Усыновите меня пожалуйста

- Ты правда пойдёшь к нему?

Ребята шли по рекреации, наполненной школьниками всевозможных классов, поэтому было достаточно шумно.

- Думаю, что да. Ты против?

- Не знаю. Просто это очень неожиданно.

- Ага, для меня тоже. Но слушай, это будет лучше, чем я буду один делать неизвестно что. К тому же, я уже столько раз у него был.

- Конечно. Главное, чтобы он тебя не споил, и вы вместе не начали делать неизвестно что.

- Ой, Серёж, зря ты так, Арсений Сергеевич - очень хороший интеллигентный человек.

- А у него, получается, совсем никого нет? Ну, семьи там...

- Я так понял, что нет. На странице ВК всего три фотки, и то только с ним, и всё.

За этими разговорами Антон с Серёжей дошли до кабинета биологии. В кои-то веки её поставили на замещение. Хотя к этому предмету Антон относительно равнодушно, особенно, если учитель его не спрашивал. А поскольку они были выпускным классом, то учительница решила всё своё внимание уделить тем, кто сдаёт ЕГЭ по этому предмету, так что остальным разрешила заниматься своими делами после написания маленького конспекта. Ну разве не замечательно?

Парни заняли свою любимую третью парту у окна и начали с конспекта. Вскоре, закончив, Серёжа достал из рюкзака тетрадь со своими художествами и вынул из неё пару листочков, протягивая Шасту.

- Посмотри, я тут ещё с референсами побаловался. Как тебе? Похоже на историка получилось? - Говоря заговорщицким шёпотом, с ухмылочкой на лице Серёжа смотрел на друга, ожидая его реакции.

Антон медленно взял листочки и рассматривал каждый рисунок минуты три. Постепенно его уши и щёки стали заливаться лёгким румянцем, а на лице засияла улыбка.

- Очень похоже. И очень красиво. Можно я себе заберу?

- Да забирай. Только не отдай случайно вместо какой-нибудь контрольной.

- Ой, не вспоминай это, пожалуйста.

- А что дарить будешь? Придумал?

- Нет ещё. Гляну, что дома есть. Да и вообще, времени ещё полно.

Но время летело незаметно. Школьные дни мелькали один за другим, и вот уже 30 декабря за окном кружил снег, а Антон стоял посреди своей комнаты с подарками в руках. Сиреневый шарф, который он купил на ярмарке с Серёжей, идеально подходил Арсению - мягкий, тёплый, под цвет его глаз. А рядом лежала та самая кружка с надписью «Слёзы учеников... ещё тёпленькие», которую Антон заметил ещё тогда, в ТЦ. Он усмехнулся, представляя, как учитель будет пить из неё чай после уроков.

Антон аккуратно упаковал подарки в крафтовую бумагу, перевязал бечёвкой. Потом взял подарок для мамы - набор масок и крема, которые Серёжа помог выбрать. Положил его на кухонный стол, рядом оставил записку: «Мама, с Новым годом! Я у друга. Вернусь завтра. Люблю тебя».

Сердце сжалось, когда он писал эти строки. Но он отогнал грустные мысли. Сегодня будет особенный вечер. Он чувствовал это.

Достав телефон, Антон открыл диалог с Арсением. Пальцы дрожали, когда он печатал:

«Арсений Сергеевич, я согласен. Если предложение ещё в силе, я приду сегодня. Во сколько мне быть?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Конечно, в силе. Приходи в восемь. Жду.»

Антон выдохнул. В груди разливалось тёплое волнение.

Он оделся потеплее, взял подарки и вышел из дома. Морозный воздух ударил в лицо, но Антон шёл быстрым шагом, почти бежал. По дороге он заметил маленький магазинчик, где продавали имбирное печенье - такое же, какое они покупали на ярмарке. Он зашёл и взял целый пакет. Арсений Сергеевич любил чай, и такое угощение точно придётся к столу.

У подъезда учителя Антон остановился. Сердце колотилось где-то в горле. Он глубоко вдохнул, нажал кнопку домофона. Тишина. Потом щелчок и голос Арсения:

- Заходи.

Дверь открылась, и Антон шагнул в тёплый подъезд, пахнущий хвоей и мандаринами.

На лестничной площадке его уже ждал Арсений - в простом сером свитере, без очков, чуть растрёпанный. Он улыбнулся той тёплой улыбкой, от которой у Антона внутри всё переворачивалось.

- Заходи, раздевайся. Я уже накрыл стол.

В квартире пахло выпечкой. На маленьком столике в гостиной стояли тарелки с нарезкой, вазочка с мандаринами, бутылка шампанского и две кружки - одна уже с чаем, другая пустая, ждала Антона. Гирлянда мягко мерцала на стене, а с окна открывался вид на заснеженный двор.

