Между нами -решение

Лиза проснулась от сильной жажды. Во рту пересохло так, что уснуть снова было невозможно.

Сонно поднявшись с кровати, она направилась на кухню. Налила себе стакан воды и сделала несколько больших глотков.

Уже собираясь возвращаться обратно, Лиза вдруг услышала какой-то приглушённый звук.

Будто всхлип.

Она остановилась.

— Показалось...

Пожав плечами, Лиза пошла дальше, но, проходя мимо ванной комнаты, снова услышала плач.

Теперь уже отчётливо.

Сердце неприятно сжалось.

— Вилка?

Ответа не последовало.

Лиза осторожно постучала.

— Виолет... Ты там?

Тишина.

Она постучала ещё сильнее.

— Открой, пожалуйста.

Снова молчание.

Внутри всё сильнее нарастала тревога.

— Виолета!

Лиза начала дёргать ручку двери, уже не скрывая паники.

Полчаса до этого.

Виолета долго стояла перед зеркалом.

Казалось, сколько бы она ни отворачивалась, взгляд всё равно возвращался к собственному отражению.

Она обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться, хотя в квартире было тепло.По щекам медленно покатились слёзы.Чтобы не разбудить Лизу, она быстро вышла из комнаты и закрылась в ванной.

Опустившись на пол, Виолета закрыла лицо ладонями.

— Бля... что я такого сделала... — прошептала она сквозь слёзы. — Почему я не могу посмотреть на себя... как остальные? Почему мне всегда кажется, что со мной что-то не так...

Она пыталась успокоиться, глубоко вдохнуть, но дыхание только сбивалось.

Мысли становились всё тяжелее.

Сколько бы она ни убеждала себя, что однажды сможет принять себя, в такие моменты ей казалось, будто это невозможно.
Едва сдерживая внутреннюю истерику, она всё же взяла в руки лезвие.

Дрожащими пальцами Виолета прошлась им несколько раз легонько по рукам, стараясь резать так, чтобы следов потом практически не было заметно. Но боль и отчаяние взяли верх.Она не смогла остановиться. Лезвие, будто подчиняясь собственной зловещей воле, скользнуло ниже, и быстрые, легонькие порезы пошли уже по ногам.

Виолета уже сидела прямо в ванне, чувствуя, как с каждой каплей уходящей крови её покидает последнее тепло. Силы иссякали слишком быстро.Вскоре она уже едва держалась, бессильно опустившись на дно и практически ложась в ванну.
Она просто лежала, тихо всхлипывая в полузабытьи, и отрешённо ждала — то ли того, что кто-то наконец увидит её и спасёт, то ли того, что она просто больше никогда не проснётся.

Картинка перед глазами никак не хотела складываться в реальность: кафель, капли на полу и Виолета, бледная, как смерть, в багровой воде.

— Вилка! — истошный, сорванный крик Лизы разрезал пространство.

Она бросилась вперед, падая на колени прямо перед ванной. Руки дрожали так сильно, что Лиза едва могла зажать раны. Глаза Виолеты были полуприкрыты, она почти не реагировала на голос, лишь слабое, едва заметное дыхание говорило о том, что она еще здесь.

— Пожалуйста, держись, слышишь меня? Не смей засыпать! — Лиза судорожно . Громкие, полные ужаса крики Лизы эхом разнеслись по всей квартире.

Буквально через секунду в дверях ванной показалась тётя. Увидев свою дочь, лежащую в багровой воде, женщина на мгновение застыла, а затем её лицо исказилось от невыносимой боли. Она бросилась к ванне и отчаянно зарыдала, хватаясь за голову.

— Дочурка, нееет! Виолета, ты же обещала! Нет, нет, не может быть... Дочурка, нееет! — захлёбываясь слезами, кричала тётя, прижимаясь к холодному борту ванны и пытаясь дотянуться до слабеющей руки дочери.

Лиза, понимая, что медлить больше нельзя ни секунды, резко поднялась на ноги. Шатаясь от шока, она бросилась за телефоном. Пальцы не слушались, покрываясь липким потом, но она судорожно набирала заветный номер скорой помощи, умоляя в мыслях лишь об одном — чтобы оператор ответил как можно быстрее.

