ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

Вы очень похожи, -проговорила она Жениной спине, -ты даже не представляешь себе, насколько. -В чем? -Женя даже не обернулась, продолжая запихивать в сумку вещи. -Прямо сейчас -в трусости, котенок. Ты такая же трусишка, как и она. И вот тут она обернулась, вот тут ее проняло! Глаза загорелись возмущением, и даже пальцы затряслись. -Что?! -Ну конечно, котенок. Конечно, такая же. Ты осуждаешь Леку за то, что она постоянно бегает, а сама делаешь ровно то же самое. Ты осуждаешь еще за ложь, а сама бежишь от правды. -Я встретилась с правдой. Теперь я ее знаю! Что тебе еще? -Заорала Женя. Ее лицо раскраснелось, и Марина вдруг испугалась. «Никаких потрясений» -вспомнила она. -Тшш, -успокаивающе улыбнулась она, -я не нападаю. Все хорошо. -Отвечай. Женины черты лица будто заострились. Она стояла, и ее поза -воинствующая, сжатая, так смешно не соответствовала футболке с мышонком, что Марине стоило больного труда сдержать улыбку. -Просто ты говоришь одно, а делаешь другое, котенок. Пятнадцать лет вы были врозь, и ты говоришь, что мечтала о том, чтобы снова с ней встретиться. А сама уже не первый год делаешь все для того, чтобы встреча не произошла. Она видела, как меняется Женино лицо -глаза дернулись влево и вниз, губы судорожно вдохнули воздух. -Да, мы что-то о ней узнали. Да, она не всегда была честна с тобой. Ну и что?Разве это важнее твоих чувств, твоего стремления к ней? Разве эти пятнадцать лет, за которые ты не смогла ее забыть, не стоят того, чтобы увидеть ее снова, посмотреть ей в глаза и сказать, как сильно ты по ней скучала? Ты говоришь, что не знаешь ее больше. Убегая, ты лишаешь себя возможности узнать. -Да я не хочу ее знать больше! -Голос Жени снова сорвался на крик. -Я не хочу ее видеть, слышать и что-либо иметь с ней общее! Стоит ей появиться в моей жизни -хоть напрямую, хоть косвенно, и все начинает идти наперекосяк! -Да потому что ее появление возвращает тебя настоящую, -мягко парировала Марина, -как ты не понимаешь? Ну сидела ты в своем Таганроге, в болоте по уши. Чего ты добилась? Телевизор купила? На дачу ездить стала? И это -твоя жизнь? Не смеши меня, котенок. Пусть я Леку совсем не знаю, но тебя-то я знаю очень хорошо. Эта домашняя глупая жизнь -не про тебя! Твоя жизнь -это взлеты, это прыжки, это падения, после которых ты поднимаешься, и идешь дальше! Это -ты. -Есть падения, после которых невозможно подняться. -Чушь. Невозможно подняться -это про смерть, котенок. От всего остального подняться можно -и это твой выбор, подниматься или нет. Когда умерла Олеся, ты упала очень сильно и очень больно. И почему-то выбрала остаться лежать. -Я пыталась! -Значит, плохо пыталась! -Марина не заметила,как тоже начала повышать голос. -Придумала себе, что жизнь на этом кончена, поселилась в каких-то дурацких фантазиях, и жила в них не один год. Может быть, хватит? Может быть, пора наконец повзрослеть?-Да что ты знаешь о моей жизни? -Женя схватила Марину за плечи и тряхнула. -Что?-Достаточно! -Теперь они кричали друг другу в лицо. -Ты трус, Женя! Самый настоящий трус! Ни одной минуты в этой жизни ты не боролась за то, что тебе дорого! Шла на поводу у обстоятельств, свешивала лапки и говорила -ну ладно, значит, такая судьба. Но судьба есть только у тех, кто в нее верит! А остальные люди -сами себе судьба, ясно? Ты все эти дни в бреду повторяла ее имя. Все эти дни я слушала, как тебе жаль и как ты ее любишь. Так выпусти это на свободу, твою мать! Позволь себе сделать то, чего ты по-настоящему хочешь! Забудь об ограничениях -нет никаких ограничений, нет никаких обстоятельств, есть только ты и твоя жизнь! Женя смотрела на Марину и чувствовала, как теряет