- Вы... правда всё это для меня? - тихо спросил Антон, стоя в дверях.

Арсений подошёл, чуть наклонил голову:

- А для кого же ещё? - Он взял пустую кружку, налил чай, добавил лимон и протянул Антону. - С праздником тебя, Антош.

Антон принял кружку, чувствуя тепло через керамику. Он ещё не знал, как скажет то, что вертелось на языке. Как объяснит, что этот вечер, этот человек, этот жест - всё это значит для него гораздо больше, чем просто Новый год. Что он так давно не чувствовал себя... нужным.

- Спасибо, - выдохнул он. - Спасибо, что позвали.

- Ты даже не представляешь, как я рад, что ты пришёл, - тихо ответил Арсений и легко коснулся плеча Антона. - Проходи, садись. Посмотрим, как там Путин будет поздравлять страну, и встретим новый год.

Где-то за окном взорвался фейерверк, рассыпаясь разноцветными искрами. Антон сел на диван, сжимая тёплую кружку, и улыбнулся. Впервые за долгое время ему не хотелось прятаться. Ему хотелось быть здесь, в этой комнате, рядом с этим человеком.

Они смотрели телевизор, болтали о всякой ерунде. Арсений рассказывал смешные истории из своей жизни в Питере, Антон слушал, затаив дыхание, и думал, что никогда ещё не чувствовал себя так спокойно.

Когда часы начали бить полночь, Арсений взял бокалы с шампанским, один протянул Антону:

- Тебе можно, чуть-чуть. За то, чтобы следующий год был лучше предыдущего.

Бокалы звонко стукнулись. Антон сделал глоток - на языке зашипело, но ему понравилось. За окном взорвались фейерверки, город загудел праздничным шумом. Где-то вдалеке слышались крики «С Новым годом!».

- С Новым годом, Антош, - тихо сказал Арсений.

- С Новым годом, - ответил Антон.

Они подошли к окну, немного постояли, глядя на салют. Потом Антон вдруг вспомнил про подарки.

- Я же вам кое-что принёс, - он метнулся к прихожей, вернулся с пакетом и протянул его Арсению. - Это вам.

Арсений удивлённо поднял брови, но подарок взял. Аккуратно развернул бумагу. Сначала увидел кружку - прочитал надпись «Слёзы учеников... ещё тёпленькие» и рассмеялся.

- Антон, это гениально! - он потряс кружкой, разглядывая со всех сторон. - Теперь у меня будет любимая кружка для уроков.

А потом достал шарф. Провёл пальцами по мягкой ткани, посмотрел на Антона с теплотой в глазах:

- Сиреневый... Ты заметил? - голос Арсения стал тише, мягче. - Это ведь мой любимый цвет.

Антон замер. Он не знал. Просто шарф показался ему красивым. А теперь, глядя на то, как Арсений прижимает к себе подарок, он понял: это была не случайность.

- Спасибо, Антош. Правда. Я буду его носить.

Арсений поставил подарки на стол, подошёл к шкафу и достал оттуда небольшую коробочку, перевязанную лентой.

- А это тебе, - он протянул её Антону.

Антон осторожно развязал ленту, открыл коробку. Внутри лежал блокнот. Кожаная обложка тёмно-синего цвета, на первой странице - аккуратная надпись от руки: «Антону. Для самых важных слов».

- Я заметил, - начал Арсений, и в его голосе послышалась лёгкая неловкость, - что ты пишешь. На уроках, на переменах... У тебя хорошо получается. Очень хорошо. Я подумал, что тебе нужен отдельный блокнот. Чтобы все твои строчки были в одном месте.

Антон смотрел на блокнот, и в горле стоял ком. Он не знал, что сказать. Он даже не подозревал, что Арсений замечал за ним это. Что он вообще обращал внимание на его стихи.

- Вы... вы знаете, что я пишу? - голос Антона дрогнул.

- Видел в тетради, - Арсений улыбнулся, не сводя с него глаз. - Там было красиво. Очень красиво. И это стихотворение про синие глаза... Можно я оставлю его у себя?

Антон покраснел до корней волос, опустил взгляд. Но внутри разливалось странное тепло, будто его приняли. Поняли. Не осудили.

- Да... - Выдохнул он. - Тем более, чо оно про вас...

Арсений мягко коснулся его плеча:

- Я польщён. И я буду рад, если ты продолжишь писать. У тебя талант.

Антон поднял глаза. В них стояли слёзы, но это были слёзы счастья.

- Спасибо, - прошептал он и прижал блокнот к груди. - Спасибо вам за всё.

Они обнялись - крепко, по-настоящему, как делают только близкие люди. А за окном всё так же взрывался салют, рассыпаясь на тысячи разноцветных искр, и Антон чувствовал, что этот Новый год стал началом чего-то важного. Чего-то, что изменит его жизнь навсегда.