А в ванной комнате разрывалось от горя материнское сердце. Тётя гладила Виолету по лицу, пытаясь привести её в чувство, и сквозь рыдания умоляла.

— Виолочка, ты сильная, не бросай меня... Я ведь не могу без тебя жить, жизнь моя! Мы сможем еще раз пережить это, доченька, слышишь меня? Мы сможем, зайка... Только живи, умоляю, живи!

Виолета лежала неподвижно, но где-то на самом краю угасающего сознания до неё доносился этот раздирающий душу плач мамы.

Больничный коридор казался бесконечным и пугающе белым. Вспышки люминесцентных ламп резали глаза, а в воздухе стоял стойкий, въедливый запах антисептиков. Время словно остановилось. С момента, как Виолету на каталке завезли за тяжелые двойные двери операционного блока, прошло уже несколько часов, но для Лизы и тёти они тянулись как целая вечность.

Тётя больше не кричала — у неё просто не осталось на это сил. Она тихо, беззвучно плакала, раскачиваясь из стороны в сторону и перебирая пальцами край своей куртки.

Лиза сидела рядом, обняв тётю за плечи. Её собственное тело до сих пор била крупная дрожь. В голове раз за разом прокручивались страшные слова тёти: «Мы сможем еще раз пережить это». Значит, это происходило уже не в первый раз. Значит, такое происходило раньше, а Лиза ничего не замечала, живя с ней под одной крышей. От этой мысли к горлу подступал удушливый ком вины.

Доктор вышел в коридор, закрыв за собой дверь палаты . Он устало подошел к замершим от страха женщинам и перевел взгляд с одной на другую.

— Ваша дочь Виолетта, я правильно понимаю? — спокойным, ровным голосом спросил он, сверяясь с медицинской картой.

Тётя и Лиза одновременно поднялись со скамейки.

— Да, да! Скажите, с ней всё хорошо? Будет ли она жива?! — её голос сорвался на сиплый, отчаянный шепот, а в глазах снова заблестели слезы.

Доктор мягко улыбнулся, стараясь успокоить взволнованную мать.

— Не надо переживать, всё хорошо с вашей дочкой, — произнес он, и этот ответ прозвучал как самый долгожданный подарок. — Просто из-за слишком большой потери крови она потеряла сознание. К счастью, важные сухожилия и артерии не задеты. Теперь ей нужен будет хороший уход, чтобы порезы полностью восстановились.

Тётя бессильно прижала ладони к груди, чувствуя, как с сердца падает огромный, давящий камень. Из её глаз хлынули слезы, но на этот раз — слезы облегчения.

— Слава Богу... Спасибо вам, доктор! Спасибо огромное! — без конца повторяла она.

Лиза, которая всё это время стояла рядом, едва удерживая дыхание от волнения, наконец смогла нормально вдохнуть. Напряжение в её теле немного спало.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила она врача, а затем с надеждой спросила: — Мы можем её уже забирать?

— Да, можете забирать, — кивнул доктор. Он протянул Лизе небольшой клочок бумаги, на котором быстрым почерком было написано название лекарства.

— Только купите вот эту мазь, держите. Она поможет ранам быстрее затянуться и не занести инфекцию. Проходите в палату, Виолетта вас там уже ждёт.

Они тихо приоткрыли белую дверь и вошли внутрь. Виолета сидела на больничной койке, отвернувшись к окну и безучастно наблюдая за тем, что происходило на улице. Её руки и ноги были аккуратно забинтованы, а лицо оставалось бледным.

Как только услышала открытую дверь повернув голову .  Виолета мгновенно разрыдалась, и горькие слезы крупными каплями покатились по её щекам.

— Мам... мама, я... я поддалась эмоциям! — сквозь тяжелые, удушливые всхлипы заговорила она, протягивая к ней дрожащие руки. Я не хотела этого... Правда не хотела, я просто... просто устала...

Тётя тут же бросилась к кровати, бережно, но крепко обнимая свою дочь. Она прижала Виолету к себе, гладя её по растрепанным волосам и целуя в макушку. Ей самой стоило огромных усилий не разрыдаться снова, но сейчас она должна была быть сильной ради своего ребенка.

— Тихо, тихо, моя маленькая, всё хорошо, — ласково шептала тётя, баюкая её в своих объятиях и пытаясь унять её дрожь.

