Культ Тако

Мафин в тишине ночи медленно затягивался трубкой, выпуская дым, который, смешиваясь с прохладным воздухом, растекался в свете луны. Он сидел на каменной ступени храма, забытый сарай, покосившаяся крыша, потрескавшиеся деревянные стены, серый мох, что цеплялся за углы, словно страхи прошлого, не желающие отпускать. 

Ночь, это его время. Единственное, когда он мог быть самим собой. В тридцать лет он чувствовал себя стариком, хотя знал, что для богов, демонов и эльфов, и прочих рас, это лишь мгновение. Но для человека… Полжизни за спиной. Полная потерь, боли и ужасных решений. Он видел, как умирают люди, как отчаяние ломает даже самых стойких. Он чувствовал на себе огонь гнева, мрак одиночества, вкус побед и поражений. 

Но теперь он здесь. Среди тех, кого мог назвать семьёй. С тем, кому безоговорочно отдал сердце. 

Тако. 

Бог, которому он служил. Бог, что казался таким равнодушным ко всему, кроме их культа. Иногда Мафину казалось, что он наблюдает за ними просто от скуки. Но сегодня… Сегодня его слова были иными. 

Воспоминание о них прошлось по спине ледяным холодом. 

Мафин в последний раз затянулся, затушил трубку о край ступени и встал, медленно, словно чувствуя вес прожитых лет. Шагнул в тёмный храм. 

Пахло пылью, прелым деревом, лёгким ароматом благовоний. Огоньки свечей колыхались, отбрасывая танцующие тени на стены. Алтарь, высеченный из простого булыжника, возвышался перед ним. Над ним  статуя Тако. Гладкие, выточенные линии, искусно выгравированная змея, что, была олицетворением греха. Как буд-то отображая кто каждый из этого места. Глаза бусины, казались живыми, следящими за каждым движением. 

Мафин медленно опустился перед алтарём. 

Мозолистая рука коснулась области паха. Мужчина прислушался, услышав лишь тишину. Да.. Все спали.. Чтож. Он осторожно приспустил резинку штанов, так же поступил с нижним бельем начиная поглаживать мягкий орган. С каждый движением он начал твердеть. И получилось делать уже более размашистые движения. Мафин прикусил губу, щеки залил стыдливо румянец. Он много херни творил, и это лишь капля а море его грехов за которые можно смело отправлять в ад. Но чувство стыда ни кто не отменял.

Хах, при этом мужчину только это и могло останавливать. Но он продолжал. Пройдясь мягким движением в долларах всей длины, большой палец прошелся по чувствительной головке члена. Из горла вырвался хриплый стон. Однако, ему хватило минут 10.. И вот он кончает попадая на ноги статуи.

Грудь вздымалась тяжело, прерывисто. Пот катился по вискам. В висках стучала кровь, размывая границы реальности. 

Он сидел, прислонившись к алтарю, в полумраке храма, освещённого лишь парой дрожащих свечей. Его пальцы дрожали. Остаток  белой жидкости капал на одежду, впитываясь в ткань штанов, оставляя липкие пятна. Он не мог отдышаться. 

Глаза блестели. Жемчужные слёзы медленно стекали по щекам. Он провёл языком по пересохшим губам, пытаясь собраться с мыслями. 

И тут… 

Весёлый, насмешливый голос раздался в голове, словно кто-то сидел у него в сознании, развалившись, наблюдая за происходящим. 

-И не стыдно осквернять мою святыню?

Губы Мафина дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. 

Статуя Тако в полумраке казалась живой. Змея на ней как будто двигалась, её высеченные глаза светились злорадством. Или ему просто казалось? 

Сердце сжалось, грудь пронзило острое осознание. 

Он был один. 

И в то же время под пристальным взглядом Бога.

И не стоит ему знать что из тени за ним наблюдал еще кое кто. Но этот человек предпочел вернуться в подвал не тревожа, не осторожного человека.