Глава 3
- Завуч попросила меня показать вам учительскую, рассказать правила. Если у вас будут вопросы, задавайте, - начала я.
- Вопрос первый. Как вас зовут? - сказал Адам.
- Раяна. Я преподаю русский язык и литературу.
- Сколько вам лет?
- Как это относится к нашему разговору? - возмутилась я, и парень поднял руки в примирительном жесте.
- Хорошо, Раяна. Покажите мне, пожалуйста, школу и расскажите правила.
Мы двинулись по первому этажу, зашли в учительскую. Я показывала папки, документы, бланки.
- Я точно учитель, а не банковский работник? - спросил Адам, и я чуть улыбнулась.
- Понимаю. Учителя выполняют много бумажной волокиты. Иногда мне кажется, что документы я заполняю больше времени, чем учу детей. Это и вправду утомляет.
Адам провёл рукой по волосам и выдохнул.
- На втором этаже находится малый спортивный зал. Он раза в три меньше, чем тот, где вы работали сегодня. А справа дальше по коридору находится склад, где хранятся лыжи и спортивный инвентарь, - продолжила я обзор.
- Если мне потребуется дополнительный инвентарь, к кому мне обратиться?
- Что вы имеете ввиду?
- Например, если я захочу закупить тренажёры и маты для ребят, к кому мне обратиться за финансированием?
- Вы очень хорошего мнения о нашем финансировании... Боюсь, что вам откажут. Но вообще, Ахмат Рамзанович - наш завхоз, он вам подскажет.
Мы пошли дальше по школе, я показывала второй этаж.
- Почему вы сделали вид, что не узнали меня? - спросил Адам.
- Но я действительно не знала, что вы новый преподаватель.
- Мы сегодня обедали с вами за одним учительским столом, как же вы могли не узнать меня?
Я нахмурилась и посмотрела на парня.
- Разве? - ответила я. - Прошу прощения, я видимо была в своих мыслях и не заметила. Почти не смотрела по сторонам.
- Почему вы почти не улыбаетесь? Не сочтите за грубость, но вы всегда очень печальны. Ваши глаза... В них будто нет жизни, не знаю, как объяснить.
- Разве я должна вам улыбаться? - тут же насторожилась я и напряглась. - Я замужем.
- Я не то имел ввиду, - сказал Адам и громко выдохнул. - Блин. Короче, искры у вас в глазах нет. Вы вроде тут, но вроде только оболочка.
- А вы всегда так тщательно рассматриваете глаза посторонних женщин?
Не знаю, что на меня нашло. Почему я была так груба и зла. Ведь да, Адам, хоть и знал меня первый день, очень точно считал моё состояние. Но сил и желания объяснять ему ситуацию, снова видеть жалость и сожаление, выслушивать "примите мои соболезнования", "да упокоит Аллах её душу" у меня не было. Я сломана, раздавлена, и я просто хочу раствориться и исчезнуть. Хочу поскорее сесть в старый, почти разваливающийся автобус и поехать домой. Снова переместиться в мои воспоминания и быть рядом с Хедой.
- Ок, забыли, проехали. Ещё раз прошу прощения, - сказал Адам. И я подумала, какой он всё-таки ещё юный. Совсем мальчишка, лет 18-19. Говорит, что думает. Не подбирает слова. Искренний и честный. Взрослый мир ещё не испортил его, не сделал чёрствым.
- Вы тоже меня простите. Я понимаю, что вы с добром. Но я не хочу об этом говорить.
Адам кивнул, и мы продолжили обход школы.
Домой я вернулась ближе к 5 вечера. Свекровь сидела в гостиной и смотрела телевизор. Я прошла на кухню, приготовила ужин, накрыла на стол. Свёкр и свекровь поели, а я ждала супруга.
- Башир, сынок! - воскликнула свекровь и побежала ко входной двери. Муж обнял мать и улыбнулся.
- Привет! А я сладости купил. Пойдёмте чай пить.
- Да, пойдём.
- Раяна пусть с нами поест.
- Да, да, конечно.
Мы сели за стол, принялись за ужин.
- Раяна, как ты? - начала свекровь.
- Нормально, спасибо. Вы как?
- Тоже. Меня тут Зелимха позвала в магазин. Говорят, новый бутик открылся, такие шикарные платья там продают. Поедем?
