Это Просто Игра

Или чем-то вроде спичек.

Окно впереди было слепяще-белым и заваленным неправдоподобно четкими, как в увеличительном стекле, стеблями и ветками. Окно возле Макса заслонял светлый матрасик, свисавший с потолка, как надутая занавеска. Раньше его не было. Обшивка на потолке была надорванной.

Дед сидел, опустив голову на грудь. Нет, не сидел - обвис на ремне безопасности. Глаза закрыты, руки неудобно сложены под рулем

- Дед, - сказал Макс нерешительно. Голос получился хриплым и тонким.

Дед медленно поднял голову, секунду, прищурившись, смотрел вперед, вздрогнул и со стоном повернулся к Максу. Сразу это не удалось, мешал ремень, но дед все равно справился. Он больно схватил Макса за плечи, ощупал его голову, шею, радостно улыбнулся и уткнулся головой Максу в плечо.

- Дед, я нормально, - запоздало сказал Макс и осторожно погладил деда по спине.

С Максом в самом деле было нормально, только правое плечо зверски ныло и голова побаливала, тоже справа.

Дед не отвечал.

Умер, понял Макс и отпрянул. Дед снова повис на ремне, целясь в Макса лысоватой макушкой. Макс стиснул кулаки и напряг мышцы, удерживая вопль, спохватился и начал дышать, чтобы сердце не взорвалось. Шум в голове чуть улегся, позволяя услышать тишину вокруг и дыхание внутри кабины. Дед дышал, тихо и не очень ровно, но дышал.

- Дед, ты ударился? - прошептал Макс.

Дед молчал.

«Скорую» надо вызвать, сообразил Макс и зашарил по карманам. Вот телефон. Только вызвать никого не получится, сигнала нет. Вообще.

Может, у деда другой оператор и с сигналом получше? В одной семье, конечно, редко разные сотовые компании задействованы, но вдруг.

Макс посидел, вспоминая номер деда, сообразил, что и не видел цифр, и принялся шарить по полочке возле рычага, где телефон лежал, пока дед разговаривал через гарнитуру с Настиной бабушкой и мамой. Ничего не обнаружил и полез в ноги к себе, потом к деду. Тут до Макса дошло, что номер-то можно и в Настином телефоне проверить, - дошло ровно в тот миг, когда пальцы наткнулись на скользкий экранчик.

Оператор, как ни странно, был другим, но тоже без сигнала.

Это в какую глушь-то мы заехали, подумал Макс. Он попытался отодвинуть или закатать обратно матрасик, прикрывавший окно, и открыть дверь. Матрасик упрямо падал обратно, а дверь не открывалась. Окно за матрасиком вроде разбито, порезаться можно.

Макс оставил дверь в покое и осмотрелся. Выбираться-то все равно надо. Проще всего - через водительскую дверь, но через деда перелезать было неловко и как-то не по-людски. Значит, назад. Правда, щель между креслами узкая, да еще «мешалка» торчит, поди протиснись. Во я дебил, понял Макс, поводил руками вокруг сиденья, нашел рычаги регулировки, отодвинул кресло до упора и опустил спинку так, что прямо кровать получилась. По ней он уполз на задний диван и взялся за ручку двери.

Ручка зашуршала.

Макс отдернул руку.

Шуршала не ручка, шуршал куст, к которому прижималась дверь. Макс замер.

Низ стекла непонятно перекрывали корявые веники, а выше было темно-синее небо с черным силуэтом лося. Лось стоял в нескольких метрах носом к машине, неподвижно, будто фоткался на паспорт. Луна висела у него между рогов. Рога были похожи на контур детских стульчиков, у стульчика справа, кажется, не хватало ножки.

Глаза на силуэте различить было невозможно, но Максу все равно показалось, что зверь глядит прямо на него.

- Козел ты, - гневно сказал Макс и снова взялся за ручку.

Лось мотнул рогами и беззвучно исчез.

Макс с трудом вытолкнул дверь, прижатую кустом, вывалился наружу, оскальзываясь и царапаясь, осмотрелся.

Машина засела посреди здоровенного куста, как кочан капусты поверх листьев. Чуть позади было покосившееся дерево, о которое машина, видимо, шарахнулась Максовой дверью, когда летела с шоссе. Максу, похоже, здорово повезло. Машине чуть меньше, но тоже могла радоваться - удар вмял дверь, но стойки и колеса вроде не пострадали. Можно было ехать дальше. Надо только из куста выбраться. И водителя найти.

