1
«В роду черных магов на откровенный вопрос можно в ответ услышать лишь откровенную ложь», - утверждает народная молва. И она отчаянно врет!
Потому как в нашей маленькой семье мы друг другу не лгали. Никогда.
А вот другим... Тут уж правила хорошего тона среди темных обязывали. Так что, когда у отца возникли небольшие проблемы на работе, он маме так и сказал:
- Дорогая, нам нужно развестись, чтобы спасти нашу семью. - Интересный способ сберечь отношения, - процедила разом потомственная, врожденная и вылитая ведьма Дженни Манобан, вставая с кресла.
Заикаться о разводе и при менее опасных обстоятельствах для мужчин бывает чревато, а уж при темной-то колдовке - и подавно.
Но лучшему наемному мастеру плаща и кинжала Немира (да что там столицы - всей империи!) было не привыкать смотреть в глаза смерти. Даже если та сейчас очень уж напоминала обликом горячо любимую жену, характер у которой был отнюдь не подарок. Да и папа - не именинник. И не бессмертный.
О последнем порой жалел не только он, но и я, его дочь, и мама... Все же работа в гильдии убийц порой связана с рисками. Правда, обычно таковые были вне стен дома. Но сейчас опасный момент должен был случиться как раз здесь.
В ладони ведьмы вспыхнула воронка первородной тьмы, грозя минимум - быстрой кончиной. Но мама была максималисткой...
Отец же, бесстрастно глядя на заклинание в изящной женской руке, произнес:
- Да, сберечь и отношения, и, главное, жизни. Всех нас.
После этих слов Дженни замерла. А тьма в ее руке начала таять. И она, поджав губы, процедила:
- А поподробнее? - И, обернувшись к едва приоткрытой двери, у которой я и шпионила, бросила: - Лиса, входи уже! Похоже, намечается интересный разговор.
Я же, поняв, что обнаружена, вынужденно выпрямилась и, толкнув створку двери, вошла в гостиную, чтобы узнать, что мы крупно влипли. Все.
Отец умудрился дожить до своих лет и завести семью при столь опасном ремесле лишь по одной причине: он всегда был осторожен, соблюдал кодекс наемников и помогал уйти за грань лишь тем, кто этого заслуживал, - торговцам людьми, чернокнижникам, кравшим дар, а с ним и жизнь у магов, торговцам разрывными амулетами...
Вот только, работая, папа нажил себе не только состояние, но и врагов. И сейчас один из них поклялся изничтожить не только отца, но и весь род Манобан.
- Поэтому-то я и хочу вывести вас из него, - подытожил папа, проводя рукой по абсолютно седым волосам, собранным в короткий хвост. - Ты, дорогая, после разрыва брачных клятв вернешься в свой род. А Лиса вошла в род мужа...
- Ты сказал «вошла»? Не войду? - уточнила я, чувствуя, что здесь не просто труп зарыт, а целый дохлый дракон. - Но я не помню, чтобы стояла у алтаря...
- Я за тебя постоял, - заявил темный маг как само собой разумеющееся. - Согласно древнему закону Исконных Земель, отец при особых обстоятельствах до достижения дочерью или сыном двадцати трех лет от имени своего отпрыска может заключить за него брак. А тебе еще шесть месяцев до этой даты. Так что я этим правом и воспользовался.
- И за кого ты... То есть я вышла? - сглотнув, уточнила у отца.
- За доходягу из центрального лазарета. Туда сегодня много кого телепортировали. На границе был прорыв тварей. Их, конечно, порубили, но, говорят, приграничный гарнизон без сотни императорских паладинов не справился бы... И не все после этого боя остались целы. Так что после сражения всех переправили в столицу и... Я пошел сегодня в лазарет, выбрал того, кто в полубреду вот-вот уйдет за грань, и... вывел тебя из рода, - просветил меня отец. И добавил: - Так что ты теперь не Манобан, а Чон.
- Чон? - уточнила я, напрягая память. Казалось, где-то когда-то я слышала эту фамилию. Или подобную? Может, так звали булочника на соседней улице? - А имя у моего супруга есть?
