
-М? Мари?
-Ага, давай отойдём, попрощаемся, поговорим?
-Конечно, ребят, минутку, идите пока, сейчас догоню вас!
Парни послушно двинулись к джипу.
-Так вот, Пенни, что за инцидент с тобой приключился?
-Да мы сели покурить на трибуны, к нам подползла Мег со своей свитой и начала на меня наезжать, меня прорвало и я её избила.
-Избила?!
-Ну... жестоко и неожиданно навредила, дала отпор, так сказать.
-Жесть, ты не боишься, что её предки свяжутся с твоими и в том же духе?
-Честно? Буква у- по болту! Слушай, она четыре года старшей школы преспокойно гнобила меня, убого настраивая против таких же обиженных и жадных на внимание парней сук, мне надоело играть красиво, пришёл момент исполнения угроз, мои предки – миллионеры, чхала я, сколько им выплатят моральной компенсации, папа только похвалит меня, а мама поорёт, треснет и усмирится, я всё равно скоро перееду от них, пошло оно всё к чёртовой матери!
-Охох, тебе реально всё равно?
-По мне не заметно? –сверкнула та шальным взглядом.
-Ты трезва?
-В отличие от тебя – абсолютно. Мой подарок на твои сладкие 16 пришёлся к стати, верно?
Мари передёрнуло. Пен ещё сильнее стала походить на свою мать этим «верно», хоть до трясучки терпеть её не могла.
-Ахах, верно, кстати, у меня предложение. Давай сейчас дойдём до Марти и выпьем Têt-à-têt, поговорим о том, о сём, у нас ведь накопилось приличное количество поводов для этого?
-Возможно, - задумчиво протянула Пен, походившая на пантеру, готовую совершить прыжок на свою светленькую лань, чтобы убить и поглотить. Сердце сжало нечто леденящее, вроде ужаса, но хуже. Пен не собиралась проводить с Мари теперь своё время. Зачем теперь ей она? Она полностью счастлива с новой копмпанией, к чему ей спускаться к ней? Мари ощутила себя такой уничтоженнной, поверженной, будто увидев себя вновь падающей в овраг отчаявщееся влюблённоссти.
-Ты поменялась в лучшую сторону я не знаю почему, мы обе изменились, мы не совсем теперь знаем друг друга так хорошо, как это было раньше, как мне кажется, - плутая будто не своим голосом заметалась она, пытаясь ухватиться за уступки того оврага, в который стремительно летела. Опять –Я не хочу терять тебя из виду, я хочу, чтобы мы были ближе.
Вдруг Пен разразилась громким, до непреличия оглушительным смехом. Это было как-то театрально и победоносно, словно состаясь с ролью.
-Быть ближе? Ты знаешь меня так же хорошо, как и раньше, то есть- обобщённо. Давай признаемся- я тебе не была интересна как личность ровно никогда, как и ты мне. Я общалась с тобой, вернее, слушала, чтобы не поехать с ума и иметь какой-то источник сплетен, новостей, а ты- потому что я красива и даю неплохие советы, но это не дружба, это её выгодная симуляция, это как влюбиться в персонажа фильма, как просить пощады у Господа от себя же, это- фальшивка, фейк! Фейк, слышишь меня!? Я не хочу так! Это была симуляция на время, на периуд и не делай виноватый вид, будто не знала об этом! Уже нет смысла поддерживать ненужные связи, мы дали друг другу то, что требовалось, теперь же мне пора идти по другой дороге, в которой тебе закрыт вход, как и мне – в твой. Считаю, я всё вполне ясно пояснила, а теперь, пока. Надеюсь, ты поступишь туда, куда хотели твои родители , - кинула на последлк Пенни и торопливо поспешила за парнями, к машине. Её возбуждённая ухмылка не сходила с личика, как и напор в голосе. Мари уставилась уже бывшей подруге вслед. Что это было?
-Пен, Пен, остановись, с чего ты так считаешь?! Это ведь не так! Пен, Пен, постой, не сбегай от меня!
Девушка погналась за ней и вскоре ухватила за кисть руки, заставив остановиться и выслушать. Тим и Брайн внимательно наблюдали за кипишем из кабины машины.