Макс вылез на шоссе и осмотрелся. Дорога серебристо поблескивала под луной, тормозной след чернел длинным неровным шрамом. Ни в ту ни в другую сторону ничего не было. Ни света, ни звука. Чернота да шелест леса. И ветер, холодный.

Макс поежился, еще раз проверил телефоны и съехал обратно к машине.

Самое умное было вытолкнуть машину обратно и потом забраться задним ходом по взрытому склону. Но выталкивать было некому - и колеса обязательно застрянут во вспаханной земле. Зато впереди проплешина в ряду кустов, да и передние колеса земли почти касаются.

Макс открыл дверцу водителя, осторожно перегнулся через деда и выключил зажигание, чтобы не садился аккумулятор. Еще немножко походил кругами, прикидывая и дрожа все сильнее - от волнения и ночной свежести. Набрал вдоль дороги палок, подсунул их под колеса. Попробовал выдрать и потоптать ветки, какие уж смог. Распахнул дверцы, откинул спинку и, кряхтя да постанывая от боли в руке, оттолкал деда на пассажирское сиденье. Дед был неудобный, как связка тяжелых мешков, но Макс справился - даже с ногами, которые цеплялись то за коврик, то за рычаг.

Посидел немножко, отдыхая и прикидывая последовательность действий, пробормотал «ну все», захлопнул дверцы, сел за руль и повернул ключ.

Машина дважды заглохла - сперва Макс забыл поставить рычаг на нейтралку, потом слишком резко отпустил педаль сцепления. Сейчас аккумулятор сядет - вот тебе и грабли, испуганно подумал Макс, сунув вдруг озябшие руки под бедра. Дед застонал.

- Сейчас, деда, сейчас, - прошептал Макс, бережно включил зажигание, чуть поревел перегазовкой и, мягко поигрывая педалями, врубил первую - и сразу заднюю, первую - и заднюю.

Машина, рыча, качнулась вперед, назад, чуть сильнее вперед, наза-а-ад, и вперед! - со скрежетом выдралась из ветвистой подушки, взмыла по склону - Макс еле успел отыграть рулем - и угрожающе забалансировала на правых колесах. Сорвется, понял Макс. Сердце ухнуло вниз, он прижал рукой деда, судорожно вспоминая, пристегнул ли его.

Машина упала на четыре колеса, взвыла и выскочила на дорогу, как с пинка.

Жутко хотелось дать по газам или по тормозам, но Макс заставил себя остановиться плавно и бережно. В памяти посыпались друг на друга кадры из забытых фильмов, в которых слетевшие с дороги машины взрывались, загорались, теряли колесо или протыкали бензобак. Приборы ни о чем таком не говорили, но Макс все равно включил аварийку и, не глуша мотор, долго ползал вокруг, трогая и нюхая все подряд в поисках щелей, пробоин и течей. Время от времени он испуганно вздрагивал и резко оборачивался - а ну как мстительный лось вернулся за рогом. Или подкрался какой-то менее рогатый, но более зубастый обитатель чащи.

Никто не подкрался. Машина была в порядке. А Макс вообще молодец. Справился.

Он ухнул, сел за руль, обернулся к деду и вздрогнул. В лунном свете лицо деда было мертвым.

- Деда, - безнадежно позвал Макс Дед коротко застонал.

Ему же больно, понял Макс наконец. А я тут гуляю, нюхаю. Он зажег свет, отыскал на полу помятый атлас дорог, дрожащими руками расправил и некоторое время изучал его. Отложил и закрыл глаза, прикидывая маршрут. В принципе, все понятно - главное, не пропустить поворот направо после Коровина и не запутаться в развязке под самым Зотовом. Машина в управлении простая и понятная, как молоток. Ехать надо поближе к середке дороги, чтобы не зацепить невидимый камень, яму или обрыв справа - правая фара не горит. Иногда можно аварийку включать, но не постоянно - полиция остановит, и поди ей что объясни. Ладно, повезет, так к четырем - половине пятого приедем.
Они въехали в Зотово в начале седьмого. В развязке Макс все-таки запутался, пришлось делать петлю и возвращаться. К тому же у машины не включалась четвертая передача, а на третьем часу пути мотор стал постанывать. Зато удалось не наткнуться ни на один пост ДПС. Даже на въезде в город поста не было. Был указатель на горбольницу. И была горбольница - синие железные ворота почти сразу после указателя.