— Мы рядом, и главное — ты жива. С тобой всё хорошо, слышишь? Всё уже позади.

Лиза осталась стоять чуть поодаль у двери, сжимая в руке листок с рецептом на мазь. Смотреть на эту сцену без боли в сердце было невозможно. Она видела, как сильно Виолета запуталась в своей ненависти к себе, и в этот момент дала себе мысленное обещание: она сделает всё, чтобы помочь подруге справиться с этой усталостью и наконец принять себя.

Дверь квартиры тихо открылась.

Первой вошла тётя, осторожно поддерживая Виолету за плечи. Девушка шла медленно, будто каждый шаг давался ей с большим трудом. Она почти не поднимала головы, молча смотря себе под ноги.

— Потихоньку... не спеши, — тихо сказала тётя.

Виолета лишь слабо кивнула.

Они зашли в комнату. Тётя аккуратно помогла ей сесть на кровать, затем осторожно укрыла одеялом.

— Удобно?

— Мг...

Виолета едва слышно ответила и отвернулась к стене.Тётя присела рядом, осторожно убирая прядь волос с её лица.

— Отдыхай, доченька...

В это время Лиза прошла на кухню.

Она поставила чайник, достала кружку и лекарства, которые врач прописал Виолете. Пока закипала вода, Лиза всё время поглядывала в сторону комнаты, словно боялась оставить подругу одну даже на несколько минут.

Через несколько минут она вернулась с кружкой тёплого чая.

— Виолет... попробуй немного попить.

Девушка медленно приподнялась с помощью тёти, сделала несколько небольших глотков и выпила лекарства.

— Молодец, — тихо сказала тётя.

Виолета ничего не ответила.

Она снова легла, укрылась почти с головой и уже через несколько минут, измученная всем произошедшим, уснула.

В комнате стало совсем тихо.

Тётя ещё долго сидела рядом, не отводя взгляда от племянницы. Она будто боялась отвернуться хотя бы на секунду.Лиза осторожно подошла ближе и положила руку ей на плечо.

— Тётя...

Женщина подняла на неё уставшие, покрасневшие глаза.

— Идите, пожалуйста, ложитесь спать... Пока есть время.

Тётя молча покачала головой.

— Не могу...

— Можете.

Лиза слабо улыбнулась, хотя сама выглядела не лучше.

— Я побуду рядом с ней. Обещаю, глаз с неё не спущу.

Она посмотрела на спящую Виолету.

— Вы тоже нуждаетесь в отдыхе. Вам нужно хоть немного поспать.

Тётя тяжело выдохнула.

Несколько секунд она молчала, потом осторожно сжала ладонь Лизы.

— Спасибо тебе...

Голос снова дрогнул.

— Спасибо, что не оставила её одну.

Лиза лишь покачала головой.

— Она моя семья.

Эти слова заставили тётю вновь прослезиться.

Она наклонилась, осторожно поцеловала Виолету в лоб и тихо прошептала:

— Спокойной ночи, доченька...

После этого женщина нехотя поднялась с кровати.Уже у двери она ещё раз обернулась.

Лиза сидела возле кровати, держа стул вплотную к изголовью. Она не собиралась отходить ни на шаг.Когда дверь комнаты тихо закрылась, Лиза посмотрела на спокойно спящую Виолету и едва слышно сказала:

— Всё будет хорошо... Я рядом.

За окном было ещё темно.На часах едва перевалило за пять утра.

Хофма недовольно поморщилась, перевернулась на другой бок и нащупала телефон, который всё это время лежал возле подушки.Экран сразу осветил комнату.
Несколько уведомлений.

Среди них — сообщения от Киры.

Она сонно открыла переписку.

Кира:
Во сколько свободна?

Чуть ниже.

Кира:
Если хочешь, можем не в кино, а в ресторан?

Хофма невольно улыбнулась.

— Не спится же человеку...

Она быстро начала печатать.

Хофма:
Точно не могу сказать, т.к. последние клиенты могут подвести.

Сообщение сразу прочитали.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Кира:
Могла бы и в обед ответить.

Хофма тихо усмехнулась.

Хофма:
Извини. Как пришла домой, так сразу отрубилась.

Появилась надпись «печатает...».

