Глава 28
Пришелец, на башне притон я обрёл
С моею царицей- Сивиллой,
Над городом-мороком- смурый орёл
С орлицей ширококрылой...
«На башне» Вячеслав Иванов.
В чемодан и рюкзак Пенни уместилась далеко не каждая вещь. Теперь, окидывая беглым взглядом покои девушки, могло показаться, что хозяйка уехала на путешествие и вот-вот вернётся, но парни не показывались в её комнатах, не желая бить себя меланхолией и мыслей, что когда-то её хозяйка не вернётся сюда, вероятно, никогда как говорило им предчувствие. Приоткрытые плотные шторы, журналы, погашенный свет, игрушки, постеры, картины и небрежная записка на кровати: «Вот только не нойте».
В машине Пенни не могла оставить в покое свой пучок на голове, Тим с Брайном на пару отпускали неэтичные анекдоты, чтобы немного разрядить обстановку, что, в общем-то, получалось. Частные узкие дома на несколько этажей дорогого района, откуда было недалеко от набережной с видами на Манхэтэн. В обеденное время было мизерное количество людей и машин. Деревья шелестели в земфирах ветра, наполненного запахами подкошенной травы и, как упорно продолжала называть их Кингсли, травяной сакуры, проще- флоксов. Всё ближе и ближе...
Они остановились у дома с крохотным садиком, на который по бокам падали заросли декоративного винограда и цвели кустики сирени, слева была дорожка к гаражу. Уютно. Дом был из песчастника с дверью из кедра, черепицей цвета горького шоколада и затонированными большими окнами, гранитными шлифованными ступеньками и потёртым ковриком по форме, окраске радуги. Пен нажала на звонок. Где-то издалека слышались шаги. В этот промежуток она будто цеплялась за занимательный сон, додумывая его, безуспешно засыпая вновь, внезапно ловя себя на том, что его не вернуть.
Дверь раскрылась.
-Пенни! Боже мой, я снова вижу тебя, и пол года не прошло! – раздался нежный голос. На пороге стояла женщина, телосложения груши с кудрявой каштановой головой, уложенной под принцессу Диану. Едва заметные мешки под глазами, карие глаза с тонкими губами. От неё складывалось положительное впечатление, облик был располагающим, пробивающим на ассоциации с богатыми европейскими дама, только от этой не несло Шанель №5, добрым, но в чём-то обманчивым. Заметно обманчивым Её глаза, под очками на цепочке из бисера, опалита и кварца были словно грецкие орехи, которых не расколешь, и эта выученная, но ласковая улыбка... категорично не отнесёшь ни к хорошему, ни к плохому.
-О, я ожидала куда больше вещей.
Критичный взгляд. Она выглядела ухоженно, руки почти не выдавали её возраста, болотно-зелёная водолазка и прямые джинсы.
-Да там особо не покрасуешься. Ещё ограниченный объём вещей для всех, как пропаганда идей минимализма.
-Ого, как ты там протянула, мы-то с папой не так привязываемся к предметам, хотя перемена обстановки с окружением полезна. Здравствуйте, это ведь те друзья, о которых ты рассказывала? Брайн и Тим, приятно познакомиться с вами в живую!
-Взаимно, миссис Кингсли, - вежливо ответил Тим, блеснув улыбкой. Брайн кивнул и едва улыбнулся. Пенни сдержала импульс треснуть собственную мамашу.
-Проходите, отнесите вещи и идите на кухню, Нэнси испекла потрясающее песочное печенье, поболтаем, выпьем. Вам есть 21, кто из вас за рулём?
-Брайн. Как скажете, мэм.
Для англичанки у матери девушки был громкий, даже угрожающий голос, скорее, как у русской.