- Уже бывшего, полагаю, супруга, - поправил меня отец. - Парень был так плох, что до заката он точно не дожил...
- Какого дохлого тролля...
- Как тебе вообще это удалось?
Выпалили мы с мамой почти одновременно. Но отец, как мудрый политик, предпочел ответить на удобный для него вопрос - мой.
- Подкуп целителя и служителя из ратуши. Последний взял, к слову, в два раза больше, но обвенчал быстро и как положено. Даже чашу для омовения рук новобрачных приволок. Да ты сама можешь убедиться: на родовом древе исчезло твое имя. Осталось только мое и Дженни.
- Ну уж нет, дорогой, от меня ты так просто не избавишься. Я клятву давала, что с тобой и в болезни, и в здравии, и под прицелом арбалета...
Я тоже была категорически против того, чтобы оставить папу одного. Но... он умел виртуозно приставлять к горлу противника не только клинок, но и железные аргументы. И главный из них: отцу проще будет разобраться с врагами, если он будет уверен, что мы в безопасности.
И мы с мамой это приняли. Как всякие темные, которые умеют смирить эмоции и взять их под контроль разума. Вот только Дженни Манобан заявила, что хоть и даст развод супругу, чтобы оборвать любые родовые поисковые заклинания, но в свою семью не вернется. Уж лучше сразу на погост.
Мне сразу стало как-то жаль умертвий на том кладбище, куда переедет мама.
- Я что-то подобное предполагал, так что подготовился, - произнес папа и достал два конверта, которые и вручил нам с мамой. - Дженни, урожденная Майлик, у тебя обнаружилось наследство от тетушки - небольшой домик на побережье Рунвирского залива. А у тебя, вдова Чон, были небольшие сбережения после кончины супруга, и на них ты приобрела трактир в Вудленде.
- А почему я не вместе с Лисой? - негодующе уточнила мама.
- Двух будут скорее искать, - был ответ отца.
Вот так я и оказалась в Вудленде. Правда, до этого был один портальный переход до Джокса и... дальше своим ходом - на метле. Ибо в такую глушь можно было добраться только так. Ибо дорог здесь не было, только направления. А вот чего было в изобилии - это звериных троп. Их я то и дело замечала, пока летела над пестрым лоскутным одеялом из полей и лесов, покрывавшим холмы. Подо мной пестрели, окрашенные в тысячи - нет, в сотни тысяч - оттенков медового, рыжего, зеленого, коричневого деревья и травы, праздновавшие перелом осени. Природа уже готовилась к зиме и отчаянно не хотела прощаться с летом.
И среди этого буйства красок вилась узкая змейка разбитого, местами почти прерывавшегося тракта, который, наверное, проложили еще перволюди на заре эпох. Впрочем, и улочки самого Вудленда, до которого я добралась почти в ночи, не отличались широтой и прямотой. Они петляли туда-сюда, казалось, возвращаясь обратно, а затем резко уходя под прямым углом.
Так что когда я спустя почти сутки лету слезла со своего помела, то была, мягко говоря, не в самом радужном настроении. Поправила любимую остроконечную шляпу, сдула со лба выбившуюся каштановую прядь: вечно эти волосы лезли везде и были моим персональным наказанием. Мало того что не кучерявые, как положено черной ведьме, так еще и не рыжие или черные, а каштановые! И ни один красящий эликсир их не брал. Да и цветом глаз я пошла не в маму с ее изумрудной зеленью, а в отца. Потому в отражении на меня смотрела обычно девица то ли с голубыми, то ли с серыми радужками. Единственное, что во мне было от ведьмы, - легкость стана. Миниатюрная, тонкая, я обладала отличной метлоподъемностью. А еще могла легко и долго мчаться на своей красавице, закладывая петли в облаках.
Да, свою летунью я любила. А она отвечала мне взаимностью. И я этим гордилась и считала небо вторым домом. До сегодняшнего дня. А вот когда отсидела себе то место, на которое принято искать приключения, мнение мое слегка переменилось: на земле тоже было, знаете ли, неплохо...
