TUS OJOS

Машина, поддетая колесом соперника, переворачивается и вылетает с трассы, устремляясь по асфальту в самую стену. Кругом летят обломки, слышны испуганные охи фанатов с трибун. Сразу же показывают красные флаги.

— Господи, он в порядке? Я не видел его, клянусь, я просто ехал по своей траектории!! – оправдывался Пиастри, притормаживая машину, как и другие пилоты.
— Спокойно, Оскар, пока информации нет.

По радио Карлоса послышалось болезненное кряхтение. Луиса, сидевшая в боксах, вздрогнула, как и все остальные в боксах Ferrari. Сайнс не вылезал из машины, путь выхода был очень мал.
— Карлос? Карлос, ты слышишь меня? Ты в порядке? – спрашивали его на мостике на пит лейне.

Сайнс какое-то время не понимал, что произошло, слишком резко, быстро и больно. Тело жужжало после прилёта в стену, а в ушах звенело. Испанец встряхнул головой и попытался понять, в каком он положении. Но как только началась ощущаться головная боль, он понял, что висел вниз головой.

— Карлос, если ты меня слышишь дай знак. На болиде небольшое возгорание. Покинь машину, как можно скорее, – информируют Сайнса по радио. Тот, словно по щелчку, приходит в себя и отвечает.
— Слышу. Я слышу. Сильное возгорание? – он крутится в поисках возможного выхода.
— Нет. К тебе уже направляются маршалы. Ты в порядке?
— Да, вроде, пока не знаю, – голос испанца был печален. Подбежавшие маршалы потушили возгорание и помогли Сайну выбраться. Осмотрев машину, он закусил губу. Та выглядела очень помято. Подвеска с колёсами была поломана, переднее антикрыло всмятку. К мужчине сразу начали подходить медики, спрашивая о его самочувствии. Он отмахивался, давая понять, что в порядке, а сам отходил от машины хромая и держась за рёбра. В конце концов его убеждают проехать в локальный госпиталь, для осмотра.

Луиса покидает боксы вместе с Сайнсом старшим. Тот переживал не меньше, касаемо состояния сына. Руки девушки потряхивало, потому, через пару мгновений, они уже были сжаты в кулаки.  Ноги словно ватные. Идти было тяжело, а в голове крутились страшные мысли. Самое главное на тот момент было то, что Карлос был жив и, как оказалось, мог идти и говорить. Однако всё могло быть не так уж и славно. Двое заходят в своеобразный госпиталь, возле которого уже столпились куча людей с камерами. Всем хотелось узнать о состоянии испанца. Луиса, а следом за ней и отец Карлоса, пробирается сквозь людей и, предъявив пропуск, заходит внутрь.

— Где Карлос? – спрашивает седоволосый испанец у медика.
— Он на осмотре, не заходите пока, пожалуйста.

Сайнс старший кивает головой и они, вместе с Лу, остаются ждать Карлоса у нужной комнаты. За дверью раздавались еле слышные болезненные вздохи, пилоту задавали какие-то вопросы, на которые тот тяжко отвечал, и осматривали, прощупывая кожу и конечности. Десять минут длились кошмарно долго, но дверь наконец открылась. Лу и Сайнс сразу оживились. Врач вышел, разрешив тем войти.