-Послушай теперь меня, всё не так, как ты думаешь. Прости, если я была временами эгостична с тобой, прости, но я люблю тебя не как унитаз для мыслей или жилетки для слёз, я знаю тебя больше остальных и как бы ты не скрывалась от меня под бронёй скрытности и гры в дружелюбие, я в правду знаю тебя, я была с тобой в твоих трудностях, я старалась поддерживать и помогать тебе, пониманшь, о чём я веду речь? – взволнованно говорила Мари, заглядывая в нечеловеские глаза «подруги». Наивная, она ещё надеялась отыскать в них преданность, сестринство.
-Ты это придумала, чтобы обелить себя, но я не раскроюсь перед тобой, потому что не вижу смысла, наше общение обечено, разве ты это не понимашь? Тебе будет больно. Ты любишь меня, и при том не как друга, а я не чувствую к тебе ничего, хоть да, ты пыталась помочь мне, откликнуться, но тогда я не собиралась откликаться на это в ответ. А теперь у меня есть Брайн, у меня другая жизнь и то, что мы пережили и знаем друг о друге – прошлое и только, это не имеет будущего, это как расплющенная игрушка, вот и все. Не мои проблемы, что ты не принимаешь это, но для всего нужно время, а теперь мне и в правду пора идти.
И выдернула свою руку. Из Мари словно вытащили душу и выбросили в озеро. Жалко было смотреть на такое. Тиму вспомнился эпизод, как на одной вечеринке его похожим образом отшила его главная девушка юности – Аника (или как там её зовут), но ни смотря на переносные реакции не собирался вмешиваться в чужие разборы полётов. Он отлично мог понять новую знакомую, её убийственную боль, однако, с высоты возраста понимал, что тогда Аника поступала куда здравее его и их сумятица в отношениях не привела бы к ни к чему хорошему, и, значит, то что между Пен и Мари бы тоже не сулило благоприятных исходов. Рид перевёл взгляд на Брайна. Девушка ещё пару раз вскрикнула что-то вроде: «Прошу, ты значишь для меня многое!», но Пенни была неумолима. Екатерина Великая позавидовала бы её умиротворённой царственности. У Брайна разрывалось сердце. Всё равно, что смотреть на подбитого щенка и уезжать, зная что через час его убъёт либо жара, либо коршуны. Он не совсем понимал, что происходит, но смутно догадывался, и знал, что по идее должен торжествовать, ведь Пен совершает здравый поступок в его пользу, но почему-то не мог. Уж больно в Мари он усмотрел себя, а в Пен- очередную девушку, отвергающую его, очередную будущую добычу. Тим заметил его нарастающую едкую ярость, потряс товарища за плечо и с улыбкой сказал:
-Она поступает правильно, она обрывает корни, здесь всё не так, как было у тебя, она не хочет, чтобы та девушка ещё сильнее страдала потом и возникали непонятки с вами.
И как ни странно, на Брайна это подействовало. Старые друзья вновь поняли друг друга, Маерсу хотелось затянуть травки, но он знал, что тогда плохо поведёт машину, а Тим хреново рулит, не лучше школьниц из семейных фильмов начала 2000-х, а уж Гомо ... тут вообще нужно сидеть, читать молитвы и хлебать святую воду, чтобы пронесло.
Пен плюхнулась на заднее сиденье, затянув сигарету.
-Вы ждёте объяснений, но это долгая история, я не в настроении это рассказывать сейчас, включите Доджу Кэт и поехали домой, -отводя внимание от Мари, по щекам которой текли солёные ручьи слёз, кожа раскраснелась и ещё были слышны унизительные мольбы.
-Я конечно знал, что ты жестокая убийца, но чтобы прям настолько, чтобы разбить сердце а потом пойти, слушать реп, тусить...- наигранно –драматично говорил Тим, чем вызвал волну смеха и приободрил Пен.
-Да, да, у меня же опыт есть, рабочая привычка. Это выглядит стервозно, но вы ведь догоняете, что это было необходимым, учитовая мой новый образ жизни. Но всё равно я жаждила, я ждала сегодня обязательной драмы и подозревала, что придётся так больно порвать с Мари, хотя, избитая одноклассница и рыдающая подружка как-то не представлялись пределом, - размыто вещала она, стряхивая перепел в открытое окно. Машина выезжала со стоянки, оставляя за собой гомонящий улей под песни Думс, красивую картинку с некрасивыми секретами и тайнами, больше походившие на сценарий, чем на жизнь
-А что например ещё?
-У меня в голове витал образ сгоревшей школы и что мы здесь пробудем дольше, до полночи, но и так хорошо. Сколько по времени?
-Начало двенадцатого, девятнадцать минут. Типа ассоциации с «Кэрри»? Ты ведь отнють не была несчастным чучелом.
