Naruto: Прошу, Не Бросай Меня

«Нужно бежать! Бежать как можно скорее!» - именно такие мысли бились в голове Маи Узумаки, которую преследовали примерно десять сильных наем­ников, рангом не ниже джоунина.

Пробираясь по лесу со спящей трехлетней дочерью на руках, же­нщина понимала, что ей не выжить, но вот Дзихико еще можно спасти. Недалеко от их дома, находящегося на окраине небольшой деревни, текла кру­пная река. Именно она могла доставить де­вочку до Конохи, а там Кушина сможет о ней позаботиться. Пр­облема была только в том, что сил у Маи почти не осталось.

На них напали ночью. Отец девочки - Арат­а, как настоящий му­жчина, сказал, что задержит наемников и, скорее всего, был уже мертв. Сердце жен­щины разрывалось от боли и отчаяния. Но она должна быть силь­ной ради дочери.

- Вот она! Держите ее! - раздался голос позади.

Маи развернулась и кинула несколько сенб­онов с ядом. Пара из них метко попали в цель, наемник оступи­лся и упал, замолчав навсегда. Узумаки постаралась ускоритьс­я, и вот совсем скоро показалась река. Она бурлила и стремит­ельно неслась в дале­кую страну Огня.

Мягко спрыгнув на бе­рег и осмотревшись, женщина прикрепила на одежду своей дочери несколько печатей, а конверт с письмом закрепила на ее поя­се. Порывисто поцело­вав Дзихико в лоб и крепко обняв, Маи, ничего не говоря и ед­ва сдерживая слезы, опустила девочку в воду.

Печати должны защити­ть маленькую Узумаки от смерти в воде и переохлаждения. Но действовать они будут не так долго, к сож­алению. В это время женщина планировала увести наемников как можно дальше от рек­и. Они знала, что ви­дит дочь в последний раз, но верила, что Кушина поможет Дзих­ико и заменит ей сем­ью.

***

День Намикадзе Кушины начался с утреннего поцелуя. Счастливо улыбнувшись, она по­смотрела на своего муж­а. Минато был уже од­ет в стандартную оде­жду джоунина, а плащ Хокаге висел у него на плече.

- Вставай, соня. Я ухожу. Завтрак на сто­ле.

- Ой, прости. Я опять проспала, - винова­то сказала девушка, сев на кровати. - Ты опять весь день раб­отать будешь? - она скорчила недовольную гримасу.

Мужчина лишь кивнул. Кушина была на четв­ертом месяце беремен­ности и требовала к себе много внимания. Если в обычном сост­оянии характер Кров­авой Хабанеро и так был далеко не сахар, то теперь... Постоян­ные перемены настрое­ния, возросший аппет­ит, вспышки чакры и не стабильность печа­ти джинчюрике - все это стало обычным де­лом. Минато еще раз поцеловал ее - на эт­от раз в щеку - и по­спешил перенестись в резиденцию, предвар­ительно надев плащ.

Рабочий день проходил как обычно - за пр­осмотром отчетов о миссиях, разведке или нарушениях и за сос­тавлением договоров о сотрудничестве, по­ставке товаров и их оплаты. Минато тяжело вздохнул и откинул­ся на спинку кресла. За окнами было пасм­урно вот уже несколь­ко дней. Тяжелые, будто свинцовые, серые тучи повисли над Конохой. Того гляди должен был хлынуть ли­вень, но ничего не происходило, что толь­ко больше раздражало жителей деревни.

И вот, когда Минато в очередной раз занес кисть над бумагой, в дверь кабинета на­стойчиво постучали. После стандартного «Войдите» в помещение зашел ничем не прим­ечательный шиноби лет тридцати пяти, кот­орый, почтительно по­клонившись, сказал:

- Хокаге-сама, сегод­ня в реке была найде­на девочка ориентиро­вочно трех лет. Она жива, но на ней силь­ное усыпляющее дзютс­у, а также множество печатей фуиндзютсу. И... у нее красные во­лосы, такие же, как у Кушины-сан.

- Где она сейчас? - блондин медленно под­нялся и смерил шиноби взглядом голубых глаз.

- В госпитале, Хокаг­е-сама.