Макс вышел покачиваясь и подергал ворота за петлю. Они не шелохнулись. Макс постучал, попинал, обнаружил рядом обычную дверь, побарабанил по ней, обнаружил приборчик типа домофона, ткнул в кнопку, дождался ответного шороха и сказал:

- Тут человек разбился, срочно помощь нужна.

Динамик пошуршал и устало ответил:

- Женщина, обойдите, приемный покой с левой стороны.

- Человек разбился, - упрямо повторил Макс. Подождал немного, понял, что ничего не дождется, отошел к машине, сел за руль и нажал на клаксон.

Машина заревела.

Макс давил на сигнал, пока дверь не растворилась, выпуская недовольного человека в зеленой одежде. Он вгляделся в машину, обернулся и что-то сказал.

Макс убедился, что люди из больницы вытаскивают носилки и идут к нему, подхватил сумку с ноутбуком и неуклюже пошел в противоположную сторону.

- Девочка, постой, ты куда? - крикнул один из санитаров.

Макс ускорил шаг, прижав сразу и хлопающую по бедру сумку, и руку - она что-то совсем разболелась. Ладно, перетерпим. Макс свернул за угол и замер, будто на стену наткнулся.

За углом была небольшая площадь, через площадь стояло трехэтажное здание со здоровенным застекленным крыльцом. На крыльце стояла мама. Его, Макса, мама. В плаще поверх домашнего халата. Стояла и пыталась закурить.

Она выглядела очень усталой и бледной.

Дверь приоткрылась, мама оглянулась в ее сторону, поспешно закивала и спустилась с крыльца. Ты же бросала, подумал Макс тоскливо.

Она и сейчас бросила - жадно затянулась пару раз, с отвращением сунула сигарету в урну, мельком посмотрела на Макса и поспешила обратно. В детскую больницу. Она же возле взрослой, точно, вспомнил Макс. И мама тут сидит день и ночь. Рядом со мной.

Макс стоял, опираясь о стену, и крутил в голове простые, мелкие и прямые, как спички, мысли: мама со мной в больнице, а я здесь без мамы, а она меня не узнала, а дед без меня в больнице, а Настя без меня непонятно где, а папа без меня...

Он сейчас без меня на работу уйдет, вспомнил Макс. Надо шевелиться. Потом пострадаем.

Макс покрутил головой, и будто упали друг на друга несколько незнакомых прозрачных картинок - так, что получилась одна непрозрачная и знакомая. Макс стоял на улице Пушкина, если идти прямо, будет перекресток с Мира, потом с Дружбы, на которой дом номер 26 - Максов. Папа уходит на работу в начале восьмого. Надо бежать.

Он побежал - и прибежал вовремя. Дом был таким, как всегда, серым и пятиэтажным, двор забит машинами, и папина тут же, возле подъезда. Значит, папа дома.

Папа был дома. Он открыл дверь, не спрашивая, кто там. Папа был одет по-рабочему, в брюки и рубашку под тонкий пуловер, который носил до самой жары. Лицо у папы было бледным и усталым.

Макс хотел закричать «папа!» и броситься ему на шею. Но папа смотрел на него с холодным ожиданием, и Макс, переглотнув, поспешно затараторил заученную, пока бежал, заготовку:

- Здравствуйте, Андрей Викторович, меня Настя зовут, я с Максимом вместе учусь. Мы с ним вместе презентацию готовили, сдавать надо, а она у него в компьютере осталась, он передать не успел. Вы не могли бы посмотреть?

Лицо у папы дрогнуло, он нахмурился, пытаясь понять, что говорит ему незнакомая девочка. Макс переступил с ноги на ногу, пытаясь не отвлекаться на родной запах дома и папы, и начал заново.

- Слушай, я... - сказал папа и растерянно потер подбородок. - Я в этих делах как-то не очень. Максима, понимаешь, пока нет, он в больнице.

- Я знаю, - сказал Макс, стараясь не морщиться. - Как он?

Отец пожал плечом, заморгал и ответил:

- Стабильно. Врачи так говорят - стабильно. А я сам и...

Он махнул рукой и замолчал, глядя в пол. Папа был совсем незнакомый - растерянный и даже ниже ростом.

Макс затоптался на месте. Отец поднял глаза и некоторое время явно вспоминал, кто перед ним и зачем.