-Верно. Свиная кровь для свиньи, а огонь для ада, одно к одному, если бы я хлебнула алкашки, я бы наверняка не удержалась. Да, но от этого в школе я была далеко не счастливей той дурнушки.
Тим добро посмеялся, с едва ощутимыми нотами страха.
-Повезло. Я краем слушал от Мари, что ты – ангел ангельский, фея крёстная чуть ли не для школы. А как, почему, я ведь тоже когда-то пытался играть эту роль, но чем-то не дотянул, меня не все любили.
Тут уже рассмеялась Пен, чем слегка обескуражила Тима и почему-то повеселила Брайна.
-Меня приувличили, но с этим надо родиться. Надо родиться головокружительно красивым, а минимум- харизматичным, быть терпилой и не перебегать ни на чью конкретную сторону школьных враждующих группировок и тогда всё равно останутся недовольные, которые, может быть, скроются под масками обожателей. Я не такая прекрасная, это только восприятие Мари и большой части учащихся. Ты забыл, что меня ненавидели эти недо-звёзды школы? А прибавь ещё парней, которых я вежливо, а иногда и грубовато отшивала? Подумай о серых крысках, которые не умели ничего, да и не хотели, кроме как испепилять меня и себя кислотой зависти. Нельзя, нельзя нравиться всем, можно стать душой компании, идолом для кого-то, но Тим, пойми, нельзя и не надо удовлетворять всех, ты ведь так хочешь делать? Даже в Господа не верят все– проникновенно спросила Пен. Хоть и её тон был слегка безразличным, этот вопрос попал в самое яблочко. Тим осенила мысль по сценарию.
-Чёрт, чёрт, как ты права, - всполошенно бормотал он, стуча по карманам, - Где мой телефон?
-Какой именно?- словно Альфред отозвался Брайн на вопрос Тима-Бетмена.
- Второй, для обычной жизни.
-В бардачке.
Тим не поблагодарил его, принялся пулемётной очередью печатать в заметках мысли.
Вскоре они уже были у мрачноватого дома. Сегодня всё походило на декорации из разных фильмов, и казалось что дом вышел из очередной экранизации книг Стивена Кинга, который поглотит жильцов. Или уже поглотил старых?
Остановившись, Брайн одел маску. От этого в Пен съежилось что-то. Отвыкла постоянно видеть его в ней. Пенни подёргала его за складку на щеке:
-Я успела отвыкнуть на неё. Сними, она всё будет мешаться и ты так красиво уложил волосы.
Немного угрюмо помычав, что ему так комфортней, он всё же снял её. Девушке казалось, что перед ней кто-то малознакомый, вроде клона, играющего чужого, и маска тут ни при чём. Пен даже напряглась.
Троица доехала на лифте, Тим не отрывался, печатая что-то, сказал, что пойдёт работать в свою комнату и они не беспокоили его без повода, с лисьем выражением добавив, что будет сидеть в берушах, от чего Пен залилась краской, Брайн бровью не повёл, приобнимая ту за плечи.
-Хей, может глянем фильмец по традиции? У нас давно в ожидании «Хэллуин 3», - с фальшивой бодростью говорил он.
-Оу, эта часть без Майкла Маерса? – так же отозвалась Пен.
-Да, но если хочешь, можно поискать более подходящее кино для ночи после выпускного, - спокойно добавил он, только потом осознав наличие подтекста в фразе. Тим с Пенни не сдержали смех. Рид скрылся в своих хоромах, парочка перешла на кухню.
-Прости.
-Да нет, нет, давай глянем «Хэллуин», выпьем чего-нибудь лёгкого, поболтаем. У нас есть чего перекусить?
-Карамельный попкорн для микроволновки, будешь имбирный эль?
-Чудно, давай.
Брайн разогрел попкорн, открыл эль и разлил по бокалам, Пен перенесла всё в гостиную. Парень снял и накинул пиджак на спинку кресла, расстегнул пуговицы горловины, рукавов, закатав рубашку по локоть. Запах карамели смешался душным одеколоном, сложным ароматом цветов. Пен закинула ноги на подлокотник кресла, скинув туфли позади дивана. Распустились каштановые кудри, спадающие на плечи, спину, размылись края губ, на салфетке остался блеск от них. Не было иного света, кроме как синеватого экрана. Брайн трогал, мял её ноги, с мрачноватым лицом размышляя над событиями вечера и того, что может быть ночью. Впрочем, эта мрачность быстро сошла на нет.
