Просто Подожди

Простынь с треском рвётся. Руки сами, как на автопилоте, вяжут из обрывков несколько нехитрых узлов, получается петля.
Комната дяди. Один конец простыни отправляется на крючок вверху, а второй, как раз таки петля – на шею.
Я собираюсь с мыслями, чтобы спрыгнуть с кровати. Нужно просто сделать шаг вперёд, а дальше будет темнота, больше не нужно будет страдать, нужно всего лишь сделать это. Всего один шаг до свободы. Так легко.
Я готов...

Глаза неожиданно распахиваются, рука хватается за шею, а сам я рывком сажусь на кровать. Сердце колотится так, будто сейчас сломает рёбра и выскочит из груди. Капля холодного пота течёт со лба.
Я судорожно ощупываю шею — ни каких верёвок, сжимающих горло нет. Делаю глубокие вдох и выдох, проверяя, что могу дышать.
Всё хорошо. Я у себя в комнате. Но сердце продолжает громко стучать. Настолько громко, что я уже беспокоюсь, не слышит ли этого дядя. А капля пота, дошедшая до подбородка, напоминает о кошмаре.
Сколько... Сколько сейчас времени?
Рука нащупала в темноте телефон. Шесть утра – засветились цифры на экране.
Ещё есть время поспать, но сомневаюсь, что получится. Я снова беру телефон, нахожу контакт "Какаши" и захожу в чат. Одинокое "привет" отправляется получателю. Без надежды на ответ, я прячу телефон под подушку и заваливаюсь набок.
Сегодня долбаный суд. Не хочу. Не хочу идти туда и видеть того психа. Кажется, если увижу его лицо, то пройду ту злащасную ночь заново. Именно поэтому увидеть его лицо будет самым страшным кошмаром. Как дядя меня не понимает?
С такими мыслями я погружаюсь в сон и, на этот раз, я не вижу ничего, кроме темноты.

- Обито – сквозь сон я чувствую толчок в плечо, но не могу проснуться – Обито – дядя зовёт меня повторно, теперь уже треся за плечи. Я не могу проснуться, точнее моё тело не может. Слышу, как дядя делает ещё несколько махинаций, в попытке разбудить меня, всё бесполезно.

Телу становится прохладно, когда дядя скидывает с меня одеяло. Он берёт меня за предплечье и  стаскивает с кровати. Я падаю с грохотом и сонно мычу от боли, потирая висок. С возмущением я мажу взглядом по дяде.
Мадара устало вздыхает.

- я уж думал, водой обливать придётся. Завтракай и одевайся. Нам скоро выезжать, поэтому быстрее

Я не торопясь встаю.

- а можно не идти? Я правда не хочу...

- нет, нельзя. Ты должен дать несколько показаний. Понимаю, тебе должны были предложить сдать показания заранее, а не в день суда. Но ты же сам знаешь, как у нас работает полиция — дядя фыркает чему-то в своей голове — скорее всего без нужной подготовки суд произойдёт повторно

Глаз дёргается, а губы поджимаются. Новость никак не радует. И от того, что сегодняшняя встреча с насильником не избежна, становится тошно и раздражительно.

***

Изнутри здание суда обширно. Полы покрыты чёрно-белой плиткой. Двери были высокими и деревянными. К слову, пахло там деревом, бумагами и скандалами. Что-то вроде этого я и ожидал.
Мадара взглянул на наручные часы, а далее на одну из дверей.

- мы как раз во время. Нам в тот зал

Дядя открыл и придержал мне дверь, судя по всему очень тяжёлую. Мысленно досчитав до десяти, чтобы успокоиться, я шагнул в зал.
В самом начале там стояли пустующие лавочки. В конце зала была высокая стойка, за которой и стоял сам судья. Правее, у другой стены была стойка наподобие, но ниже, за ней стоял Какаши, увы, я не смог с ним поздороваться. А вот у другой стены, слева стояло несколько полицейских и гигантская клетка, я сразу понял, кто в ней заперт. Я всеми силами пытался не замечать его, осторожно обводил клетку взглядом, чтобы ни в коем случае не попасть по насильнику взглядом.

- и так. Начинаем суд – несколько стуков деревянного молотка раздалось по залу – руководствуясь статьями 307, 308, 309, суд приговорил признать виновным *имя преступника* в совершении преступлений, предусмотренных пунктом 2Б статьи 131, пунктом 3А статьи 131. Предоставляется слово свидетелю, Хатаке Какаши.

- благодарю, Ваша честь. Я появился в тот момент, когда преступник заканчивал своё дело, как я понял, он хотел убить Обито. Тогда Обито был жестоко избит и лежал на земле, его принудили к половом аку. За это я прошу тяжелейшего, на сколько это возможно, наказания преступнику.

- предоставляется слово потерпевшему, Учихе Обито. Можете сказать обвинения или защиту преступника

Тут дядя наклонился ко мне, шепнув на ухо

- посмотри на него, взгляни в его глаза, прежде чем что-то говорить

Я раздражённо, но почему-то с чувством обречённости закрыл глаза. Я сразу понял, что меня заставят во что бы то ни было ээто сделать.

- не заставляй меня это делать...

