Вместе?

Я села в такси, и машина, словно повинуясь нетерпеливому порыву, тут же тронулась с места. Дорога казалась мучительно долгой, каждая минута тянулась, словно целая вечность. Я смотрела в окно, но не видела ничего, кроме своих собственных мыслей, которые сбивались в какой-то бешеный рой. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Наконец, машина остановилась, и я, словно очнувшись от гипноза, увидела перед собой знакомое здание. Наш ресторан. Тот самый, где мы провели столько прекрасных вечеров, где смеялись, разговаривали, мечтали. Я не была здесь уже больше двух лет, и сейчас, стоя перед ним, я почувствовала, как прошлое накрывает меня с головой.

В последний раз я была здесь с Владом. Тогда все было иначе, тогда мы были счастливы, тогда я еще верила в нашу сказку. А сейчас… Что ждет меня там? Какие слова, какие чувства, какие разочарования?

Я глубоко вздохнула и медленно вошла внутрь. Интерьер ресторана почти не изменился, все было так же, как и в последний раз, когда мы были здесь вместе. И тут я увидела его. Он сидел за нашим любимым столиком, у окна, и его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Он выглядел так же, как всегда – сдержанный, задумчивый, такой родной и такой далекий одновременно.

Я, не раздумывая, направилась прямо к нему. Не было ни страха, ни сомнений, только желание поскорее закончить с этим, поскорее узнать всю правду. Я подошла к столику и молча села напротив него. Наши взгляды встретились, и на миг все вокруг перестало существовать. Остались только мы двое, как и когда-то, много лет назад.

Влад смотрел на меня, и в его глазах я видела целую бурю эмоций – волнение, вину, надежду. Казалось, что он собирается с мыслями, подбирает нужные слова. Я молчала, не торопила его, давая ему время собраться. Мое сердце билось, как сумасшедшее, каждая его пауза была словно удар молотом по виску.

И вот, он наконец-то открыл рот, чтобы заговорить. Я приготовилась слушать, натянув нервы до предела, когда вдруг… К нашему столику подошел официант.

—Добрый вечер, что будете заказывать? — прозвучал его голос, нарушив тишину, словно удар хлыстом.

Я похолодела. Сердце пропустило удар, и все внутри сжалось от ужаса. Это было так похоже на мой сон. На тот страшный кошмар, где все всегда шло не по плану, где в самый ответственный момент все срывалось. Я испуганно посмотрела на Влада, стараясь уловить хоть какое-то понимание на его лице.

В моих снах, после этой фразы официанта, всегда случалось что-то ужасное. Всегда кто-то портил момент, и чаще всего это заканчивалось тем, что на меня проливали чай или кофе. И сейчас, увидев, как официант берет в руки блокнот, мой страх снова вырвался наружу.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться, ожидая, что сейчас произойдет что-то плохое. Я напряглась всем телом, готовая к тому, что сейчас на меня прольется горячий напиток, и все мои надежды на объяснение рухнут, как карточный домик. В этот момент я чувствовала себя так же, как и во сне – абсолютно беззащитной и беспомощной.

Официант замер, ожидая нашего ответа, и тишина, словно натянутая струна, повисла между нами. Влад, видимо, тоже почувствовал мое напряжение, потому что он бросил на меня короткий, вопросительный взгляд. И тут, к моему удивлению, он повернулся к официанту и, стараясь, как можно вежливее, сказал:

— Простите, пожалуйста, дайте нам еще немного времени.

Официант кивнул и отошел, оставляя нас снова наедине.

Я выдохнула с облегчением, понимая, что на этот раз все обошлось. Мой сон не сбылся. По крайней мере, не в этот раз.

Влад снова посмотрел на меня, и на этот раз в его глазах я увидела решимость.

—Лилит, — начал он, его голос звучал тихо, но уверенно, — то, что я тебе тогда сказал, все это было неправдой. Я никогда не был в Англии. Я никогда не работал ни на каком проекте. Я никогда не уезжал туда.

Я молчала, не перебивая его. Внутри меня все ликовало, но я не позволяла себе выдать свои чувства. Мои сны и реальность, так тесно переплетенные, сейчас, казалось, разделились. Он не был в Англии, и то, что тогда случилось, это не по его воле.