-Какая ты красивая, - с серьёзным лицом сказал он, мягко целуя пальцы ног. Прозвучал смешок, изображающий кокетство. Пен оттянула ноги назад, аккуратно сняла колготки, бросив их в сумочки, встала и прислегла рядом с Брайном, положив ноги ему на плечо. Тот довольно улыбнулся, настойчивей целуя их и идя выше и выше по голеням, бедрам, вскоре оказавшись у лица взволнованной Пен. Даже, скорее беспокойной Пен, которая будто узнала, что кто-то из её близких попали в аварию.
-Всё хорошо?
И вместо ответа Пен начала задыхаться, будто во сне, где её душит невиданное нечто, и вскоре разрыдалась. Парень прижал её к себе, покачивая, как маленького дитя. Он и так знал, но всё равно сказал:
-Что случилось? Не бойся, расскажи мне, я выслушаю и помогу.
Пенни испачкала открахмаленную рубашку пятнами от туши, пока собиралась с силами, не смотря в глаза Брайна. Ей нравилось, что от него шла какая-то отцовская энергия, дающая безопасность и боялась, что если поднимет глаза, то увидев лицо Брайна её последняя опора в виде этой энергии обрушится и не получится держать себя в руках.
-Я не могу заняться сексом. Ты знаешь про внушения родителей, но они запрещали мне это до выпускного и, по идее, блок должен был совсем спасть, но этого не произошло. И сейчас я этого не выдержала, я так хочу чтобы это спало, но оно не проходит, и из-за этого я ещё будто обуза для тебя, ко мне прибавляется страх, что ты можешь бросить меня из-за этого или взбеситься и...
Ей опять стало не хватать воздуха. Маерс гладил её по спине и голове, приговаривая на ухо, что всё будет хорошо, пока не почувствовал что Пен снова может говорить и слушать.
-Нет, нет, моя хорошая, я не кину тебя, не изнасилую потому что ты боишься секса, такого не произойдёт, даю слово. Давай поговорим сейчас об этом страхе, обсудим его, чтобы побороть, хорошо, моя сладкая?
Пен кивнула и решилась приподнять голову, заглянуть в глаза Брайна. Тот не переставал её гладить, попутно уменьшив звук на телике. Он был спокоен и уверен, как Цезарь, приказывая убить захватчиков-пират, что передалось и Пенни.
-Так вот, давай разложим карты по порядку. Я правильно понимаю и достраиваю цепь, что тебе тяжело от того, что между нами может быть половой контакт, а тебе это неприятно? Давит обязанность?
-Вроде того. У меня жуть нагоняет перед неизвестным, и этим неизвестным является настоящий секс, то есть, вагинальный секс. Мне страшно и во время, и прийти потом домой после, слышать шутки, или замечания или молчание, мне почему-то реакция родителей кажется непредсказуемой.
-Хорошо. Тогда представь этот секс. Ярко, так будто это и в правду происходит, закрой для этого глаза. А теперь комментируй мне его, рассказывай о нём во всех подробностях, пуская фантазию в путь и гиперболизируй того, чего боишься. Если ты не можешь назвать конкретные страхи, мы их найдём, надуем как шарики, чтобы они просто лопнули к чёртовой матери я тебе в этом помогу и дам уверенность, что всё и в правду будет хорошо. При этой держи в голове, что тебе не будет нужно возвращаться домой, вообще когда-либо слышать и видеть родителей, хорошо?
На девушку вновь набежали слёзы, она горячо обняла Маерса , от чего тот расплавился и сам едва не заплакал. Его большая ладонь оказалась на талии Пен, другая держала девушку за руку.
-Ты бы жадно меня поцеловал, попутно трогая киску через трусики. На мои бы отнекивания ты бы молча продолжил раздевать меня, а я бы не решилась противиться.
-Угу. Теперь предствь и опиши мне это максимально жестоко, максимально боязно для тебя.
-Хорошо. Ты бы грубо полез мне в рот, почти срывая платье и безцеременно лез под нижнее бельё...
-Так, а чтобы ты при этом ощущала?
-Ну... двойственное чувство. С одной стороны – страшно, больновато, но с другой- будоражит.
-Ладно, продолжай.
-Ты бы оказался на мне, бросил в сторону платье, вцепился бы в шею, кусал меня, оставлял засосы, пока я бы молила остановиться.