Кира:
Ну так куда хочешь?

Хофма задумалась.Ресторан ей казался слишком официальным.Да и сама она чувствовала себя намного спокойнее в обычных уютных местах.

Она быстро написала:

Хофма:
Не знаю... Давай лучше в кафе.

Ответ не заставил себя ждать.

Кира:
Ок. До вечера.

Хофма ещё несколько секунд смотрела на экран телефона.Потом заблокировала его и положила обратно рядом с подушкой.

— До вечера...

Тихо повторила она сама себе.

Хофма нехотя отбросила одеяло.

В комнате было прохладно, и первое, что она сделала, — натянула на себя тёплые домашние тапочки.

— Господи... Пять утра...

Она сонно потёрла глаза и медленным шагом направилась в ванную.

Холодная вода немного привела её в чувство.

Она умылась, почистила зубы, собрала волосы в небрежный хвост и несколько секунд просто смотрела на своё отражение.

Под глазами залегли небольшие синяки.

— Красотка... — тихо усмехнулась она самой себе.

Закончив с утренними процедурами, Хофма вышла на кухню.В квартире стояла привычная утренняя тишина.

Она поставила чайник и достала с верхней полки коробочку ромашкового чая.

— Хоть голова перестанет болеть...

Засыпав пакетик в кружку, девушка облокотилась на столешницу и зевнула.Спать хотелось ужасно.Глаза буквально закрывались сами собой.

Пока чайник медленно нагревался, Хофма решила не терять время.

— Надо ещё понять, в чём идти...

Открыв дверцы гардероба, Хофма внимательно посмотрела на аккуратно развешанные вещи.

Её взгляд бегал с одной полки на другую.

— Так... Раз после работы идём в кафе...

Она достала чёрную юбку и приложила к себе.

— Или всё-таки по-простому?

Юбка снова вернулась в шкаф.

Следом она достала широкие джинсы.

— Нет... Слишком обычно.

Ещё несколько минут Хофма перебирала вещи, то складывая их обратно, то снова доставая.

— Да почему мне никогда нечего надеть...

Вдруг взгляд остановился на аккуратно сложенном комплекте.

Она осторожно достала его и улыбнулась.

— Точно...

Это была двойка, которую ей когда-то подарил Денис.

Тогда он долго не мог подобрать подарок, а потом, немного смущаясь, сказал, что этот комплект ей точно подойдёт.

Хофма тогда только рассмеялась и сказала, что «за дружбу тоже подарки принимаются».

Она провела ладонью по ткани.

— Вот это то, что мне и нужно...

Девушка ещё раз внимательно осмотрела комплект.

— Только погладить надо.

Она аккуратно положила его на кровать.

В этот момент с кухни донёсся громкий щелчок.

Чайник вскипел.

— Иду...

Хофма вернулась на кухню, залила ромашковый чай кипятком и села за стол.

Достав из вазочки несколько печений, она сделала первый осторожный глоток.

Тёплый напиток приятно согревал изнутри.

За окном ещё только начинало светлеть, а в квартире стояла такая тишина, что было слышно лишь тиканье часов и лёгкий звон ложечки о кружку.

Хофма откусила кусочек печенья, прикрыла глаза и тихо выдохнула.

— Вот теперь... утро действительно началось.

Допив чай, Хофма поставила кружку в раковину и посмотрела на часы.

— Так... Если сейчас начну собираться, то точно не опоздаю.

Она вернулась в комнату.

На кровати уже лежал аккуратно выглаженный бежевый костюм.

Хофма достала косметичку и села перед зеркалом.

Сегодня ей не хотелось делать яркий макияж.

Она лишь слегка выровняла тон, аккуратно подкрасила ресницы, добавила немного румян и нанесла нюдовую помаду.

— Вот так намного лучше.

Улыбнувшись своему отражению, она поднялась.

Осторожно надела выглаженную двойку бежевого цвета.

Ткань красиво переливалась маленькими блёстками, особенно когда на неё падал утренний свет из окна.

Верхняя кофточка выглядела очень нежно. Возле воротника её украшал небольшой аккуратный цветок, который придавал образу ещё больше лёгкости.

Юбка была чуть выше колен, поэтому Хофма заранее надела плотные тёплые колготки.