- а я говорю посмотри. Будь смелее, Обито. Ты увидишь его в последний раз

И я поднимаю голову, чтобы взглянуть на того, из-за кого мы все сейчас здесь. Смотрю на него, просто потому что у меня нет больше выбора. Я же не хочу упасть в глазах дяди окончательно. Я и так для него почти ничего не значу, но... Если я сделаю то, что он просит, будет ли он гордиться мной?
Уловив мой взгляд, мужчина в клетке облизывается, безумно раскрывает глаза, смыкает кольцом большой и указательный пальцы левой руки и, весьма однозначно, пропихивает в это кольцо средний палец правой.
От одного этого жеста рвотный рефлекс поступил к горлу. Отвращение ударило по животу, от чего губы скривились, а глаза помокрели. Та ночь... Я вспомнил всё, каждый момент, каждую секунду, от начала до конца. Я уже жалел, что послушал дядю. Мои губы задрожали, а это верный признак того, что сейчас я могу заплакать.
Ч-Чёрт! Только не здесь! Тааак, Обито держись! Успокойся, успокойся!
Но слёзы не послушно посочились из глаз, руки задрожали, а ноги вовсе меня не держали. Дыхание сбилось почти сразу, заставляя меня сделать глубокий вдох, но я сдерживался как мог. Я замер на грани истерики.
Вдруг, я всё же судорожно вдыхаю и тут же стыдливо закрываю себе рот. По всему залу пронёсся мой жалкий всхлип. Это был конец. Платина сорвалась, обрушиввя потоп слёз.
Резкий разворот, я начинаю  убегать из зала, всхлипывая хныча, плача, но уже без жалких попыток сдержаться. Ноги запутывались между собой, несколько раз я чуть ли не падаю. К концу зала я спотыкаюсь о лавочку и всё-таки больно падаю. На секунду мне показалось, что кто-нибудь точно крикет мне в след "вернись сейчас же!", к счастью этого не происходит.
Я быстро встаю, с силой толкаю дверь, из-за чего она громко захлопнулась, и продолжаю бежать куда глаза глядят. На моём незамысловатом пути попался туалет, я решаю забежать туда. Пробегаю в самый конец помещения, к окну, а там уже сажусь на корточки, утыкаюсь лицом в колени и обнимаю сам себя. Какой позор только что был... Я тихо заплакал.
Почему вообще я здесь?! Я не хотел сюда идти! Я не хотел выслушивать этот долбаный суд! Я не хотел смотреть в глаза маньяку!
Хотя всегда. Всегда! Я делаю то, что не хочу. Меня заставляют. А ведь я просто хочу жить, жить по настоящему. А это значит – жить не потому что так надо или кто-то заставляет, а потому что тебе это приносит удовольствие. Хочу забыть, пролистнуть уже момент с изнасилованием. Но с моим дядей это просто не возможно...
Я ещё сильнее вжался лицом в колени.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем дядя Мадара зашёл в туалет.

- о, Обито. От чего-то знал, что ты здесь.

Я молча потёр лицо о свои колени.

- хм, а Какаши молодец. До последнего отвоёвывал самого худшего наказания преступнику

Новость меня заинтересовала, что заставило меня поднять голову

- ну и как? У него получилось?

Мадара цыкнул, недовольно покачав головой.

- посадили на пять лет, а ведь могли дать все десять. Хотя пять лет срок не малый

Тут в туалет заходит Какаши. По его виду было понятно, что он расстроен. Увидев меня на полу, он хотел было подойти, но, заметив дядю, парень как бы невзначай прошёл за писсуар.

Разочаровавшись, я снова опустил голову.

- заканчивай на полу сидеть, не позорься. И без того в зале цирк устроил – дядя напоследок взглянул на меня сверху вниз – я жду тебя в машине

Дядя уходит. Я встаю, но не тороплюсь уходить. Ко мне подходит Какаши.

- Как ты?

- Честно, не очень

- Понимаю, тебе пришлось снова встретиться с этим ублюдком. Но, ещё раз повторюсь — тут он приблизился, положил руку мне на щёку и провёл по ней большим пальцем, словно вытирая мне слёзы. Меня это нисколько не смутило — слёзы лить вредно, Обито. Пожалуйста, побереги свои нервы.

Какаши не ругал меня за слёзы, не давал пустых советов про поведение мол "мог бы и подругому себя повести", он лишь меня успокаивал, а ещё понимал, это мне в нём и нравилось

- Меня чуть не стошнило прямо там, от того психа

- Эх ещё и судья плохой попался. Судью на мыло как говорится.

- Через пять лет он выйдет и что дальше? Тюрьма его не изменит, люди вообще не меняются. – я обпёрся руками о подоконник и запрокинул голову. Я выдыхаю через рот, так устало, будто на мне весь день пахали, и сам этому удивляюсь

- что-то не так? — следом спрашивает Какаши

- понимаешь... С моим дядей просто не возможно жить. Он постоянно выбирает неприятные для меня темы к разговору, ходит злой, особенно после того, как узнал, что я работаю в кафе. В последнее время я чувствую, что скоро мы можем крупно поругаться. Я этого не хочу, а вот он... Будто специально выводит меня — в конце я тихо добавляю, даже не рассчитывая, что это услышит Какаши — съехать бы от него куда-нибудь, пока он в командировку не уедет...

Рисницы Какаши дрогнули, он немного отступил, наклонил голову.

- если хочешь съехать, то... Я могу предложить ко мне

Моя улыбка сама по себе стала натягиваться. Сейчас передо мной стоял не просто мой друг, а мой спаситель!

- правда?! Конечно я согласен! Но, я не буду тебе мешать?

Какаши отрицательно покачал головой.

- нет, что-ты. Наоборот буду рад разделить с кем-то жилье

- ооо, спасибо огромное, Какаши! – я накинулся ему на плечи без опасений, что это лишнее. Кажется, я уже доверял этому парню больше, чем самому себе