-Почему бы я е слушал тебя и продолжал? Что бы ты чувствовала при этом?
-Потому что ты устал ждать, когда же я решусь, потому что ты слишком голоден и уже не можешь сдерживаться, потому что многие теряют девственность после выпускноного вечера и мне нельзя оставаться невинной...
-Почему тебе это сказали? Чего они хотели добиться?
После недолгого молчания:
-Что бы управлять и подавлять меня, что бы я не мешалась, что бы слушалась и не перечила...
Её голос дрожал. Брайн наконец не перебивал её, пока она не прекратилась, обнял за плечи и прижал поближе, поглаживая.
-Получается, они утвердили в тебе установку, когда и как ты должна заняться интимными вещами, а по факту говоря – растянуть или порвать кусок соединительной ткани между ног. Так ведь выходит?- проницателно сказал он, заглядывая в её закрытые глаза. Пен кивнула.
-Чувствуешь, как это глупо звучит? Это не твоя мысль, это как паразит или шрам.
-Я знаю.
-Чудно, так расстанься с ней.
-Хорошо.
-Хм, у меня возник вопрос к тебе. Ты ведь бошься, что я сделаю тебе больно?
Кивок.
-А после того, что например мы делали в душе этот страх уменьшился или что с ним случилось?
-Я... тогда будто перешагнула через него, как через изгородь и дальше мне было хорошо.
-Ясно. Получается, за изгородью всё хорошо, но ты боишься его перейди, верно толкую? Как страх укола?
-Ну примерно.
-Славно. Чем дальше мы идём, тем меньше изгородь?
-Возможно.
-Чудно. Я не собираюсь давить на тебя и быть агрессивном в интимной сфере- точно, давай условимся, окей? Я обещаю, чего бы мне не стоило, конечно, если сама не попросишь, - льстиво ухмыльнулся Брайн, чем ввёл Пен в краску. – Скажи, чем мне поклястья или сделать ритуал, что бы ты убедилась в этом.
-Напиши кровью обещание, - неожиданно выдала она, с любопытством наблюдая за реакцией Маерса, уже раскрыв глаза. А тот, как и обещал, мгоновенно подскочил выполнять данное слово. Он притащил из своей комнаты альбомный лист и коробок спичек, утверждая, что ими будет удобней писать кровью. Пенни слабо попыталась остановить, с охами и удивлённым смехом смотря. Парень без раздуминий достал из кармана брюк складную «бабочку» и распорол себе указательный палец. Пен сбегала на кухню за перекисью водорода и ватой, чтобы потом нормально обработать рану. Сам же Брайн выглядел воодушевлённым. Он, как и Тим пару часов назад, много говорил и его монолог тронул Пенни:
-...Что это, если не любовь, милая? Я не требую от тебя похожего признания, но я и так знаю, что похожее творится и в твоём сердце, а потому, я могу подождать, пока ты не признаешь это тем, как называю я её... но в любом случае, я хочу, чтобы ты всегда знала и помнила, что ты самая нежная, прекрасная и любимая для меня и пошли все в жопу.
Пен снова была на мокром месте, ей дико хотелось броситься и крепко обнять Брайна, что она и сделала, когда тот закончил надпись. Тот уронил пару слёз. Палец с кровью достронулся до шеи и волос девушки, они какое-то время молчали в идилических минутах пребывания там, где многие хотят оказать после кочины за страдания. На альбомном листе, белоснежным пятном смотревшийся в темноте, чернела надпись: «Я, Брайн Айзек Кейси Шинер, обещаю не проявлять насилие к Пенелопе Кинсли Линк во время интимных действий и вне их».
-Обработай палец, а то прям его изуверзил, – через минут пять спохватилась она, вернув одурманнего Маерса в реальность.
-Да он сам же затянулся.
-Нет, давай, а то смотреть не очень. Мало ли кого ты тем ножом тыкал, - непосредственно продолжала она, смачивая ватку и тщательно протирая ей палец. Брайн совсем обмяк от переисбытка обожания, потом они долго наслаждались друг другом поцелуями не ниже пяса, потеряв счёт времени усмирившись они сели досматривать фильм, но спокойствие длилось минут 15. Пен не могла удержать не помотать нервы Брайна. Уж больно велик соблазн, чтобы не проверить его на порыв ярости. Она знала, что будет делать и для чего, понимала, что это может быть опрометчивым поступком, но не могла перебороть себя, чтобы остановиться.