— На улице всё-таки декабрь... Лучше не мёрзнуть.

Она застегнула маленькие серьги, взяла любимые духи и распылила совсем немного на запястья и шею.

Последний взгляд в зеркало.Она поправила волосы, улыбнулась своему отражению и тихо сказала:

— Ну...  красота .

В прихожей Хофма надела длинное пальто, тёплый шарф, шапку и зимние ботинки.

Проверила, всё ли взяла: телефон, кошелёк, ключи.

— Всё на месте.

Выключив свет, она закрыла дверь квартиры.

На улице стоял морозный декабрьский день.
Снег тихо поскрипывал под ногами, а прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы.

Хофма глубоко вдохнула холодный воздух, поправила сумку на плече и направилась на работу.

Сегодня у неё было много записанных клиентов, поэтому день обещал быть долгим. Но мысль о том, что вечером её ждёт встреча в кафе, всё же заставила её невольно улыбнуться.

Лиза сидела возле кровати ещё несколько минут.

Убедившись, что Виолета крепко спит, она осторожно поправила одеяло, проверила, не сползла ли повязка, и тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Квартира встретила её непривычной тишиной.Только настенные часы размеренно отсчитывали секунды.

Лиза медленно дошла до кухни.Руки всё ещё слегка дрожали.

Она поставила чайник и, оперевшись ладонями о столешницу, закрыла глаза.

— Господи...

Только сейчас до неё окончательно дошло всё, что произошло за последние несколько часов.

Перед глазами снова всплывали испуганный голос тёти, яркий свет больничного коридора, запах лекарств...

Лиза резко выдохнула, стараясь прогнать эти мысли.

— Всё... Всё уже хорошо...

Чайник ещё не закипел.

Она села за стол, обняла кружку двумя руками, хотя та была ещё пустой.

Взгляд случайно упал на телефон.На экране висело уведомление из школьного чата.

Лиза тяжело вздохнула.

— Через день...

Она совсем забыла.

Совсем недавно они с девочками смеялись, выбирали костюмы, учили сценки, спорили, кто что будет говорить.

А теперь...

Лиза опустила голову.

Она совершенно не понимала, как сможет выйти на сцену и улыбаться детям, будто ничего не произошло.

Как наденет платье Белоснежки.
Как будет смеяться.Как будет петь.Внутри было слишком пусто.

Слишком тяжело.

Она понимала, что дети они будут ждать праздник, Деда Мороза, подарки, сказочных героев...

Но сейчас Лизе казалось, что она просто не сможет.

— Что мне делать...

Тихо прошептала она.

В этот момент чайник громко щёлкнул.Лиза вздрогнула.Она молча заварила чай, медленно размешивая сахар.

Из комнаты доносилось лишь спокойное дыхание Виолеты.

Лиза посмотрела в сторону двери.

— Хоть бы ты скорее поправилась...

Прошептала она почти неслышно.

— Без тебя... всё совсем не так.

Лиза медленно пила горячий чай, пытаясь хоть немного успокоиться.

Тёплая кружка согревала ладони, но внутри всё ещё было тревожно.

В квартире снова воцарилась тишина.

Вдруг позади послышались тихие шаги.

Лиза резко обернулась.

В дверном проёме стояла Виолета.

Она выглядела очень уставшей, волосы были слегка растрёпаны, а взгляд — сонным.

— Вилка...

Лиза мгновенно вскочила со стула.

— Ты чего встала?

Она быстро подошла к подруге.

— Тебе что-то нужно было? Позвала бы меня... Тихо-тихо, не спеши.

Лиза осторожно придержала Виолету за локоть, помогая ей дойти до стула.

Виолета слабо улыбнулась.

— Не переживай так сильно...

Она тихо выдохнула.

— Сейчас я чувствую себя немного лучше. Прости... что так напугала тебя.

Лиза несколько секунд молча смотрела на неё.

Потом неожиданно крепко обняла.Виолета сначала растерялась, но через мгновение тоже осторожно обняла её в ответ.

— Всё позади... — тихо сказала Лиза, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Слышишь? Всё позади.

Она немного отстранилась и вытерла выступившие слёзы.

— Садись.

Лиза придвинула к столу стул.

— Попьём чай.

Виолета молча кивнула.