Внутри был дубовый паркет, геометрические персиковые обои, стилистика 60-х. из прихожей шла проходная гостиная с лестницей, плазменный телевизор, много дерева, диван, кресла и прочее оттенков куркумы, увядших ирисов, желтка. Стильно. На журнальном столике стояла ветвь гартензии. Они поднялись наверх. На втором этаже оказались три двери, девушка открыла ту, что находилось ближе к западу и встречающую надписью на пластиковой табличке «Стучитесь!!!». Троица нырнула в пространство, залитое скупым синим светом, словно тут ещё держалась ночь. Пенни раскрыла тяжёлые бархатные шторы, парни поставили её вещи. Комната была чуть вытянутей, чем в квартире убийц. Напротив двери, боком в углу стояла исполинская кровать, заправленная открахмаленным бельём, пол был застелен лазурно-сиреневым ковром с кадром из «Тороро» Хаяо Миядзаки, стены серовато-голубого коллера. Над кроватью и с правой стороны было два круглых окна разных размеров, у последнего располагался письменный стол. Комод, шкафы с полу-стеклянными дверцами, вся мебель светлая, постеры Какаши Хатаге, вырезки из Космополитана, рисунки каких-то парней, девушек, косвенно схожих с Пен, полотном с мальчиком, имеющим тынвенную голову, ветви деревьев, гирлянды, четыре куклы на шкафах, бутылки из-под шампанского с засушенными цветами, подсвечники с красными свечами, на потолке инсталяция с вереницей лампочек, в темноте похожих на стаю светлячков. Короче, мило, уютно, как-то не перегружено, особенно после слегка захламлённых хором ранее, но, сразу бросалось в глаза то, от чего гости заверещали в голос. В другом углу, напротив кровати, стояло три фанерные человеческие фигуры в натуральный размер. Это были Какаши, Маерс и Гомо. Примечательно, что Маерс был размещён в аккурат, чтобы его можно было входя видеть. Пен угрюмо зыркнула на них и вскоре заржала за компанию.
-Фух, Нэнси не трогала мою комнату.
-Откуда у тебя они? – кивнул Тим на кукл и фанерных мужчин.
-Я просто приодела их, в детстве игралась, а вас и сенсеем сделала сама. Ну как сама. Бывшие друзья помогли.
У одной из кукол них были вставные глаза, у всех пухлые губы, выразительная внешность и похожие идеальные тела. Прямое платье с вышитым крестом, водопад оборок и рюшек пыльно-розового фатина, пеньюар черного цвета с чулками и цветастое кимоно.
-А чего я с такой идеальной кожей?
-Почему я ниже себя? Слышь, кто бы рассуждал о фетишизме, сладкая.
-Замолчите, нас ждут.
Пен пылала краской.
-Ты говорила с ними перед сном или читала проповеди им? Хех, а твои родители весьма плотно включены в Японию – продолжал Тим.
-Откуда догадался? Работа, а ещё мама там в юношестве жила три года.
-У тебя на полке шар с «Я люблю Токио», и веет чем-то подобным, ну ты понимаешь. А, ну и ты сама говорила о их комадировках.
-А, ахах. Так, всё, идём-те и не опозорьте меня!
Тим был расслаблен и находился в своей прежней стихие вежливых визитов, Брайн предпочёл косплеить пень.
Девушка привела их на непривычно гигантскую кухню-столовую. Чёрная крупная плитка на полу, бежевые шкафчики с росписью цветущих деревьев под японские гравюры, и диванчики у просторного стола, чёрный холодильник. На столе находилось блюдо с песочном печеньем, в виде сердец, ваза с зефиром, сахарницы, сливки, чашки и прочее из одного сервиза от Тиффани. Возглавлял стол мужчина, с правой стороны- мать. Мужчина, точнее, отец Пен, был довольно грозного вида, хотя и был худ, но неясно зловещ, это читалось по его глазам и морщинам. Высокий, с прямым носом, пепельно-тёмными густыми волосами, пробившиеся сединой безмерными чёрными глазами. Его черты лица были правильными, может, даже привлекательными в молодости, каноннго «плохиша» из поп-культуры, но теперь он походил на прирученного волкодава, жаждущего крови. Лет 40-50. Кремовая рубашка, серый костюм, превосходно сидящий на нём. Он выглядел старше своей супруги и вежливо улыбался, искренне стараясь выглядеть дружелюбно. Увидев Пен, он вскочил, решительными шагами надвигаясь над дочь.
-Ох, привет, привет! Чёрт побрал, дожил до того, когда дочь спокойно начала звать парней в дом! Господи, как давно мы не видели!
-Пап, они лишь друзья, - пропищала та, через крепкие объятья отца.
-Конечно, совесть похвальна. Да и тяжело крутить амуры с двумя сразу, признавайтесь, с кем она встречается.
-Пап!
Тот разразился глухим раскатистым смехом, словно гром, и пожал руку гостям. Те промолчали, приняв жест, кивая головами как китайские болванчики.
-Кофе, чай, чего покрепче?
-Я и мой друг будем кофе. Учёба, работа и машина.
-А ты, Пен, тоже кофе?
-Верно. А где Нэнси?
-Сделали ей выходной. Ребят, Пенни крайне немного рассказывала о вас.
-Я - Тим, Тим Рид, а моего скромного друга зовут Брайн Айзек.
Он пододвинул им кофе, троица села. Тим был непринуждён. Ему не впервой находиться на подобных собеседованиях-чаепитиях, родители ходили на такие к коллегам, особенно из-за профессии отца, а Маерс выглядел жалко.