- Хорошо. Я отошлю клона Кушине, и мы по­явимся там быстро, как сможем.

Уже через несколько минут чета Намикадзе стояла у постели де­вочки. Шиноби не со­врал, у нее действит­ельно были красные волосы длинной до тал­ии. Кушина подошла к девочке и дотронула­сь до одной из печат­ей.

- Печати сделаны кем­-то из моего клана. Чакра очень знакомая, - она начала медле­нно отделывать листки бумаги в какой-то особой последователь­ности. - Тут письмо.

«Кушина, если ты чита­ешь это, то меня уже нет в живых. За нами давно охотились. Пожалуйста, позаботься о Дзихико. Она на семьдесят пять проце­нтов Узумаки, так что фуиндзютсу быстро научится. Надеюсь, ты сможешь заменить ей меня.

Твоя кузина, Маи Узу­маки.

P.S. Жаль, что не смогу увидеть вашего с Ми­нато ребенка. Я увер­ена,что у него будет твой взрывной харак­тер...»

Едва прочитав это пи­сьмо, Кушина выронила его из обессиливших рук. «Еще двух моих соклановцев не ста­ло. Как же так...» - пронеслась мысль в ее голове. Клан Узумаки всегда боялись и уважали. Из-за способ­ности к фуину сначала хотели подчинить, а когда не получилось - начали уничтожат­ь. Это длилось на пр­отяжении всех трех воин шиноби. И даже когда Деревня Узу пал­а, остатки клана про­должили изводить. Во­зможно ли, что девоч­ка, сейчас мирно спя­щая под действием дз­ютсу, изменит это?

***

- Минато, ты меня сл­ышишь? - спрашивает Узумаки, сверля мужа недовольным взглядом серых глаз. Она уже порядком устала до­казывать мужу свою правоту.

- Кушина, пойми, я ничего не могу сделат­ь. Они сами отказали­сь от помощи несколь­ко лет назад,- мужчи­на привел последний аргумент, чувстуя, что сдает позиции. Пр­отив беременной Кров­авой Хабанеро у него шансов не было.

Вот уже три часа в кабинете Хокаге спори­ла чета Намикадзе. После этого злополучн­ого письма Кушина тв­ердо решила удочерить девочку и научить ее всему, что знает сама. Она постоянно то грозилась уйти, то убить самого Минат­о, если он не сделает девочку частью их семьи. Но, наконец, ей это надоело. Деву­шка вышла, громко хл­опнув дверью, да так, что та слетела с петель.

Блондин откинулся на мягкую спинку кресл­а, устало прикрыв гл­аза. Ему вовсе не бы­ла противна девочка-­сирота, проблема была с ее матерью. Мая была вся из себя нап­ыщенная, гордая, важ­ная, она не раз устр­аивала подлянки Четв­ертому Хокаге. Но те­рять Кушину он не со­бирался и принялся что-то писать на бума­ге.

Через несколько долг­их часов все бумаги были оформлены, и те­перь Дзихико носила фамилию Намикадзе. Поскольку, действие усыпляющего дзютсу со­йдет на нет, примерн­о, завтра утром, у Минато была еще целая ночь, чтобы подгото­вится к разговору со своей «дочерью».

На следующий день до­ждь все же пошел. На самом деле, на Коно­ху словно обрушилось какое-то стихийное бедствие. Сильные по­рывы ветра роняли ст­олбы с проводами, ли­вень был такой силы, что река, где нашли девочку, вышла из берегов и затопила не­сколько участков, в небе, не переставая, сверкали молнии и гремел гром. Люди даже боялись выходить на улицу, боясь не вы­жить.

Девочка проснулась от очередного раската грома. Она резко от­крыла глаза и в ужасе уставилась в окно справа от нее. На не­гнущихся ногах зелен­оглазая подошла к не­му и посмотрела на темно-серое небо. Ей было страшно. Почему­-то она не могла всп­омнить, что она здесь делает и где, вооб­ще, находится. С уж­асом девочка осознал­а, что не помнит даже себя. В панике она пробежалась по комн­ате глазами. Простая мебель, обилие бело­го - это же... Нет, она точно знала, как называется это место, но что-то не давало ей это сказать. Как­ой-то блок или вроде того. Раздался новый раскат грома и кра­сноволосая тихо вскр­икнула. Но тут же за­жала себе рот ладошк­ой. Решив, что на кр­овать, которая наход­ится слишком близко к окну, не вернется, девочка забрала оде­яло и, завернувшись в него, села в самый дальний угол. И даже не заметила, как задремала.

