Потому, что любим
Входная дверь открывается и в гостиную заходит шатен в грязной от крови футболке и порванных бинтах.
Рыжий парень в свою очередь удивлённо смотрит на пришедшего.
– Что случилось, Дазай? – в его голосе слышится беспокойство и рука тянется вытирать кровь с щёки, на которой после образуется синяк.
– Просто подрался.. – но на Накахару это уже не действует. Он чудесно знает, что Осаму драться ненавидит.
– Просто скажи правду и не ври, пожалуйста.
– Они опять сказали это... – кареглазлый юноша садится на диван, шмыгая носом, – Что я не должен быть с таким как ты..
– Дурак. И из-за этого ты подрался? Ты полнейший дурак Осаму, – голубоглазый протягивает к тому руки со своего _инвалидного кресла_, чтобы он обнял его. Осаму впрочем так и делает, после чего утыкается в тонкую шею. Он обнимает нежно, аккуратно, будто боиться сломать хрупкое тельце ещё больше. Чуя ложит руку на мягкие, волнистые волосы и немного поглаживая, продолжает: – Вот придурок..
Когда они гуляли всё косо на них смотрели и шептались. Иногда дети смеялись и указывали пальцем на рыжика, которого вез шатен. Тогда Дазай хрустел кулаками и зло смотрел на детей, собираясь сказать им пару ласковых. Но его всегда останавливала ручка любимого, что цеплялась за рукав футболки, а после нежный поцелуй в щеку и также сказанные слова:
– Не надо, Дазай, – после этого следовала улыбка и кареглазлый парень немного успокаивался.
Когда же Накахару вызывали в школу к непутёвому ученику, ибо он был его опекуном, всё также тыкали пальцем в рыжика и Осаму везущего его. Чуе уже было всё равно, что к нему так обращаются, но ученика это жутко бесило. Хотелось мучительно убить всех, кто когда либо показывал пальцами и смеялся над Чуей.
Иногда даже директор школы говорил какой рыжик ненормальный опекун и кто о ком ещё заботиться. Что из-за него тот перестал нормально учиться.
Как и говорилось ранее, Дазаю так и хотелось придушить директора на месте, лишь бы ни кто наконец не трогал его Накахару.
Всё конечно было не так и голубоглазый очень заботился о шатенё ещё до того как они начали встречаться. Он каждый день готовил ему бенто, завтрак и ужин. Он всегда стирал его вещи и одно было неизменно на его лице - улыбка. Он всегда улыбался, даже когда Осаму косячил где-то рыжик - улыбался. Дазай не понимал, как тот может постоянно улыбаться, но за это он и любил Накахару. Опекун был для него всем, его смыслом жизни. Как и кареглазлый Чуе. Только из-за того что существовал Осаму, Чуя мог улыбаться и продолжать наслаждаться жизнью. Честно, он не понимал за что, его полюбили, но был несказанно рад любить и быть любимым..
Когда они ложились спать Дазай прижимал голубоглазого к себе. Тот утыкался ему в грудь и закрывал глаза, подолгу ещё не засыпая и вдыхая приятный запах Осаму, схожий с корицей.
– Мы справимся. – тихо говорил тот, думая, что рыжий опекун уснул.
– Справимся. – слышалось в ответ, – Потому, что любим.