Ножки там размять у симпатичного на вид домика с покатой черепичной крышей и ухоженным палисадником, рядом с которым я приземлилась. Зданьице это было точно таким же, как и соседнее... Как и все на этой улице. Мило, аккуратно, благопристойно... настолько, что это вызывает опасения. За такими фасадами удобно прятать тайны.
Под стать домикам были и горожане. Во всяком случае, та троица досточтимых и уважаемых - так точно. Они стояли с противоположной стороны, под вывеской «Письма и отправления»: матрона в чепце и фартуке и с корзиной, какой-то сгорбившийся и высохший, точно мумия, старик и сбитая, точно сдобная булочка, девица с пышной пшеничной косой. Все они воззрились на меня с удивлением, переходившим в священный ужас.
Я в ответ лишь поджала губы, подхватила поставленный на брусчатку саквояж и, свистнув метле, с прямой спиной двинулась вниз по улице. И уже прошла мимо этих соляных столбов, как поняла, что хоть и знаю точный адрес моего трактира, но вот соотнести его с местностью не факт, что смогу быстро. Так что лучше бы уточнить.
- Где тут трактир «Задорная колбаска»? - задала я простой, казалось бы, вопрос. И сразу три пальца указали мне путь. Но в трех разных направлениях. Старичок ткнул сморщенным перстом, больше напоминавшим кукиш судьбы, куда-то мне за спину, девица - вправо, а матрона - влево.
Я ничего не сказала, но так выразительно глянула на троицу, что они, побледнев, сговорились без слов и разом выдали нужный маршрут - собственно, туда, куда я и так шла, вперед.
Поблагодарив их в исконно ведьмовской манере, то есть пожелав темной ночи и великих свершений в ней, я пошла прочь. Метла летела рядом со мной, то и дело тыкая в бок черенком, словно приглашая присесть. Но я уже и так около суток летела на ней, так что к деликатным намекам была глуха. А на неделикатные могла и ответить ма... гией!
Саквояж же оттягивал руку, навевая мысли о том, что необходимых мне вещей можно было бы взять и поменьше. И вот та шаль и панталоны с начесом, заботливо уложенные мамой, точно в моей поклаже лишние... Так что, недолго думая, я водрузила последнюю на метлу. Летунья дернулась, выражая обиду. Зато мне стало значительно легче. И я пошла по городским улицам дальше, охапками собирая удивленные взгляды.
Меж тем дома закончились, и брусчатка под моими ногами сменилась грунтовой дорогой, которая, извиваясь от городской окраины, поднималась в гору. С одной стороны были поля, а с другой - лес. По обочинам же росли сорные травы, которые к осени так и норовили наградить путника колючками, цепкими семянками или оттяпать клок одежды, нанизав тот на шипы. Хотя были и растения, готовые и подзакусить лодыжкой нерасторопного путника. Например, живоглотка - та еще полумагическая пакость. Сейчас ее зубастые цветочки подувяли, но прыти не поубавили.
Я притоптала нахалку каблуком, когда та вздумала покуситься на мою юбку, и тихо предупредила:
- Еще раз попробуешь - испепелю.
Не знаю, поняла ли что-то кусачая зелень или убоялась одной только ведьминской ауры, а то и вовсе интонации, но отпрянула от дороги. Да и все растения, в ком теплилась магия, тоже.
И вот я наконец добралась до вершины холма, где стоял трактир... Постоялый сарай! Вот точное определение. Мимо него и шла та самая дорога, которую я видела, летя сюда над лесами и полями. Должно быть, когда-то это было неплохое заведеньице.
Добротное, красивое, как и городок у подножия холма... Пару веков назад. А может, и больше. Надежная каменная кладка выступала над землей всего ничего. А дальше - дерево. Два этажа и чердак, сбоку - вход к конюшне, пристроенной рядом.