- Н-настя, да? Настя, я эту вашу работу просто не найду сейчас, я, понимаешь, не знаю, где искать.

- А нам сдавать сегодня, - сказал Макс и добавил от отчаяния: - Максим так старался.

И сообразил, что вот тут отец может выступить на тему: «Старался, ну и где он теперь, и какое это имеет значение» - и захлопнуть дверь. Но папа вместо этого спросил:

- Ты сама в компьютере сможешь найти, что там надо?

Макс кивнул. Отец отворил дверь пошире и пригласил:

- Проходи, комната вон там. Только я пароль не знаю, у Максимки это тайна, что у твоего Мальчиша.

- Я знаю, - отозвался Макс, разулся и уверенно вошел к себе в комнату.

Тут был удивительный порядок - не такой, конечно, как у Насти, но такой, как после генеральной уборки, проведенной после страшных маминых угроз в связи с очередным Максовым косяком. Постель заправлена, одежды не видать, шкаф закрыт, диски и книги по полочкам, даже плакаты ровненько висят. Мама убралась, когда меня в больницу сдали. Нет, не мама - мама там и осталась. Папа. Он так постель заправляет - подогнув покрывало и чтобы подушка стоймя.

- Настя, чай будешь? - крикнул папа с кухни. Совсем как Максу крикнул.

- Нет, спасибо, - сказал Макс, тряхнул головой, включил комп и склонился над экраном, нервно притоптывая. Времени остается все меньше, комп грузится еле-еле, а он тут башкой вертит да переживает вхолостую.

- А яичницу с колбасой? Я тут завтракаю просто, могу поделиться.

- Нет, спасибо, я уже, - соврал Макс простоты ради.

А может, и не соврал - он и впрямь ведь завтракал яичницей с колбасой. Сутки назад. Есть очень хотелось, но голодным все получалось быстрее. Да и переходить лучше на пустой желудок.

Комп принял пароль, мучительно медленно загрузился и так же медленно открыл стартовое окно игры.

МэдМакс опять не вызывался, но разбираться с этим было некогда. Да и не важно это было. Макс открыл настройки и стал как мог быстро переписывать персонажа на Полинку. Процедура была бесконечной, с миллионом дополнительных вопросов, подтверждений и прочим. Лишь бы не сбойнуло ничего, молил Макс. А то сначала все начинать. Или, по закону подлости, вообще все схлопнется в самый ответственный момент, и не будет Макс ни Максов, ни Полинкин. Будет ничей. Несуществующий.

- Про что презентация-то? - спросил отец, появившись в дверях с дымящейся кружкой, которую протянул Максу.

Кружка была гостевая, не Максова. Макс почему-то чуть не заплакал из-за этого. Он поспешно кивнул, буркнул «спасибо» и принял кружку, косясь на синий экран, - успел на автомате открыть маскировочное окошко, оказывается.

- Второй крестовый поход, - уверенно сказал Макс.

- Это по истории? - уточнил отец. - Надо же. Не знал, что Максим историей увлекается. Он вообще по технике да по играм больше у нас. Раньше все в гараже у меня пропадал, а последнее время тут, понимаешь, его гараж. Эту вот штуку синюю откроет, чтобы мы не придирались, а сам рубится в танчики или, как у вас уж - стратегию, квест, как правильно? - Он грустно кивнул на экран и продолжил: - А мы с матерью делаем вид, что не видим и не соображаем ничего. Пусть, понимаешь, если так ему надо. Правильно, Насть, как считаешь?

Макс опять кивнул, не вынимая носа из кружки. Чай был сладким и очень горячим, но Макс сейчас охотней всей башкой в кипяток окунулся бы, чем попытался ответить.

- Ну вот и я так думаю. Как, нашла что надо? Вот и хорошо. Мне на работу пора. Подбросить тебя куда, в школу там?

- Нет, спасибо, мне тут рядом еще надо, - сказал Макс почти нормальным голосом.

Отец кивнул и вышел.

Макс поспешно вытер глаза, проверил, все ли в порядке, погасил комп и побежал обуваться.

Отец вышел в прихожую, понаблюдал, как Макс судорожно вбивает ноги в кроссовки, и очень серьезно сказал:

- Ты уж защитись там как следует. И за себя, и за сына моего.

Макс хотел сказать что-нибудь правильное, но голоса не было. Хотелось заплакать и обнять отца. Поэтому Макс просто кивнул и поспешно вышел.