Она положила ему на плечо руки, а на них положила голову, хитро сощурившись на ничего не подозревающегося Брайна.
-Браааайн, слушай, а ты правда можешь принять все мои прошлые грешки, чтобы не сорваться?
-В смысле?
-Ну тебя не смущает ни чат, ни подкаты. Ничего такого, что сделало меня искушённой на внимание реальных парней и не только них, - невинно вещала она, водя пальчиком по его прессу. Маерс тут ж просёк, чего она пытается добиться.
-А тебя мои смущают? Я ведь насильник.
-Это другое. Я не ревнива и ты меня этим не покалываешь, как я иногда делаю, типа вот, а меня называли красоткой и были готовы глотку зарезать в подтверждение слов, лишь бы я стала их, - не расстерялась она.
-Ну ты не моя собственность, чтобы быть моей, но тебе не дружны другие, как я. Это мало связанно, но ты мне, помнишь, согласилась никогд не отказать отказать, когда в последний раз я вскрыл жерве горло и прислал тебе, поросил помочь закопать труп, - как ни в чём ни бывало говорил он, посмеивась про себя и чуть заплетаясь языком.
-Романтично. Почему не вспыляешь при этом? Не действует на нервы?
-Нет. Мне смешно. Особенно после всего, что мы пережили. Ну ещё меня столько романтичной драммы, что стыдно злиться на твои уколы. Когда ты так делаешь, я лишь понимаю, что тебе не хватает внимания от меня, а потому стараюсь больше быть с тобой, если ты это не заметила, и что же, моя догатка каждый раз подтверждается.
Пен прикусила нижнюю губу.
-А у тебя нет потребности в чём-то жёстком, ну в плане интима? Ты же...
-Нет. Я же тебе говорил, что у меня было много девушек, с которыми у меня были нормальные отношения, я не издевался над ними и мы полюбовно, в большинсве случаем, расставались потому что охладевали спустя время. Я издевался над теми, кто пытался издеваться или унизить меня, потому что меня это бесило.
-В таком случае, почему мои выебоны, которые пытаюстя принизить тебя, не поднимают гнев?
-Потому что я знаю, чего ты хочешь и я люблю тебя, понимаю тебя, что тебе скучно. Ты и сама это пониманшь и признаешься сейчас.
Пен недовольно посопела над своим поражением и прислонила голову к плечу парня, что его повеселило. Он пошутил, что она пытается бычить на него или нечто в том же роде, Пенни рассмеялась и залезла ему на колени, что ему нескрываемо понравилось. Пока не в том смысле, о котором вы подумали. Он просто прижал её поближе.
-Пен. Раз ты мне задала вопрос и фильм такой себе, можно и я чуть-чуть поспрашиваю тебя? – тихо над ухом спросил он, от чего та вздрогнула. По коже прошла тёплая волна.
-Конечно.
-Не помню, но ты отправляла там свои ню?
-Было дело. Они были без лица, я никогда не делала их с лицом.
-Угу. А вирт у тебя был часто?
-Вирт? Ого, ты новое слово выучил, а то обычно ты это называешь «раздевашками».
-Ага, Бен рассказал. Ты не ответила.
-Часто для тебя сколько примерно?
-Ну от раза 2 в неделю.
-Ахах, у меня это было раз в месяц.
-Хорошо. А с фото или без?
-Без.
-Почему?
-Что за допрос?
-Извини что так напористо.
-Потому что чувствовала себя паршиво, тяжко от этого, потому что не могла избавитьмся от чувства, что творю дичь, не нужную для объективных целей мне. Мазахизм, можно сказать. Да и так было приятней. А я с них никогда не требовала фото, потому что не нуждалась ни в ком, веря что трёх моих любимым мужчин лучше просто нет, я будто наклеивала их лица на собесдника и мне это нравилось.
Она смеялась от стыда.
-А зачем тебе вообще надо было возбуждаться, если ты не мастурбировала?
-Развлекалась, выплёскивала сексуальную энергию, у тебя ведь в школе вообще не было девушки.
-Окей, милая, не спорю. Прости, если что, просто хочу узнать тебя ближе, до этого не решался говорить об этом, думал, что тебе может быть обидно, неприятно вспоминать подобное.