Лиза налила в кружку тёплый чай и поставила её перед подругой.

Несколько минут они сидели в полной тишине.

За окном медленно светлело, снег всё так же неторопливо кружился под светом фонарей, а кухня постепенно наполнялась теплом и запахом ромашкового чая.

Лиза украдкой посмотрела на Виолету.

— Знаешь...

Виолета подняла взгляд.

— Не бойся будить меня. Если тебе станет тяжело, если захочется поговорить... или просто посидеть молча... разбуди меня. В любое время.

Виолета долго ничего не отвечала.
Потом тихо произнесла:

— Хорошо.

И впервые за долгое время её голос прозвучал чуть спокойнее. Виолета сделала ещё один небольшой глоток чая.

Казалось, ей стало немного легче. Лицо более живое и глаза стали более живее .

Лиза долго молчала, не решаясь заговорить.
Потом осторожно посмотрела на подругу.

— Прости, если вопрос тяжёлый... Но мне очень хочется понять, что с тобой происходило.

Виолета опустила взгляд в кружку.
Несколько секунд она собиралась с мыслями. Легонько улыбнулась подняв голову.

— Я... давно борюсь с тем, как воспринимаю себя.

Голос прозвучал тихо и неуверенно.

— Иногда мне кажется, что я смотрю в зеркало и вижу только недостатки. Я понимаю, что это чувство меня обманывает, но в такие моменты поверить этому очень сложно.

Лиза внимательно слушала, не перебивая.

— И что стало последней каплей?

Виолета тяжело выдохнула.

— Костюм...

Она ненадолго замолчала.

— Во время репетиций я поняла, что он мне тесен. Остальным девочкам он подходил или даже был свободнее. Я ничего не сказала, потому что мне было стыдно. Чем больше я об этом думала, тем хуже себя чувствовала.

Лиза медленно покачала головой.

— Вилка... Один костюм не говорит ничего о тебе. И уж точно не определяет твою ценность.

Виолета грустно улыбнулась.

— Сейчас я понимаю это головой... Но тогда мне было очень трудно поверить.

Лиза осторожно накрыла её ладонь своей.

— Тогда давай больше не будем оставлять такие мысли только тебе одной. Если станет тяжело — говори мне. Даже если это будет среди ночи. Не обещаю, что всегда найду правильные слова... но обещаю, что не оставлю тебя одну.

Виолета медленно крутила кружку в руках, наблюдая, как над чаем поднимается тонкий пар.

Лиза не торопила её.

Она понимала, что сейчас важнее просто быть рядом.

— Знаешь... — наконец тихо сказала Лиза. — Мне очень жаль, что ты столько времени носила всё это в себе одна.

Виолета грустно усмехнулась.

— Я боялась рассказывать. Думала, что никто не поймёт.

— А ты хотя бы дала нам шанс понять?

Виолета покачала головой.

— Нет...

Лиза слегка улыбнулась.

— Вот именно.

Она взяла со стола печенье и протянула его подруге.

— Мы столько всего вместе пережили. Ссорились, мирились, смеялись до слёз. Неужели ты правда решила, что мы отвернёмся?

Виолета почувствовала, как к горлу снова подступает ком.

— Не знаю... Наверное, мне просто было страшно.

— Тогда договоримся?

— О чём?

— Если тебе снова станет тяжело, ты не останешься с этим одна. Позвонишь мне. Или Хофме. Даже если будет три часа ночи.

Виолета долго молчала.Потом тихо кивнула.

— Постараюсь.

Лиза мягко покачала головой.

— Не "постараюсь". Пообещай.

Виолета посмотрела ей в глаза.
Впервые за долгое время она увидела в них не жалость, а искреннее беспокойство и желание помочь.

— Обещаю.

Лиза облегчённо выдохнула.

— Вот и хорошо.

За окном медленно начинало светать. Первые лучи зимнего солнца отражались от снега, наполняя кухню мягким светом.

Лиза поднялась со стула.

— Пойдём обратно в комнату. Тебе ещё нужно отдыхать.

Виолета тоже встала.

— Спасибо...

— За что?

— За то, что осталась рядом.

Лиза лишь улыбнулась.

Извиняюсь если тяну очень долго , много воды или еще что-то. ( мне такое больше по душе