-Окей, на кого учитесь, мальчики?
-История. Собираемся стать историками.
-Похвально.
-На первых курсах идёт всемирная история, лагерь был подработкой. Моя мать- каордио-хирург, отец- адвокат, они сейчас работают в Мэне. У Брайна драматичная история- его родители в детстве погибли в автокатастрофе, воспитовала его и младшую сестру старшая сестра с бойфрендом. Но пять лет назад какой-то псих убил их и его не нашли. Он из Атланты
-Да. Драматично.
Мужчина хлебнул кофе, Пен забила рот маршмеллоу, парни потянулись за печеньем. Брайн пинул Тима, желая намекнуть, чтобы он не уделял такому прошлому время, Рид понял. Однако, присутствующим было плевать на драму, а Рид не мог разъяснить это Брайну там. Да и это не было важным, меньше знаешь – лучше спишь.
-Вы живёте в Нью-Йорке?
-В Бруклине. Мне родители полностью оплатили учёбу, Брайн поступил на правах спортмена- пловца и прочих вещах, здесь мы снимаем жильё пополам, платим за счёт аренды другого жилья. В Атланте у Брайна остался дом, у меня тоже есть недвижимость, подработки и прочее.
-Неплохо.
Повисла тишина. Спустя минут пять каких-то вялых попыток говорить о погоде, они нашли тему- обсуждение азиатского менталитета, Айзек пару раз высказывался о своем опыте, и спустя минут 25 парни, засыпав хозяев комплиментами, благополучно свалили.
-Чё-то как-то, сойдёт срослось, не глупые они. Тихие, да, но учтивые, особенно этот Брайн. Гляжу, именно он тебе больше всех приглянулся? – хитро прищурился мужчина, глотком допивая очередную чашку кофе. Мать давно ушла в газету. Без незнакомцев он выглядел дружеблюбней, как одинокий охотник в Тайге. В прочем, он жил на границе с Канадой у лесов, неудивительно.
-С чего ты решил? У нас есть чего поесть?
-Сейчас налью тебе классный рамен с гречневым удоном. Не, ну меня-то не обманешь, я вижу насвозь!
-Много вас таких, ясновидицев. По телеку ежедневно крутят.
-Не, я всерьёз.
-Я тоже. Мы встретились глазами лишь раз, а ты уже женишь нас в голове.
-Тогда-то у него и промелькнуло что-то во взгляде, я это прям почуял, он в тебя влюблён, фибрами души чую.
-Ты фантазируешь, пап.
-Обманутые разлукой придумывают тысячу химер, которые, однако, по-своему реальны, может, и мне они мерещатся, стар стал.
-О, ты прочитал Гюго! Папа, тебе 48, жить и жить!
-Конечно, ты же посоветовала, а я пообещал, - гордо сказал он, ставя тарелку перед ней. Пен повернулась и обняла его. –Слушай, а ты обнимала маму?
-Нет пока.
-Некрасиво, иди, обними её, не виделись пять месяцев.
Пенни послушно встала и подошла к той. Едва дочь коснулась плеча матери, та вздрогнула и вскочила.
-Твою налево, я читаю! Читаю! ЧИТАЮ! Надоели, говорите, как два лесника.э где ваши манеры! Через 15 минут выезжаем. Работа не ждёт, Майкл!
И ворча под нос, удалилась с кухни на третий этаж, отчётливо хлопнув дверью.
-Эм... прости, оказал, что называется, медвежью услугу. Похоже, такие себе новости или чего. Утром выпила кофе с тоником, чего так злиться, я тоже могу кричать, - проворчал задетый муж.
-Бывает, всё хорошо.
-Ты прямо расцвела с ними, не влюблена в ответ, случаем?
-Лишь перестала чахнуть с вами, - едко отрезала та. Отец закатил глаза и молча ретировался с кухни. Пен осталась одна. В ней восстала ярость, тоже мне, заботливые родители, снова обижаются из-за какой-то выдумки, а сами не додумались спросить, как дела, но гнев скоро сник назад при мысле о парнях и их доме, быте. Надо порисовать, выбросить ненужный негатив, и, во всяком случае, всё не так уж и плохо. Нэнси не выдала, Льюис тоже. Телефон трезвонит от уведомлений, похоже, от Брайна. Прежняя жизнь кажется светлей, когда есть кому осветить её. Мы не обязаны платить за своё счастье, как и за ненастья, это жизнь, а не весы с незнакомыми значениями, которые ты не способен грамотно расчитать, сколько бы не пробовал. Да, друзья и в правду спасают, вызволяют, но согласны ли вы вылезать из зоны комфорта за ним? Друзья... надо включить опенненги из «Наруто».