Этот дом был темным, глухим и неприветливым. В нем не жили годами - отличное место для ведьмы. А если там еще и привидение есть - просто здорово! Будет у меня вместо стража. Да и для любопытных местных - отличная тренировка. Психики. А если испугался, то и мышц. Может, этот трактир даже переделать в дом для укрепления тела и духа? А то мужи на ристалищах машут своими мечами, приседают-отжимаются безо всяких удобств, а девы истязают себя диетами-корсетами-зарядками... Зачем? Зачем все это, когда есть почти идеальный вариант занятий с призраками. «Почти» - потому что не все выживают... Хотя и после ристалища тоже... Только, боюсь, будет проблематично заманить кого-то на занятия...
Эх! А такая идея пропадает... Я бы ради нее даже призрака организовала, если своего в доме не завелось за это время. А вот кто точно здесь уже был - это мыши. Их приветственный помет обнаружился на полу, едва я переступила порог трактира. Внутри он был столь же привлекателен, как и снаружи: темный, холодный и необжитый. Я прошла через зал, мимо лестницы, которая вела на второй этаж и, думается, на чердак. Я постояла, пока глаза привыкали к темноте, уши - к абсолютной тишине, а сознание - к одиночеству.
Поставив саквояж рядом с одним из столов - старых, но добротно сколоченных, из тесаных досок, - я подошла к стойке. Наверняка за ней когда-то стоял бывший хозяин трактира или его жена. Провела пальцами по дубовой столешнице, над которой в балку был вбит ряд крючков. Не иначе как на них в свое время висели плетенки лука, чеснока, связки перца или пучки сушеных трав.
А слева от стойки была дверь, деревянная, массивная, скрипучая, как заржавевшие рыцарские доспехи... Она вела в небольшой коридорчик, а из него - на просторную кухню с плитой и огромной печью. За которой было сразу три выхода: в кладовую, прачечную и на задний двор.
Я открыла несколько кухонных шкафчиков и обнаружила массу посуды. Глиняной, деревянной и даже металлической: парочка ножей, тесак, тяпка для фарша, скоблило... Когда же я вернулась в зал и решила подняться на второй этаж, то ступени на лестнице заскрипели. Да так протяжно и тоскливо, точно просильщики на паперти.
Комнаты для постояльцев оказались не в столь плачевном состоянии. Да, пыльно, да, голо, но зато почти все цело... пол - так точно. И даже не скрипел. Почти. А в одной я нашла даже приличную кровать с матрасом, подушкой, одеялом и, главное, постельным бельем! А заклинание очищения и вовсе примирило меня с тем, что заночевать придется тут.
Да уж... Не думала я, что окажусь в такой глуши. А ведь еще седмицу назад я работала в ковене... Черный диплом академии с отличием, талантливый специалист по проклятиям, и... вот я здесь, а перспективы мои там, в столице, накрылись медным тазом. А мне пора одеялом, ибо спать хотелось зверски. Но все же любопытство оказалось превыше, и я нашла в себе силы подойти к окну.
Оно было старым, с узором из свинцовых ромбов и щеколдой. Я подняла защелку и сильно толкнула окно. Оно пусть и не сразу, но поддалось. В лицо ударила зябкая ночная прохлада. Солнце уже село, и на лес, что был неподалеку, опускались густые тени. Но в сумраке еще можно было прекрасно разглядеть кучу мусора, что была навалена на заднем дворе. И среди этой серости алело, словно костер, рыжее пятно. Оно металось языками пламени, скулило, подвывая...
И этот вой пробрал меня до самых печенок. Я не выдержала. Буквально скатилась с лестницы, чудом не свернув шею, выскочила на задний двор и оказалась рядом с кучей. Там-то и увидела силки, в которые попал лис. Рыжий был измучен. Видимо, просидел тут уже изрядно. И что за гады так издеваются? «Смерть должна быть быстрой», - любил говорить папа. И я с ним полностью была согласна. Но те, кто умирали от его руки, этого заслуживали. А вот животное - оно было ни в чем не повинно...
Заклинание слетело с моих пальцев, перерезав веревку. И тут же лис стремглав помчался к лесу.
- Ну вот и первый удравший от меня постоялец, - тихо самой себе произнесла я и добавила: - Думаю, следующие гости появятся не скоро.
Как же я ошиблась...
Комментарии