контроль. Что-то огромное и сильное внутри нее разрослось до такой степени, что грозило вырваться наружу. Все горами сдерживаемое и скрываемое забурлило, закипело, затряслось. Все несделанное, несказанное, недолюбленное, недопрожитое свелось в единый ком чувств и желаний. -Да пошла ты знаешь куда! -Заорала Женя, и ком вырвался на свободу. Она запустила ладонь в Маринины волосы, намотала их на кулак и дернула к себе. Ударилась носом о скулу, издала невообразимый звук, больше похожий на рык, и впилась поцелуем в горячие губы. Чувства -невообразимое количество чувств -залили ее с головой. Она перестала ощущать собственное тело -все сосредоточилось только на губах и руках. И в острой, яростной попытке, куда-то деть эти чувства, сделать так, чтобы они перестали, перестали выливаться таким кипящим, бурлящим потоком, она зубами сжала Маринины губы и только почувствовав на языке кровь, пришла в себя. За волосы она толкнула Марину к кровати. Сунула руку под бретельку сарафана и дернула, оставляя полосы на коже и обнажая грудь. Это тело... Господи, это тело осталось таким же, каким она его помнила. Та же белоснежная нежная кожа, те же ярко-розовые, возбужденные соски, та же впадинка пупка, те же руки, ноги, плечи... Марина не двигалась. Ее опухшие губы были разомкнуты, и тяжелое дыхание сбивало с ног. И взгляд, взгляд, черт бы побрал все на свете, исподлобья, яростный, страстный, не оставлял времени подумать, остановиться. -Только посмей, -прохрипела она, каким-то чудом угадывая Женькины мысли, -только посмей, твою мать. И она не остановилась. Рывком швырнула Марину на кровать, упала сверху, ударяясь коленями, соприкасаясь всем телом, всей кожей,и языком проникла между распахнутых губ. Они вжимались друг в друга, в одном порыве, в одном безумии. Полетела на пол разорванная Женина майка, а за ней -и белье. И наконец грудь приникла к груди, живот к животу, сердце к сердцу. Марина кричала, царапая длинными ногтями Женину спину. А Женя не могла, не могла заставить себя остановиться, быть нежнее, спокойнее -все это вдруг потеряло смысл, и руки сами собой стремились туда, где так давно, так бесконечно давно, не были. Она поднялась на колени, не обращая внимания на болезненный Маринин стон, и рывком перевернула ее на живот. Невозможно, невыносимо было видеть это лицо, эти глаза, эти искаженные от страсти губы. Ладони прошлись по спине, до синяков сжали ягодицы, отодвинули в сторону кружево трусиков, и коснулись влажной нежности между ног. -Женькаааа, -Марина изогнулась под ней, выгибая спину, впиваясь ногтями в подушку, -пожалуйста... Женя опустилась на нее сверху, сосками прошлась по нежной коже спины, коснулась ими ягодиц, и снова поднялась наверх. Марина под ней извивалась и было видно, как кусает она губы в тщетной попытке сдержать стон. Пальцы Женины гладили, ласкали вокруг центра желания, дразнили, но не проникали внутрь. Она наклонилась еще ниже, языком касаясь Марининого уха, и прошептала: -Скажи мне. -Что? -Выдохнула Марина, двигаясь попкой навстречу Жениной руке. -Скажи, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала. Возбуждение волнами накрывало ее тела -она уже не понимала, где начинается Марина и где заканчивается она сама. Контроля больше не было. Ничего больше не было. -Возьми меня, -простонала Марина, и закричала, когда Женин язык прошелся по ее спине вниз -к ягодицам. -Плохой ответ, -шепот снова обжег ее ухо, и пальцы, едва-едва погрузившись внутрь, вернулись к своим дразнящим ласкам, -подумай лучше. Стон перешел в рычание, Марина сгибала ноги, пытаясь перевернуться на спину, но вес Жениного тела не дал ей этого сделать. -Скажи, -велела она снова, -что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала?И она победила. Марина изогнулась еще раз, закинула голову, раскидывая по спине длинные волосы, и закричала, срываясь на хрип: -Трахни меня. Пожалуйста, трахни меня! И не успели звуки ее голоса застыть у потолка, как единым порывом Женя вошла в нее сразу тремя пальцами, одновременно прикусывая зубами мочку уха, и лаская ее языком. -Так? Так, ангел мой?-Да!!! Марина окончательно обезумела -вытянула руки назад, обхватила Женины бедра, и задвигалась ей навстречу. Все, что было до этого, показалось детской игрой -настолько сексуальным и настолько яростным было их слияние, их движения. -Плохая девочка, -шептала Женя, снова и снова проникая в пальцами между Марининых ног, -сучка. Настоящая сучка. И это слово сделало, казалось бы, невозможное -в вопле Марины слились и стон, и хрип, и крик блаженства. -Женькааа!!!! Она задвигала бедрами сильнее и сильнее, насаживаясь на Женины пальцы, заставляя их проникать глубже и глубже. -Нравится, девочка моя? Нравится, когда я трахаю тебя вот так -как маленькую похотливую сучку?Ее пальцы ощущали каждое сокращение мышц внутри Марины. Каждый из маленьких оргазмов. Она чувствовала, как сжимаются влажные стеночки, обхватывая ее и отпуская снова. -Котенок... Котенок... Пожалуйста... Еще... И она дала еще. Всей ладонью с силой провела по влажным Марининым губам, перевернула ее на спину, и замерла на секунду между ее раздвинутых ног. На лицо Марины было невероятно трудно смотреть -казалось, стоит окунуться в этот безумный взгляд и невозможно будет сдержать уже собственный оргазм. А Женя не хотела -так. Словно в тумане, она увидела, как поднимается Маринина нога, как опускается ей на плечо, открывая взгляду все, что раньше было скрыто. И -неосторожно -все же заглянула ей в глаза. Ее будто током пронзило. Желание -сладкое, тягучее, вязкое, пролилось между ними, не давая возможности отвести взгляд. -Девочка моя, -ссохшимися губами прошептала Марина, -иди ко мне. И рухнули остатки стен, сметая все на своем пути. И снова слились два тела в единое целое, в одну любовь, в одну сущность. Женя двигалась в Марине, не отводя взгляда от ее глаз. Покрывая поцелуями губы. Сминая языком бессвязный шепот. И вдруг почувствовала, как Маринина ладонь касается ее лобка и идет дальше. -Я хочу с тобой, -выдохнула она, -пожалуйста... И проникли внутрь пальцы, и взорвалось все внутри единым взрывом -от низа живота к сердцу, от сердца -к глазам. Они задвигались вдвоем, в одном ритме, в одном темпе. -Хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя, -шептала Марина. -Тебя... Тебя... Тебя... -откликалась Женя. -Выеби меня так, как никогда и никого. -Никогда и никого... -Люби меня. Люби меня. Люби. Просьба-требование, просьба-закон. Женя выгнулась, она не могла больше сдерживаться. -Сейчас, -крикнула, -пожалуйста. Вместе. И Марина ускорила темп, изгибаясь из последних сил, искривляя губы в крике, проникая в самую глубину, в самую сущность. -Женькааааааа!!! Вместе. Вместе. Вместе!!! Сжался мир до одной маленькой точки, взрываясь и растворяясь в ней до последней капельки. И фонтан блаженства залил их с головой -мокрых, напуганных, обессиленных. Из последних сил Марина вцепилась в Женины плечи, обхватила ее руками и ногами, и зашептала в искусанное ухо: -Только посмей сказать, что это ничего не значило. Только посмей. И Женя -не посмела. Потому что это было неправдой. Это значило очень много. Это значило почти все.

Глава 26.

Для вечера четверга в клубе было очень многолюдно. Танцующие парочки едва помещались на танцполе, а к бару невозможно было протолкнуться. Клубы дыма, окутывающие возвышения со столиками и «стаканы» с танцовщицами go-go, добавляли в атмосферу легкой таинственности и вседозволенности.