-Ой, да всё окей. Мы всё равно два моральных урода, где я – красивая картинка и перепад настроения, а ты – вулканичесий камешек, без смысла жизни, и если смотреть на нас со стороны адекватности – это треш, всё равно что отношения Мизери с писателем в рамках подросткового чтива с привкусом «Лолиты» и это может кончиться дерьмом в с 90 процентной вероятностью. Вот и всё, нам не за чем переживать, - выдала она. Невинное личико повернулось к Брайну. Тот вскинул брови и сонно улыбнулся. По-доброму.
-Верно. Мне нечего добавить.
-Блять, я снова проиграла!
Он захохотал от всей души и крепче прижал к себе, как плюшевого зверя. Та наигранно надулась, на что тот ласково стал поглаживать её по груди и бедру, целуя в шею, подбираясь ко рту. Пен это понравилось и вскоре Брайен уже нависал на ней, как волк на подбитым оленем, пожирая её, как можно было бы охарактерезовать это действо. Потом они поменялись местами, кончился фильм и так присновение за прикосновением пролетели плотские утехи. Брайн скользнул под юбку Пенни, обсосав и удовлетворив «изнывшуюся киску», а та в ответ впервые ртом проделал тоже самое с его половым органом. В общем, всё было мило, приятно и щекучуще в нутре от физических ласк. Парочка задремала прямо на диване, куда Брайн притащил плед и подушки. Дремота девушки перешла в сон, а Маерс проснулся от навящевого гнезда различных саднящих чувств, которые откладывал весь вечер и которые было слишком больно разбирать. Они были как ядовитые репейники, за которые он не мог нормально взяться, чтобы выбросить, да и к тому же, они цеплялись и раздирали ладони в кровь, оставляя шрамы.
И вот они не дали ему погрузиться в полу-смерть от насыщенного дня, озарив подсознание пронзающей болью. Брайн проснулся, смутно почувствовал, как на нём лежит Пен. Он аккуратно вытащил руки, чтобы растереть засохшие глаза, лишь через час бессоницы поняв, с чего не мог уснуть. Его голову жалили шершни мыслей и тревог о Пен, о метаморфозном выпускном, об ощущении кино, преследовавшего его весь день и тошное, пробивающее живот, предчувствие, которое оправдалось. Нечто давящее, но в то же время утягивающее, походившее на ножевую не запёкшуюся рану, не давало ему покой, как в первые недели после убийства. Нет, это не мысли, это иррациональная дымка от них.
Как было бы неплохо покурить травку.
Во дерьмо.
Он стал поглаживать Пенни, чтобы успокоиться, но становилось только хуже. К непонятной подавленности присоединилась совесть с негативным сценарием вечера, который Брайн вовремя не отследил, чтобы отогнать.
Что если бы Пен продолжила пилить его, выводить на эмоции, добиваясь чего-то яркого, удара там, ссоры или оскорблений как однажды получилось? Хренова проверка. Господи, часто она так будет делать? Нет, в принципе, после ссоры она делала это редко, но делала. Она вообще любит его? Ты и сам знаешь ответ, иди ещё загугли, чтобы убедиться.
Он бы стал жарко целовать шею, ненарочно оставляя засос, будто под веществами, после её взаимных «оказания услуг» и тогда бы услышал :
-Псииих, отпусти, - протяжный вой, отчасти походивший на голосок его грешного ангела- Пенни, но тогда бы на него смотрела кривая улыбка пьяницы, глаза щенка и тело школьницы. Стоп, ты ведь не видел её такой? Почему, с чего ты её так представил...
-Почему?
Ему бы стало нелепо, казусно.
-Отпусти, Брайн. Не хочу, отпусти, я не вещь, отпусти, я спать хочу.
-Могла бы не оскорблять для этого, - буркнул бы он, отпуская из объятий. Нет, это точно не Пен.
-Ой ой, ну и оскорбляйся. Будто ты бы послушал меня, а не продолжил гнуть своё.
-Да иди ты, что с тобой сегодня? Пен, я устал от этого вечера, от всей той херни, что происходила сегодня, давай прекратим творить это, только потому что есть порыв.
-Ты сам не очень последователен в своих словах, сладкий, ведёшь себя как скот, не способный разобраться в себе или сдержаться. Как и мои родители.
И эта фраза была пощёчина, оглушающая и парализующая. Брайн завис, а Пен проворно вылезла из-под него и метнулась в свою комнату.
Скот.
-Да кто бы говорил о последовательности! Вспомни душ и потом уже лекции читай о последовательности! Чёртова манипуляторша!
