Вместе?

Я приехала домой. В свой дом, а не к маме. И сразу же разрыдалась. Громко, взахлёб, не сдерживая слез. Всё тело тряслось от рыданий, как в лихорадке. А может мне следовало дослушать? Может они ещё что-то хотели сказать? Может есть объяснение? Может… нет.

А может, не надо было убегать? Сидеть и слушать дальше? Вместо этого я сбежала, как трусливый заяц. Какая же я дура! Какая же я глупая! Я веду себя, как маленький ребенок, который не хочет слушать неприятные истины. Я хотела убежать от боли, от этой ошеломляющей правды, но я же не могу бесконечно бежать. Я устала.

Как? Как он мог? Как Влад мог уехать к отцу? Без слова? Без объяснений? Это не укладывается в голове. Это какой-то кошмарный сон, из которого я не могу проснуться.

Я провела целый год, живя с надеждой, с ложью, которую они создали, а теперь всё рушится. Вся моя жизнь рушится. И я остаюсь одна. Со своей болью, со своим отчаянием, со своей бесконечной тоской. И с вопросом: «Почему?» который не даёт мне покоя ни на минуту.

Весь день я провела дома. Плакала. Просто плакала. Слезы текли рекой, иссушая всю душу. Я ничего не делала, ничего не ела, ни с кем не общалась. Только плакала. В этой бесконечной карусели боли и отчаяния.

Только к вечеру собралась с силами и поехала к маме. За вещами. За своими вещами, которые я оставила у нее на время. Даже это простое действие, путь на машине, казалось невыносимым.

И снова я себя корю. Виню. Виню за то, что не дослушала до конца. Виню за то, что сбежала. Виню за то, что не дала им возможность сказать всё, что они хотели. Возможно, в их рассказе было что-то ещё, что-то, что могло бы хоть чуть-чуть объяснить поведение Влада. Возможно, я упустила что-то важное, что-то, что помогло бы мне пережить эту боль.

Теперь остаётся только горькое раскаяние. И эта тяжесть на душе, от которой не освободиться. Я действительно глупа. Я сбежала от правды, от боли, но правда догнала меня, и теперь она мучает меня ещё сильнее.

И я осталась одна, со своими слезами, со своим отчаянием и со своим бесконечным раскаянием. Я была не в силах выслушать до конца – я не могла выдержать боль. Но теперь эта невысказанная правда болит ещё сильнее.

****

Прошёл месяц. Месяц молчания, месяц слез, месяц пустоты. Я ни с кем не общалась. Ходила только на работу, и то не всегда. Силы иссякали, как песок сквозь пальцы. Я тонула в своей боли, не в силах выбраться на поверхность. Но сегодня что-то сломалось внутри. Что-то щелкнуло. И я решила позвонить Кае.

Мне нужно было поговорить с ней. Спросить о Владе. Узнать что-то ещё, что-то новое, что могло бы хоть немного прояснить ситуацию. Или просто поговорить, выплеснуть всё, что накопилось внутри за этот долгий, мучительный месяц. Я набрала её номер, сердце стучало в груди, словно дикий птица в клетке.

Она взяла трубку. Её голос звучал тихо, спокойно, но я услышала в нём беспокойство. Мы поговорили немного и я рассказала, как буквально выживала. Мы договорились встретиться.

Встретиться, чтобы поговорить лицом к лицу. И я почувствовала какое-то странное облегчение. Какое-то чувство надежды. Или может быть, это просто иллюзия? Я не знаю. Но я иду на встречу. Иду, чтобы понять, что происходит, и что мне делать дальше.

Мы сидели в уютном кафе, пили чай и говорили о всевозможных пустяках. О работе, о погоде, о планах на выходные. Разговор тек  спокойно, легко, как ручеек весенним днём. Мы наслаждались друг другом, наслаждались этим простым женским общением, этой возможностью выплеснуть накопленные эмоции. Было приятно чувствовать близость, доверие, поддержку.

И вот, в момент наибольшего умиротворения, я задала свой вопрос. Вопрос, который мучил меня целый месяц.

— Кая, что вы тогда хотели сказать с Лёшей? Про Влада.

Её спокойствие исчезло в миг. Она замолчала, и её глаза забегали. Она стала нервно перебирать что-то в своих сумочке, ища какой-то предмет, словно пытаясь успокоиться. Её поведение стало беспокойным, нервным.

Я видела, как она напряглась, как она пытается собрать свои мысли вместе, как она пытается понять, как лучше сказать, чтобы не навредить. Её лицо поменялось, она задумалась, и я поняла, что это не просто случайный разговор, что это что-то серьезное, что-то важное.

И в этот момент в моем сердце опять зародилось чувство беспокойства, если переживает Кая, то мне это никак не обойти стороной.

Я уже не стала ждать ответа от Каи. Время тянулось мучительно долго, и я решила сменить тему, чтобы не нагнетать обстановку. Мы заговорили о работе, о планах на выходные, о каких-то мелочах.

Разговор теперь текло спокойно, без прежнего напряжения. Но всё равно, я чувствовала тяжесть на душе. Невысказанный вопрос о Владе висел между нами, невидимый, но ощутимый.

Теперь я ещё больше себя винила. Винила за то, что не дослушала до конца. Винила за то, что сбежала, оставив их на половине рассказа. Что они хотели сказать? Что ещё хотели рассказать мне про Влада? Было ли там что-то ещё, что-то, что могло бы пролить свет на его поведение?

Возможно, я упустила важный фрагмент пазла, ключ к разгадке, ключ к пониманию. А теперь уже поздно. Я сама закрыла себе дорогу к правде, к исцелению. И это чувство вины, это ощущение упущенной возможности давит на меня ещё сильнее, чем сама новость о Владе. В этом спокойном, беззаботном разговоре я чувствовала себя одинокой и потерянной, обременённая своим молчанием и нерешительностью.

Я попрощалась с Каей и села в свою машину. Знакомый, уютный салон, моя надежная машина. Она всегда была для меня опорой, убежищем от бури. Сегодня особенно. Я выехала из парковки, направляясь домой, стараясь не думать о том, что только что услышала. Стараясь не поддаваться волне воспоминаний.

Но это было невозможно. Подъезжая к своему дому, я увидела её во дворе. Стояла такая знакомая машина. Абсолютно такая же, как у Влада. Цвет, марка, модель… всё совпадало. Даже диски были такими же. Она была такой родной, такой знакомой, будто я вижу её каждый день. Это было нереально. Как будто сам Влад приехал.

Только номера были другие. Это была не его машина. Или… нет. Это была его машина. Она просто была с другими номерами. Или я себя успокаиваю? Я не знаю, что думать.

Моя голова взорвалась от этой нежданной встречи, от этой неожиданной надежды, смешанной с горькой правдой. Мне казалось, что это знак. Что он рядом. Или я просто хочу в это верить? И я медленно, осторожно подъехала к своему дому, сердце стучало в груди, словно птица, пытаясь вырваться на волю. Нет. Я обманываю сама себя, это не его номера и дома меня никто не ждёт, точка.