Луиса зашла первой и сразу увидела Карлоса, лежащего на кушетке. В груди неприятно начало жечь. Огнеупорная майка испанца была задрана к ключицам, а на рёбрах слева было красное пятно, которое, казалось, начинало синеть.
— Ты как? Господи, как ты нас напугал... – Лиса подошла чуть ближе и села на край кушетки. Медленно опустила руку на его скулу, нежно гладя пальцем по коже. Отец испанца подтянул стул и сел перед сыном.
— Жить буду, – он устало усмехнулся, положив свою ладонь, поверх женской на щеке, — Я сам не меньше испугался...
Все трое притихли. Уголки губ Луисы опустились опечалено вниз.
— Что болит? Что врачи говорят? – спросила она, опуская ладонь с его щеки на грудную клетку, смотря на уже почти образовавшийся на коже синяк.
— Пока только рёбра и голова, немного.
— Переломов нет? – спрашивает старший Сайнс, смотря на Карлоса с небольшим волнением.
— Вроде нет, могут быт трещины, но узнать наверняка можно только после рентгена, – он привстал на локте, но Лу опустила его ладонью обратно.
— Тогда выдвигаемся? – предлагает Лу.
— Скорая доедет до города быстрее, и примут вас на скорой быстрее – встревает в разговор врач, — Если Вы, Карлос, готовы, мы можем ехать в город, я сопровожу Вас до госпиталя.
— Я могу поехать с вами? – спрашивает Лу.
— Нет, Лу, я поеду своим ходом, – довольно спокойно заявляет Сайнс.
— Далеко в таком состоянии уедешь? – она изогнула одну бровь, — Я тогда за рулём, идти сможешь?
— Смогу.
— Переодевайся и встретимся на парковке, – Луи немного нервно покинула помещение, уходя в сторону парковки.
— Мистер Сайнс, рентген нужен срочно, Ваше состояние может ухудшиться.
— Я не поеду в этом несчастном фургоне, – Карлос встал с кушетки, его придерживал за плечи отец. Он вышел из локального госпиталя, отмахиваясь от фотографов и прочих людей, желающих ухватить интересную информацию. Испанец не особо любил кареты скорой помощи, особенно в чужих для него странах. Медицине доверял не больше. Брюнет заходит в боксы Ferrari, встречая по пути некоторых участников команды, спрашивающих о его состоянии. Гонка уже давно возобновилась, а успехи у команды были так себе, болид Шарля ехал всё хуже и хуже. Дождаться конца гонки Сайнс не смог, он уже ехал на переднем сидении своего Ferrari, в то время как за рулём ехала Луиса. Губы были нервно поджаты, ехала она быстро. Через сорок минут она уже заводила Карлоса в травму. Пока того увели на рентген, Лу осталась дожидаться в коридоре. Жизнь казалась сейчас туманной. В голове крутились мысли о том, что бы могло быть, если бы что-то пошло по другому. Страшно. Было страшно. Лу положила лицо в ладони, локти рук опирались на колени, ступни нервно дёргались.

Дверь открылась. Сайнс покинул кабинет и остановился перед той. Девушка встала с сидушки.
— Ну что...? — она чуть ли не прошептала. Карлос промолчал пару секунд.
— Переломов нет. Просто сильный ушиб мягких тканей, – сказал тот, уже явно счастливее, чем говорил ранее. Норрис облегчённо выдохнула.
— Слава Богу... – она обняла его, тот уткнулся в женское плечо. Луиса всхлипнула.
— Милая, ты чего? – Сайнс отстранился, взяв её под щёки.
— Я подумала... Что больше не увижу тебя... Я испугалась, уже хотела бежать на трек... – она вздыхала через слово, а по щекам начали катиться слёзы.
— Cariño, всё хорошо, я в порядке, просто синяк, – испанец смотрел прямо в её стеклянные глаза и гладил по щекам. В этот момент Карлос действительно почувствовал, что любим. Лу переживала за него, беспокоилась, от этого на душе становилось тепло. Он подтянул её к себе и поцеловал в лоб.
— Прости, прости...
— Иди сюда, – он притянул её к себе, обнимая, — Помажу и всё пройдёт, верно?
В ответ он слышит угуканье и гладит ту по бокам.
— Верно...
— Поехали отсюда.

Луи кивнула и они покинули госпиталь, отправляясь в отель. Сайнс старший и вся команда уже были проинформированы касаемо состояния гонщика. По крайней мере физического. Морально Карлос чувствовал себя не очень, но показывать это не имел права, по крайней мере он сам так считал. Аварий в его карьере было много, некоторые такие же болезненные, но настолько страшных ещё не было. Когда он катился в перевёрнутом болиде по асфальту к стене, думал лишь об одном. О Луисе, о них, о её глазах, безумно манящих глазах, а в тот момент пролетела мысль о том, что он больше её не увидит. Не увидит больше ничего.