В нём поднялась агрессия, которая всячески была готова вырваться из него, словно рвота. Он бы поднял лампу и швырнул бы её о ковёр. Стеклянное основание разлетелось бы фонтаном в стороны, каркас помялся бы, но он продолжил бы светить, потому что работал на батарейках, а основа бы не повредилась... почему-то.
-Придурок, что ты там творишь!!?
Но это бы не уняло его разрастающейся срыв. Это была отнють не бычья злоба, нет, это была бы агония их эмоций, несочетаемых с собой и замешательства, вздымающееся вверх, как пожар.
-Двусмесленная тварь, не смей затыкать меня!! Ты ведь не просто назвала меня скотом?!! Вполне в твоём духе, мисс совершеннство, я прав, что ты прирождённая манипуляторша и при том, ты прирождёно умна, чтобы так точно подобрать сравнение, чудно, в аду похлопаю тебе стоя! Да и вряд ли только я!!! Иными словами, ты же хотела намекнуть, что я дрянная псина, не способная меняться, что я не способен осознанно жить, осознанно думать?!!! Так ведь?! Человек с собачьим сердцем! Тугодумная жертва! Называй вещи своими именами, сладая! Ты ведь не ребёнок, ты- отродье чёртово, Пенелопа, отродье чёртово! Но не беспокойся, сладкая. Нас обоих не проястят и нас кинут в один котёл, я-то когда-то пытался замывать грешки, кроме того, Иисус не очень любит женщин, он поймёт меня. Хотя, это если Пан не купит тебя у него, чтоб поставить под хрустальный колпак и любоваться, как чудовище розой. Поэтично, тебе бы понравилось такое, Пенни, я прав?
Он остановился, чтобы перевести дыхание. Его голос давно сорвался, но ничего. На душе стало легче, проще, словно выпустили воду в грязной раковине. И что за мусор в нём? Угрызения совести, что он – сволочь, сволочь, а он и в правду сволочь. Брайн свалился бы на пол, лицом к паркету, как Господь в фильмах и беспомощно закричал. На него опроверглась вина. Как внезапным, но препологаемым оргазмом. Вот дерьмо. В закрытых глазах, в этом «ничего» он видел серую ночь с кислотными пятнами, как в помехах телика, он вновь утопал в чём-то тошном. Как всегда. Глубже и глубже...
-Брайн, Брайн, - громче и громче слышалось сверху.
-Я уснул?
-А ты не спал? Ты плакал и чуть-ли не кричал что-то через сон..
-Ясно, вот чёрт, разбудил тебя, - пробормотал он, проводя пальцем по своей щеке. Да, он и в правду заплакал.
-Не, не, всё окей, тебе снился кошмар? – заботливо поинтересовалась девушка. Её обнажённая грудь касалась его груди, а лунный свет навевал ассоциации с аниме.
-Вроде. Сколько время, Пен? – ответил он, клюнув её во влажные губы.
-Ближе к четырём утра.
-О, я думал больше.
Он поцеловал её, потом чуть ниже, по голубоватой бледной шее.
-М, пойду выпью чего-нибудь от головы, тебя перенести на твою кровать? На неё будет удобней, чем на диване.
-Какая разница, ты же останешься со мной.
Маерс засмеялся, выпил вадиколона с колой и на руках отнёс засыпающую Пенни в её комнату. Ему это казалось правильным, что ли. По пути напевал себе под нос:
«Ай, ангелок, Господь над нами дремлет,
А звёзды колыбель тебе поют.
Ах, ангел, месяц из-за тебя бледнеет,
Чтоб свет его тебя не разбудил.
Ах, ангел, как ты прекрасна спящей.
Господя ночь, недосягаема мглою,
Мой ангелок, мой свет, храни меня, ведь ты – вечна.»
Где-то половины его напева Пен явно не слышала. Брайн присел на стул напротив кровати, какое-то время наблюдая как посапывает девушкой. Схожие мотивы его песенки они пели в церковном хоре, много лет назад.
Они. Да уж давно это было.
Парень оделся и, открыл крохотное окно параллейное телику в гостиной, закурил, не думая ни о чём. Ну или почти.
Послышался скрип двери, медленные, тяжёлые шаги, вывевшие Брайна из раздумий. Из мрака коридора выплыл Тим. Заискивающе улыбаясь, по-прежнему в костюме.
-Я много пропустил? В последний раз вы спали.
-Да нет.
-Так да или нет?
Маерс потушил окурок второй сигатеры в пепельце. На телефоне звякнуло сообщение, сама по себе растянулись тени ухмылки.
-Утром всё скажу.