— Я уже знаю, — произнесла я, едва слышно, стараясь сохранить спокойствие, — знаю, что ты уезжал к отцу.

Влад удивленно приподнял брови.

—Ты знаешь? Откуда?

—Это не важно, — отмахнулась я, —просто расскажи все.

И тогда он начал рассказывать. Все то, что он скрывал от меня целых два года. В его голосе чувствовались боль и раскаяние, и чем больше он говорил, тем больше я понимала, что все не так просто, как я думала.

Влад говорил, и каждое его слово, словно острый нож, пронзало мое сердце. Он рассказывал о том, что его отец, жестокий и властный человек, узнал о наших отношениях и был категорически против. Он угрожал ему, что если он не прекратит всякую связь со мной, то повредит мне, а если понадобится, то и вовсе убьет. Он говорил, что я для него всего лишь развлечение, временная прихоть, и он не позволит сыну тратить на меня свою жизнь.

Влад, молодой и испуганный, был вынужден подчиниться. У него не было выбора. Он должен был защитить меня, даже ценой нашей любви, ценой своего собственного счастья. Он должен был уехать, оборвать все контакты, оставить меня в неведении, чтобы обезопасить от своего отца. Все эти два года он жил в постоянном страхе за меня, в постоянной тоске, и он не мог ничего изменить.

Я слушала его, и слезы, как предатели, начали непроизвольно катиться по моим щекам. Боль от предательства, которую я так долго носила в себе, вдруг сменилась на жалость, на сострадание. Я поняла, что он тоже страдал, что он тоже был жертвой обстоятельств.

И тут меня накрыло отчаяние. Как же это несправедливо. Как же жестоко. Почему любовь всегда должна страдать от чужих амбиций, от чужой ненависти? Почему он должен был жертвовать нашим счастьем, чтобы защитить меня?

— Лучше бы он убил меня, — прошептала я, стараясь сдержать рыдания, — Лучше бы он убил меня рядом с тобой, чем вот так.
Иначе, я умираю с каждым днем морально. Мой голос дрожал, слова вырывались из меня с трудом, но в них было столько боли и отчаяния, что я сама испугалась.

Влад молчал, смотрел на меня с болью и раскаянием. Он опустил взгляд на свои руки, и я увидела, как они дрожат. Я хотела подойти к нему, обнять его, успокоить, но я понимала, что сейчас это невозможно. Сейчас между нами пропасть, которую мы сами создали, и я не знала, как нам ее преодолеть.

Влад поднял на меня полные боли глаза и продолжил свой рассказ, и на этот раз от его слов у меня похолодело внутри. Он сказал, что после того, как он уехал, его отец, не переставая, контролировал каждый его шаг. Он лишил его свободы, лишил его права голоса, и даже лишил его права выбирать, с кем быть.

— Мне пришлось жениться,Лиль,- произнес он, и его голос дрогнул. – Насильно. Я не хотел этого. Я не выбирал эту женщину.

Слова эхом отдавались в моей голове. "Выдал замуж". И эта блондинка, которую я видела тогда в кафе, была его женой. Женщиной, которую он не любил, женщиной, с которой его связали против его воли. И от осознания этого мне стало еще больнее.

—Даже сейчас, когда я вернулся, - продолжал он, —мне пришлось ехать с ней. Он следит за каждым моим шагом. Он по-прежнему контролирует мою жизнь.

—Как ты вернулся? —спросила я, и мой голос звучал как шепот. —Как ты смог вырваться из этого… заточения?

Влад опустил голову.

—Он снова поставил мне выбор, - ответил он. - Либо я еду обратно с ней, либо я никогда не уезжаю из Америки. Он знал, что я не смогу выдержать разлуку с тобой. Он знал, что я все равно вернусь.

В его словах звучала обреченность. Он был словно загнанный в угол зверь, которому некуда бежать. Он хотел меня, он хотел вернуться домой, но ради этого ему приходилось идти на компромисс, жить с женщиной, которую он не любил, терпеть унижение со стороны своего отца.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Сердце разрывалось на части от боли и сострадания. Он столько всего пережил, столько всего вытерпел, и все это ради меня. Я чувствовала себя виноватой, чувствовала себя беспомощной. Что же нам теперь делать? Как нам выбраться из этого кошмара?