Испанец лежал на кровати в их номере, в то время как Лу собирала вещи. Вставать ему она запретила, ссылаясь
на его состояние. 
— Лу, остановись.
— Подожди, ещё много вещей.
— Лу.
— Где моя кофта? Куда я положила...
— Луи.
— А может я её потеряла...
— Луиса.
— Потеряла...
— Всё, иди сюда, – Карлос встал с постели, притянув ту к себе. Получилось так, что та очутилась на его колене, пока тот сидел на кровати, — Успеешь ещё собраться, – он смотрел в её глаза, красивые карие глаза. Смотрел с любовью и теплом в глазах. Заправив её кудрявую прядь за ухо, он произнёс, чуть ли не шёпотом, — Hay algo en tus ojos, algo en ti, que me hace quererte y vivir, cariño, – он поцеловал её в губы, делая это нежно и медленно. Лу прикрыла глаза, отвечая на поцелуй испанца.
— Твой испанский восхитителен, милый, но я не поняла абсолютно ничего.
— Вот выучишь испанский и поймёшь, – он улыбнулся, вновь касаясь её губ. Лу улыбнулась, отвечая и поднимая руки на его плечи. Она старалась быть как можно аккуратнее, чтобы не коснуться никакого больного места, тем самым доставив дискомфорт испанцу. Но их прерывает телефонный звонок, они отстраняются друг от друга, а Лиса закатывает глаза. Карлос откидывается на спину, дотягивается до телефона девушки на тумбочке и отдаёт ей, сам остаётся лежать.

— Ало? Привет, Ландо! Поздравляю со вторым местом! Как гонка? Прости, что не дождалась финиша, – она отвечает на звонок брата, сидя на бёдрах испанца. Тот гладил её ладонью по пояснице.
— У нас всё хорошо, вот с больницы приехали. Переломов нет, – отвечала она на вопросы Ландо, — Вы когда обратно? Утром? Удобно... Мы вот через пару часов в аэропорт поедем. Всё, всё, обнимаю, пока-пока, – она улыбнулась, вешая трубку.
— Всё, Карлос, я собирать вещи, иначе мы не улетим отсюда, – Лу нежно растрепала его волосы и встала с кровати, собирая оставшиеся вещи в чемодан.

Поужинав, они выехали в аэропорт. Регистрация, досмотры, очереди, тяжёлые чемоданы. В прошлый раз этот кошмар прошёл быстрее. Сейчас же над Монреалем был шторм, из-за чего многие рейсы задерживали. Карлос спал, откинувшись на спинку сидушки, Луи пригрелась на его плече. Им повезло сидеть в вип зале ожидания, в обычном было много людей. Некоторые уже устраивались на полу. Благо, уже через полтора часа они садились в самолёт, который отправлялся в долгий путь обратно в Европу, с длительными пересадками. Весь полёт Норрис старалась следить за состоянием гонщика, на случай, если ему вдруг станет хуже. Хуже не становилось, но боль мучала. В действие шли обезболивающие, заморозку в самолёт взять не удалось. Карлос пребывал немного в туманном состоянии, подолгу спал и приходил в себя. К концу перелёта уже отсыпалась Луиса, пока Сайнс что-то читал и смотрел.

Самолёт коснулся земли в аэропорту Лондона. Пара не спеша покинула борт, а в аэропорту и вовсе распрощалась.
— Пожалуйста, если тебе будет плохо, не затягивай и иди сразу к врачу.
— Хорошо, милая, как только, так сразу.
— И с обезболивающим не перебарщивай, тоже вредно.
— Да, да, я помню.
Они остановились друг напротив друга.
— И не нервничай лишний раз.
— Лу, – Сайнс опустил ладонь на её щёку, — Всё хорошо, мне уже лучше. Я напишу тебе, как только доберусь до дома.
— Я постараюсь закончить с работой, как можно раньше, и прилечу.
Карлос притянул Луи к себе, поцеловав в лоб и обняв.
— Только не переусердствуй с работой.

Обменявшись ещё парой нежных слов, они разошлись. Лиса к выходу из аэропорта, Карлос на следующий самолёт до Испании. До Гран-при в Барселоне оставалось ровно две недели. Сайнсу предстояло восстановление, а Норрис должна была разобраться с работой.