~5~
❗это просто одна глава, которая НИКАК не относится к остальным, просто одна отдельная история❗
Нил никогда не плачет. Нет. Его просто разрывает изнутри.
Натаниэль не плакал, когда его собственный отец резал ему пальцы; когда после шума, сделанного мальчиком, его засунули в гроб и похоронили заживо, оставив под землёй на несколько часов.
Ему нельзя плакать.
Алекс не плакал, когда люди отца почти убили его.
Крис не плакал, когда умирала его мать. Он вообще не понимал, что происходило на тот момент.
Нил Джостен не плакал, когда вспоминал, что его смерть близко. Она близко, но он может её задержать. Он сбежит.
Но он остался.
О том, что было в гнезде, Нил предпочитает не думать. Кроме боли, он ничего не помнит. Не помнит и о том, плакал ли он там или нет.
Но Нил Джостен точно помнит, что ревел, когда Лола поганила его руки. И это был единственный раз. До этого момента. Он помнит жар прикуривателя. Он помнит лезвия ножа. И он винит себя за то, что не смог сдержать слёз. Он винит себя за то, что стал утешать себя Лисами. Что они сейчас живые. А винил себя, потому что слёзы от воспоминаний о его семьи стали литься сильнее.
От того, что было в доме Мясника он тоже мало что помнит. Всё было в тумане...
Но сейчас. Именно в этот момент он обливается слезами. Они текут так сильно, не переставая. Видимо, слишком долго он их сдерживал. Но Нил даже не пытался их остановить. Он считал, что человек, лежавший перед ним в чёрном, как глубокая бездна гробу, как никто другой заслуживает того, чтобы по нему скорбили и оплакивали. Его лицо было бледным и при жизни, но сейчас оно было белее снега. Глаза, единственное по чему Нил мог понять, что сейчас творится, были закрыты. Навечно. Вымытые и расчёсанные волосы были такими же белыми. Чёрные, как смоль повязки были на руках. Единственное, о чём он попросил, когда лежал, истекая кровью.
-Это я виноват, -всё продолжал шептать рыжий. Его глаза сейчас очень напоминали море перед бурей.Они были такими же голубыми глубокими и печальными.
《 -Эндрю, пошли со мной на пробежку? Зайдём в новую кафешку, она открылась неделю назад.
-Окей. Пару минут.
Лучше б они сидели дома.
* * *
-Нет! Эндрю! Не закрывай глаза! Пожалуйста! Не на-а-адо-о-о! Эндрю-ю-ю! Н-не надо... Н-не закрывай... Ты же обещал! А как же два кота? А как же всегда да? Ты всё врал?
-Слишком много говоришь, наркоман...
- последнее, что он сказал, перед тем, как закрыть глаза. 》
Тогда его не могли успокоить. Пришлось вколоть кучу успокоительного, чтобы он перестал бить врача, потому что "Он ещё жив! Его ещё можно спасти!".
Привязался.
Вот что это значит. Вот о чём говорила мать.
Казалось бы, Нил уже должен был привыкнуть терять людей. Ведь это происходит всю его жизнь.
Но потом в его жизни появился он.
Если бы сейчас его видел он, Нил получил бы тяжёлый взгляд, ибо незачем проливать слёзы из-за мелочей. Он всегда говорил о себе как о чём-то ужасном.
* * *
Выйдя на крышу, Нил уже по привычке достал и зажёг две сигареты. Он так и продолжил держать вторую сигарету в руке, как обычно передавал её Эндрю.
Простояв так какое-то время и выкинув две уже сгоревшие сигареты, он подошёл к краю.
К нему пришла одна мысль.
Эндрю всегда говорил, что думать - это не его.
Посмотрев на соседнюю многоэтажку, он подумал.
Долго и счастливо у них уже никогда не будет. Но может быть хотя бы вместе?
Уже поднимаясь по лестнице на пятнадцатый, последний этаж, он тихо проговорил:
-Ещё немного, ещё чуть-чуть. Скоро мы снова встретимся.
Говорю сразу, такое я пишу первый раз. Надеюсь, хоть что-то внутри у вас встрепенулось.