- Нет, спасибо. Вы поезжайте, а мне ничего не нужно.
Свекровь накрыла своей ладонью мою руку.
- Дочка, пожалей себя, - сказала свекровь и сжала мою ладонь. - 2 года прошло с того момента. Разве Хеда хотела бы видеть тебя такой? Разве хотела бы она видеть, как ты страдаешь?
Внутренняя дрожь пробила моё тело, мышцы будто окаменели.
- Пора двигаться дальше, жизнь продолжается. Возможно, вам с Баширом следует подумать об ещё одном ребёнке. Только новая жизнь сможет излечить твою душу. Новый ребёнок - это Благословение. Вы ведь ещё молодые, - продолжила женщина, глядя на меня. А я смотрела в стол. Я чувствовала, что слёзы вот-вот хлынут из моих глаз.
- Мама, мы подумаем об этом, - сказал Башир.
- Сынок, время идёт. Траур нельзя носить вечно. Родите ещё деток. Знаешь, как нам хочется вновь услышать детские голоса? Наш дом такой пустой.
Башир посмотрел на меня. Я убрала руки под стол, они мелко подрагивали.
- Мама, прошу, - перевёл муж взгляд на свекровь, как бы говоря "хватит".
- Посмотрите на улицу. Во всех домах по несколько детей, крики стоят на всё село. И только в нашем доме гробовая тишина. 2 года прошло, два! Сколько можно носить всё чёрное? Мы все любили Хеду, она была нашей любимой внучкой. Но Аллах так решил, на всё его воля. Родите нам ещё внуков, не дайте горю сломить вас.
Я встала из-за стола и побежала в нашу комнату, закрылась в ванной и включила воду. Моё тело сотрясло рыдание, спазм сдавил грудную клетку, и я медленно упала на холодный кафель.
Мне казалось, что меня придавили бетонной плитой, воздуха не хватало, лёгкие жгло огнём. Всё расплывалось перед глазами, слёзы градом катились вниз.
- Моя доченька, моя любимая, - шептала я, водя рукой по кафелю, представляя, что глажу Хеду. - Прости меня, прости, что я до сих пор жива. Если бы я могла умереть вместо тебя, я бы сделала это миллион раз. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя? Безумно люблю тебя.
Я подползла чуть дальше вперёд, касаясь щекой коврика для ног. Мне казалось, что так я будто глажу дочку по волосам.
- Мама испечёт твоё любимое печенье. И твои любимые лепёшки. А потом мы пойдём гулять и будем кататься на качелях, - хрипела я бессвязный бред. Но для меня это был не бред. Я разговаривала со своей девочкой. Там, в мыслях, я была в одном из многочисленных дней, когда мы сидели с Хедой за столом и говорили обо всём на свете.
- Нет, нельзя есть шоколад. Сначала суп, потом дам тебе конфеты. Папа скоро придёт.
Моя дочка забавно скорчила лицо и отодвинула тарелку с супом.
- Фу! Бее. Я лучше конфеты. А суп вечером, хорошо, мамочка? Конфеты тоже позезны. Очень позезны! - сказала дочка.
- Вот именно, что не "позезны". А вредные для зубов. Желудок испортишь.
- Ну маам! Бабушка мне разрешает иногда конфеты есть перед едой. Можно я одну маааленькую? - спросила дочка и сделала такие милые просящие глазки, что я открыла холодильник и достала одну конфету. - Мама, ты лучшая! Саааамая красивая!
- Подлиза, - с улыбкой ответила я.
- Папе я говорю, что мама принцесса! - победным голосом сказала Хеда и с торжествующей улыбкой посмотрела на меня. Я рассмеялась.
Дверь в ванну резко распахнулась, муж вскрикнул:
- Раяна! - Башир перевернул меня и поднял на руки. - Любимая моя, хорошая моя, - говорил муж, гладя меня и прижимая к себе. Он сидел на полу, держа меня на руках, и мы раскачивались из стороны в сторону. - Родная, что же ты так... Любимая моя, - он гладил меня по голове, убирая волосы со лба, целуя в макушку.
- Она зовёт меня, - прошептала я, смотря невидящим взглядом в потолок. - Плачет "мама, мама". А я тут, на Земле. А она там, одна...
- Она не одна. Ангелы оберегают её, она в Раю. Там нет печали и боли. Ей хорошо, и мы будем с ней, как придёт время.