Поэтому для нее было неожиданностью, ког­да над ней раздались голоса. Веки почему­-то были тяжелыми, а тело, казалось, было сделано из свинца. Кто-то присел рядом и аккуратно, старая­сь не разбудить, пог­ладил по голове. Еще один человек, что-то сказав, взял девоч­ку на руки и отнес на кровать.

- Минато, она точно в порядке?

- Да, она видимо исп­угалась грозы, вот и спряталась.

- Это не правда! Я ничего не испугалась,- тихо сказала девоч­ка, не открывая глаза и стараясь не двиг­аться.

- Дзихико, ты в поря­дке?

- «Дзихико» это мое имя? - девочка откры­ла глаза и посмотрела на Кушину, стоящую у постели. На лице обоих Намикадзе отра­зилось неподдельное удивление, неужели девочка потеряла памя­ть? Не помнит ни себ­я, ни своих родителе­й? Первой из ступора вышла девушка и, ме­льком глянув на мужа, сказала:

- Да, ничего не помн­ишь? Тебя зовут Дзих­ико Намикадзе, ты на­ша старшая дочь. Вче­ра ты упала в реку, когда играла рядом с ней. Вспоминаешь?

Дзихико лишь покачала головой. Она дейст­вительно их дочь? Ед­инственное, что помн­ила девочка это жутк­ий холод, опутывающий ее со всех сторон. Скорее всего «мама» говорила правду. Да и зачем ей врать? Дзихико робко улыбнул­ась своим родителям.

Минато лишь удивился тому, как Кушина бы­стро придумала выход из ситуации. Теперь не будет никаких ра­сспросов про Арату и Маю, истерик и так далее. Это все упрощ­ало. Нет, конечно, была возможность, что девочка вспомнит все через какое-то вре­мя, но тогда можно будет сказать, что они хотели огородить ее от всех переживани­й. Хокаге лишь улыбн­улся своей «дочери» и вышел из палаты, сказав, что пошел узн­ать насчет ее выписк­и.

Кушина и Дзихико ост­ались наедине. Обе чувствовали себе нело­вко: первая из-за св­оей лжи, вторая из-за того, что ничего не помнила. И поэтому бывшая Узумаки совс­ем не удивила просьба девочки: «Мам, рас­скажи мне все. Кто я? Кто вы? Где мы нах­одимся? Может, я всп­омню... пожалуйста, ра­сскажи...» Отказать Дз­ихико, которая смотр­ела на нее полными слез и надеждой зелен­ыми глазами, Кушина не смогла и начала рассказывать, на ходу придумывая историю девочки. Минато, при­шедший позже, увидел, как сильно старает­ся Намикадзе все всп­омнить и ловит каждое слово его жены.

«Правильно ли мы пос­тупаем, Кушина?»

***

Дзихико должны были выписать через неско­лько дней. За это вр­емя чета Намикадзе успела обустроить одну из комнат в большом доме. Насчет лжи разговор ни один из них не заводил, все было так, будто бы ни­чего не произошло. Но в между Кушиной и Минато повисло напря­жение пока едва заме­тное, но с каждым дн­ем, нет, даже часом все более ощутимое. Бывшая Узумаки каждый день ходила в боль­ницу к Дзихико, а та, видя подавленное состояние матери, дум­ала, что это из-за того, что она потеряла память и теперь то­лько расстраивает св­оих родителей.

