Глава 17
Утро началось с тишины.
Инесса проснулась раньше будильника — солнечный свет, пробивавшийся сквозь полупрозрачные шторы, уже заливал квартиру тёплым золотом. Она потянулась, чувствуя, как тревожное ожидание концерта смешивается с привычным волнением перед выходом в свет.
Она взяла телефон и набрала сообщение Кайлу:
«Я приду.»
Ответ пришёл мгновенно:
«Буду у твоего дома в 18:30.»
Ближе к двум часам Инесса начала собираться.
Образ сложился сам собой: тёмная рубашка с коротким рукавом, джинсы с заниженной талией, чёрные балетки и сумка Chanel классического кроя — идеальный баланс между небрежностью и парижской элегантностью. Минималистичные детали завершали лук: тонкие золотые серьги-кольца, солнцезащитные очки с затемнёнными стёклами, зализанный пучок, подчёркивающий скулы, и лёгкий макияж - всего лишь тушь и прозрачный блеск для губ
18:30.
Телефон завибрировал:
Кайл:
«Я внизу. Не торопись.»
Инесса вздохнула, в последний раз проверив себя в зеркале.
Лана Дель Рей. Только ради Ланы.
Она набросила плащ, взяла сумку и вышла, оставив все сомнения за порогом.
Такси ждало. Кайл, увидев её, медленно опустил телефон.
–Ты выглядишь…– он запнулся.
–Не начинай– она села в машину, специально выбрав место за водителем.
Он усмехнулся, но не стал настаивать.
Машина тронулась. Концерт начинался через час.
Толпа взорвалась криками, но Инесса стояла неподвижно, вцепившись в барьер. Лана появилась на сцене в облаке дыма и кружевном платье — призрачная, как воспоминание.
–Ты помнишь?–Кайл наклонился, чтобы перекричать музыку.–Мы слушали этот альбом в твоей парижской квартире. Ты говорила, что альбом звучит как финальные титры к концу света.
Инесса закатила глаза. Она помнила. Тот вечер, бесконечные разговоры до рассвета, его неловкую улыбку, когда он случайно коснулся ее руки...
–Закрой рот и слушай–бросила она, но когда заиграла «Video Games», её пальцы невольно постукивали в такт.
К третьей песне Кайл осторожно коснулся её локтя:
–Прости.
Она не ответила. Но и не отстранилась.
К середине концерта они уже пели хором. «Summertime Sadness» заглушила последние барьеры — Инесса смеялась, запрокинув голову, а Кайл подпевал, смешно коверкая высокие ноты.
–Ты ужасен!–крикнула она, и он сделал вид, что закатывается от обиды.
Когда Лана запела «Say Yes To Heaven», Кайл вдруг обнял её за плечи. На секунду. Инесса замерла… но не вырвалась.
После концерта они оказались в уютном джаз-баре неподалёку. Стены, обитые тёмным деревом, приглушённый свет бра, виниловые пластинки на полках — атмосфера располагала к откровенности. Они заняли столик у окна, за которым дождь рисовал узоры на стекле.
–Виски, пожалуйста. И Cinderella– Кайл сделал заказ, прекрасно помня её привычки.
Инесса сняла мокрый плащ, поправляя растрепавшийся пучок:
–Ты всё ещё помнишь, что я люблю Cinderella?
–Я помню всё,– он отхлебнул виски, глядя ей прямо в глаза. –Даже то, как ты морщишь нос, когда пробуешь крепкий алкоголь.
В баре играла «Brooklyn Baby» — ироничное совпадение. Они сидели, слушая музыку, и в этот момент границы между прошлым и настоящим стали размытыми, как дождь за окном.
Инесса медленно вращала бокал в руках, наблюдая, как пузырьки в коктейле поднимаются к поверхности.
–Значит, ты помнишь всякие мелочи, но забыл, как сильно можешь ранить?–её голос звучал тихо, без упрёка, просто констатация факта.
Кайл замер, пальцы сжали стакан так, что костяшки побелели.
–Не забыл.–Он сделал глоток, будто набираясь смелости.–Но если бы мог стереть тот вечер...
–Не надо–она подняла ладонь, останавливая его.–Давай сегодня — без "если бы". Только музыка. И этот...–бокал легонько стукнулся о его стакан–твой ужасный виски.
В углу бара саксофонист начал импровизировать под "Blue Jeans".Кайл неожиданно улыбнулся:
–Тогда, может, станцуем?
–Ты пьян,–фыркнула Инесса, но её нога уже отбивала ритм под столом.
–Всего на два бокала. Ровно столько, чтобы не бояться признать: я до сих пор знаю, как ты двигаешься под этот трек.
Он встал, протянул руку. Инесса закатила глаза... но пальцы сами потянулись к его ладони.
У стойки бармен ухмыльнулся, протирая бокалы. Молодость, думал он. Ссорятся, мирятся, снова ссорятся — и всё под один и тот же саундтрек.
***
Лондон, ноябрь
Холодный вечер. За окном квартиры Инессы дождь стучал по крышам, а внутри пахло корицей и свежесваренным кофе.
Кайл стоял у книжной полки, перебирая её коллекцию виниловых пластинок.
–Ты всё ещё собираешь виниловые пластинки? – спросил он, не оборачиваясь.
Инесса, сидя на диване с чашкой в руках, улыбнулась:
–Ты же знаешь ответ.
Он повернулся, держа в руках пластинку "Born to Die".
–Тогда, может, поставим? Для ностальгии.
Она кивнула.
Музыка заполнила комнату, и Кайл опустился рядом с ней на диван. Между ними оставалось расстояние, но уже не такое, как раньше.
–Знаешь, я думал...– начал он, но Инесса перебила:
–Опять "если бы"?
–Нет. Он улыбнулся. Просто хотел сказать, что рад, что мы снова можем вот так.
Она отставила чашку и повернулась к нему:
–Я тоже.
За окном дождь усиливался, но в комнате было тепло. Словно ноябрьский Лондон наконец-то сделал для них исключение.