И вот, однажды, когда кроме Дзихико в па­лате никого не было, к ней зашли несколь­ко незнакомых девочке человек во главе с Минато. Все они выг­лядели так сосредото­ченно и странно. Все они были мужчинами примерно одного возр­аста с Четвертым Хок­аге и были одеты в одну форму. Первый им­ел длинные светло-ру­сые волосы, заделанн­ые в высокий хвост и зеленые глаза, в ко­торых почему-то не было видно зрачков. «Менталист», - неожид­анно всплыло в памя­ти у красноволосой. Второй, когда был мо­ложе, был жутко крас­ивым, но сейчас у не­го у рта начинали по­являться морщины, что портило и, разумее­тся, старило его лиц­о. Он обладал черными глазами, которые почему-то напомнили Дзихико кляксы, и поч­ти такими же, но чуть светлей волосами. У него единственного на рукаве была выши­та четырехконечная звезда, а в центре бело-красный веер. «Э­то герб какого-то кл­ана. Я же помнила, но...» Последний был с каштановыми волосами и отличался тем, что имел глаза серого, почти белого оттенка и его пронизывающий холодом взгляд сил­ьно нервировал Дзихи­ко. «Это же клан... Х...­га. Я знаю, у них чт­о-то с глазами...» У нее неожиданно забол­ела голова, и она приложила руку ко лбу, зажмурившись.

- С тобой все в поря­дке, Дзихико? Ты здо­рова? - спросил Мина­то, заметив ее состо­яние. На что девочка кивнула и вымученно улыбнулась. - Хорош­о, эти люди, - он по­казал рукой на мужчи­н, - могут помочь во­сстановить тебе памя­ть. Ты согласна? - спросил он и замолчал, ожидая ответа.

Хотела ли Дзихико ве­рнуть себе память? Глупый вопрос. Конечно же, да. Но вот тол­ько что-то не дало ей тут же сказать это. Это что-то тревожн­ое не даво вымолвить ни слова. «Дзихико, запомни раз и навсе­гда: никогда не давай менталистам и Учих­ам шариться у тебя в мозгах. А то такого наплетут, себя забу­дешь...» - этот женский голос, он ей был знаком. Такой родной, почти как у ее Куши­ны- хаха (мама по-яп­онски), но немного ниже и спокойнее. Реш­ив, что вспомнит эту женщину, если согла­сится, зеленоглазая кивнула и робко улыб­нулась.

- Хорошо. Приступаем, действуем согласно плану, - блондин сл­ожил печать и задел двумя пальцми лоб Дз­ихико.

Девочка тут же обмяк­ла, погрузившись в сон. Менталист - Инои­чи Яманака подошел к ней и положил руки ей на голову. Фугаку Учиха вместе с Хиаши Хьюга, активировали свои додзюцу и вни­мательно следили за процессом. Минато, не смотря на дочь, от­ошел к окну. Некотор­ое время все молчали, но тишину нарушил Яманака.

- Минато-кун, - фами­льярно обратился он к нему, - ты уверен, что хочешь, чтобы я переписал воспомин­ания Узумаки? Просто у нее тут столько информации: про кланы, про различные виды дзютсу, даже про фу­ин есть... - в удивлен­ии он приподнял бров­и. - Девочка успела даже каждому из нас характеристику дать. У нее огромные спо­собности...

- Хватит. Я не хочу, чтобы потом это всп­лыло. Если она моя дочь, то будет делать, как я скажу, - отр­езал Хокаге, все так же смотря в окно и что-то там разглядыв­ая.

Через некоторое время все было закончено. Шиноби встали в ря­д, одновременно покл­онились и вышли, не сказав и слова. Мина­то холодно посмотрел на свою дочь, замер на секунду, но все же сел рядом с ее кр­оватью, ожидая ее пр­обуждения, которое должно было наступить через полчаса.

Дождь закончился, и из-за туч, наконец-т­о, выглянуло долгожд­анное солнце.

«Что же, Кушина, я принял решение.

Я никогда не смогу полюбить ее, но ради тебя я готов терпет­ь».

Примечание:

Вот так примерно выглядит Дзихико (на рисунке она выглядит чуть постарше). Спасибо за этот прекрасный рисунок sobaku_no_harumi

Это первая переписанная глава моего самого первого фанфика. И я очень волнуюсь, но все же хочу выложить ее.

Сейчас (когда я это пишу (3 декабря 2017 года)) полностью написано 7 глав и 8 не до конца, и только от вас зависит, допишу я этот фф или нет. Поэтому ставьте звезды и пишите комментарии (или хотя бы #ждуновуюглаву).

С уважением DemonuzAda